1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Надо сказать, что после трапезы Герберт все-таки переоделся. Хотя Альфред даже не успел заметить, когда сюртук успел смениться довольно простым светлым жилетом. На самом деле, юноша никогда не видел его прежде и был даже несколько изумлен, так что, когда Герберт привлек его к себе для чуть игривого поцелуя в лоб и висок, не смог удержаться от того, чтобы провести кончиками пальцев по ткани.              — Нравится? — виконт рассмеялся. — Ты, наверное, мог заметить, что дома я предпочитаю нечто более старомодное, но… Мы ведь с тобой теперь в обществе, да?       — Нравится, — чуть смущенно ответил Альфред. — Просто немного… непривычно.       Вампир как-то измученно улыбнулся и, наклонившись, произнес, едва не касаясь губ юноши:       — Порой мне кажется, что в историю уходит самая красивая эпоха. Не может не удручать, правда?       Альфред пожал плечами, поцеловал Герберта с некой осторожностью и тихо отозвался:       — Мы не можем угадать будущего. Так что просто посмотрим.              Наверно, бессмертный ожидал какого-то такого ответа. Он выпрямился и, одернув жилет, кажется, остался доволен собой. И Альфред подумал, что этому образу недостает чего-то… Галстука-бабочки, например. И подумал, что хотел бы купить для Герберта пару в городе. Но это дело не сегодняшней ночи…              В саду у дома, где было решено прогуляться, пахло свежестью. А еще стояла удивительная тишина, даже ветер улегся на ночлег… Только собственное дыхание, несколько шумное от восторга и возбуждения, и звук шагов.              — Как же… как же прекрасно, Герберт! — воскликнул юноша, крепче сжимая холодную ладонь. Вампир лишь усмехнулся в ответ, и Альфред с замиранием сердца догадался, почему. — Неужели со временем ты растерял восприятие красоты? Неужели все вампиры не могут уже ничем восхищаться?       — О черт, нет, — виконт даже рассмеялся, глядя на спутника с каким-то умилением. — Чтобы «растерять» что-то, надо это иметь. А я… признаться никогда не обращал внимания на природу, потому что видел красоту в другом.       — То есть… — юный ученый чуть нахмурился.       — То есть если что-то вызывает твое восхищение сейчас, то, вероятно, так будет всегда.       Альфред кивнул. Кажется, ответ более чем удовлетворил его. Парнишка снова улыбнулся с благодарностью во взгляде.              Какое-то время они снова шли молча. Чувство усталости, снятое чудным отваром, постепенно возвращалось, однако пока что спать хотелось не так уж и сильно. Только изредка Альфред все же зевал, прикрывая рот ладонью, и тут же улыбался каким-то своим мыслям, он походил на маленького ребенка, который, скажем, из-за сильной болезни редко выходил на улицу.              — Герберт, — вдруг позвал юноша, запрокинув голову.       — М?       — Помнишь, ты обещал мне рассказать о своем прошлом? Я, нет, я не прошу прямо сейчас, но… Можно один вопрос?       Вампир усмехнулся и кивнул, шутливо добавив:       — Для тебя — все, что угодно, mon amour.              Альфред опустил голову и замер. Из-за небольшого насаждения зеленеющих деревьев виднелась стена дома с единственным горящим окном. Изредка в квадрате света проплывал чей-то стройный силуэт, но разглядеть, кто это, простым человеческим зрением не представлялось возможным.              — Ты сказал, что природа и при жизни тебя не восхищала? — юный ученый снова посмотрел на вампира, всматриваясь в черты его спокойного лица. — А что тогда?       — Les gens*, — просто отозвался Герберт с полуулыбкой. Он завел руки за спину и осмотрелся, будто боялся, что кто-то может подслушать его откровения, однако слушал его только Альфред, который решительно не понимал ни слова по-французски. — Мне всегда было интересно наблюдать за теми, кто окружал меня. Я изучал характеры, мотивы поступков… Пытался изучить многогранные души. Кто-то был прост, кого-то я так и не смог понять, — тут вампир замолчал и чуть нахмурился. — Mon papa говорит, что причина в том, что подсознательно я пытался разобраться в себе.       — А теперь? Что-то изменилось за эти годы? — Альфред чуть приподнялся на мысках. Теплые ладони скользнули по плечам вампира и его шее.              Герберт перекинул волосы через плечо, но больше ничего не делал, будто вовсе не собирался отвечать. Его взгляд был глубоким и задумчивым, словно в этот самый момент виконт анализировал своего собеседника или… пытался понять, достоин ли он доверия. Наконец, раздался медленный вздох, и Альфред, зажмурившийся то ли от счастья, то ли еще по каким-то причинам, почувствовал невесомое прикосновение к своим губам.              — Изменилось. Мне проще понимать людей и уже не так интересно, но… это все еще кажется мне прекрасным. Столько разных созданий со своим мировосприятием, — прошептал вампир. Он прижал парнишку к себе, помогая устоять на кончиках пальцев       — А тебе… скучно общаться с кем-то, кого ты… понял? — юноша смутился и отвел взгляд. Ему давно дали понять, что характер его слишком предсказуем, посему этот вопрос был, пожалуй, самым главным сейчас.       — Нет, — Герберт улыбнулся чуть шире. — От того, что я узнаю, какими глазами человек смотрит на мир, ничего не меняется. А если и меняется, то только в лучшую сторону, потому что всегда комфортнее говорить с кем-то, кто способен понять тебя. Согласен?       — Согласен, — Альфред все-таки сделал шаг назад и потер затылок. — Тебя, наверное, раздражают подобные вопросы? Когда я снова сомневаюсь и…       — Замолчи! — губы вампира угрожающе дернулись в каком-то нервном оскале. — Меня действительно порой раздражает твоя неуверенность в себе или, того хуже, в наших… отношениях. Но лучше, когда ты пытаешься честно разобраться, спокойно задавая вопросы, а не говоришь прямым текстом, какой ты плохой и надоедливый, как сейчас.              Альфред вздрогнул, потому что голос виконта стал строгим, а в холодном взгляде отчетливо читалось осуждение. Стыдно. Очень стыдно. Юноша почувствовал, что краснеет, и практически по привычке опустил голову.              — Прости, — одними губами и совершенно тихо. Однако вампир услышать мог. — Я… хорошо. Я больше не буду.       Герберт наклонился, и краем глаза Альфред видел, что тот слегка улыбается. Хороший знак. Только сам парнишка все еще чувствовал себя сильно виноватым.       — Радость моя, ты не должен не только не говорить о подобном, но даже не мысли в этом направлении. Постарайся. Потому что я хочу и попробую тебе помочь, но самое главное — твои собственные старания.       Юноша кивнул, несмело поднял голову, а потом в его глаза мелькнуло что-то неуловимое. Даже вампир не успел осознать, что он только что заметил, потому что Альфред буквально кинулся к нему, прижимая голову к груди.              — Спасибо, — пробормотал парнишка, впутывая пальцы в мягкие светлые волосы. — Спасибо, я… я очень тебя люблю. Давай вернемся в дом? Я бы хотел отдохнуть и…       Он говорил быстро-быстро, а Герберт лишь беззвучно смеялся, гладя ладонью его спину, и невольно думал о том, что эта поездка действительно будет долгой, но прекрасной.