О новом доме, психологии и серьезности
22 сентября 2018 г., 19:31
Летние дни были, как и положено, много длиннее ночи. Поэтому Альфред привык просыпаться раньше Герберта, бесшумно зажигать свечи и читать. Иногда он рисовал, но поспешно прятал все наброски, стоило виконту зашевелиться, потягиваясь и лениво откидывая одеяло. Но чем можно было занять себя в едва знакомой комнате чужого дома? Юноша открыл глаза и огляделся, сощурившись. Кромешная тьма. Да, он уже привык к мраку, который всюду окружал его в замке, но… чтобы идеально ориентироваться в темноте… об этом ни шло и речи.
Спальня была довольно просторной, с окнами, закрывающимися расписными ставнями, мебели было не так много: кровать, два небольших кресла и диван, столик с вазой (светло-красные цветы Альфреду опознать не удалось), комод, книжный шкаф и высокое зеркало. Резные двери от пола до потолка сейчас были не только закрыты, но заперты. На всякий случай. И небольшой ключ Герберт спрятал в карман жилета, неряшливо отброшенного на диван. Так что выходить из комнаты тоже не стоило. Слишком шумно получится.
Юноша осторожно повернулся, стараясь не разбудить виконта, и, чуть завозившись, прижался щекой к его ключицам, выдыхая. Вампир действительно спал, крепко закрыв глаза, и изредка чуть хмурился, а иногда Альфред чувствовал, как чуть напрягается рука, обнимающая его.
Мыслей никаких не было. Совершенно. В голове пусто, и только какие-то бессмысленные необоснованные желания… Чуть отстраниться, коснуться прохладной щеки, провести до виска и зарыться в нежные волосы. Герберт едва ощутимо дернулся во сне, но явно не возражал. Он даже слабо улыбнулся, однако Альфред этого не заметил.
Как странно… В этот момент юноша вдруг подумал о том, что зря люди боятся вампиров. Они могут питаться, не убивая, и в остальном едва ли отличаются от людей. Разве что умнее. Впрочем, тут Альфред задумчиво поджал губу, разве в его праве судить весь вид по примеру одной семьи? Исключения бывают всегда… Но не может же быть только одно исключение? Наверняка, возможны и другие вампиры, которые ведут такой же образ жизни. И каких созданий ночи больше? Тех, кто спит месяцами, или тех, кто еще находит в себе причины как-то… развиваться? И от чего это зависит? От внутреннего стержня того, кто был обращен? Альфред сглотнул. Есть ли такой стержень у него? И сможет ли кто-то ему помочь, если собственных сил окажется мало?
Голова уже болела от вопросов, но остановиться юноша не мог. Он крепко зажмурился, но стало только хуже. Мысли одолевали. Так случалось почти всегда, когда нечем было себя занять. Нестерпимо… А еще, самую малость, страшно. Альфред поежился, прижался к Герберту крепче и вздохнул.
А должен ли ему кто-то помогать? Это ведь только его жизнь… Пора научиться самому со всем справляться. Ведь нельзя же постоянно обременять других своими проблемами.
Альфред почувствовал, как ладонь Герберта скользнула по его спине. Дыхание сперло. Мог ли он вообще когда-нибудь подумать о том, что будет рассуждать о психологии вампиров, лежа в объятиях одного из них? Даже смешно… Когда-то юный ученый всерьез полагал, что существо становится исключительно злым и жестоким только из-за рациона питания. Какая глупость. И какая глупость была бояться и графа, и Герберта… Конечно, бояться было чего, каких-то черт характера, но не настолько же. Да и кроме того, что-то отрицательное, что-то отталкивающее есть в каждом. Но ведь из-за этого Альфред никогда не переставал общаться с людьми. Так чем же вампиры оказались хуже? Их ли вина, что в подлунном мире их способ питания предопределен? Это был не их выбор, так почему же люди…
В следующий раз Альфред проснулся за пару часов до заката. Но свечи уже были зажжены, и Герберт сидел на краю кровати в халате, медленно расчесывая чуть влажные волосы. От размышлений, мучавших днем, почти ничего не осталось, и юноша приподнялся на локте с широкой улыбкой.
— Добрый вечер, — весело сказал он.
Вампир повернулся и с каким-то любопытством склонил голову к плечу. Во всем лице его читалось какое-то озорство, как у ребенка, готовящего несложный розыгрыш.
— Bonsoir, bonsoir… Видимо, я действительно сильно тебя измотал вчера, раз ты столько проспал. Отдохнул хоть? — Герберт уперся рукой в кровать и подался навстречу, мягко улыбаясь.
— Конечно. Тут… очень уютно, — Альфред невольно вспомнил свое пробуждение и безрадостные мысли, но смог не концентрироваться на них.
— Я же говорил, что тебе понравится, — виконт произнес это с каким-то восхищением, а затем, несчастный даже не успел понять, что произошло, бросился вперед, прижимая парнишку к кровати. Тот смущенно пискнул и захотел отвести взгляд. Но не стал.
Они молчали какое-то время, и Альфред читал в лице вампира какие-то размышления. Слишком долго. Обычно Герберт принимал решения более поспешно.
— Ты чего? — юноша будто растерялся.
— Думаю, что тебе стоит показать первым делом. А посмотреть, кроме людей, таверн и салонов, есть что. Хотя… все это тоже неплохо, — Герберт рассмеялся и сел рядом, подтянув одно колено к груди.
Альфред все еще улыбался, чувствуя уже ставшее привычным тепло. Потом сел, глядя на собеседника с интересом в искрящихся глазах.
— Что ты имеешь в виду? Архитектура или…?
— Много, много всего, mon cher ami, — Герберт растрепал его волосы и свесил ноги с кровати, осматривая комнату. — Уж в этом ты можешь мне поверить.
— Я и так тебе верю, — Альфред даже оскорбился, и взгляд его отразил какое-то изумление. Вампира это только позабавило.
Впрочем, даже когда Альфред оделся и перекусил в одиночестве в пустой столовой, закат еще не наступил. Так что он вернулся в комнату, упал в кресло и принялся дожидаться Герберта: вампир уже успел куда-то убежать, а юноша не рисковал гулять по неизученному дому. Однако не прошло и пяти минут, как виконт вернулся, почему-то хмурясь.
— Что-то случилось? — Альфред даже приподнялся, но ему жестом приказали сидеть.
— Передавал кое-какие просьбы, и меня не вполне понимали. Но, заклинаю тебя, не пытайся вникнуть, а то непременно засоришь себе все мысли и не сможешь отдохнуть.
Виконт повел плечами и снова оглянулся на дверь, будто ожидая, что кто-то войдет. Однако ничего не произошло, и тогда Альфред осмелился, сам от себя не ожидая, высказать нечто, бередившее душу с прошлой ночи. Он все-таки встал, чтобы разница в росте не была столь огромной.
— Герберт, ты… словно сам не свой, правда. Если что, мы можем вернуться.
Вампир вскинул брови и, кажется, немало удивился, чем смутил Альфреда, а потом вдруг засмеялся. Значит ли это, что все в порядке? Так или иначе, парнишка вдруг почувствовал себя очень виноватым. Он потупился, заложил руки за спину и прикусил губу, ожидая ответа более вразумительного, нежели хохот.
— Малыш, я могу выглядеть хоть чуть серьёзнее, чем обычно? — Герберт притянул юношу к себе, сжимая тонкими пальцами его запястье. Сжимая так нежно и невесомо, что Альфред почувствовал слабую дрожь. Однако…
— Ты и обычно бываешь серьёзен, — справедливо возразил парнишка, поднимая голову.
Вампир скорчил гримасу задумчивости и пожал плечами.
— Может, ты и прав. Но не в тех вещах, о которых говорю теперь.
Впрочем, о каких вещах шла речь, Альфред все равно понял не вполне ясно. Зато понял, что все на самом деле в порядке, потому что Герберт провел ладонью по его волосам, быстро поцеловал сначала в лоб, потом в губы и отстранился, смеясь.
В ответ оставалось лишь растерянно улыбаться.
— Наверное, я ищу во всем подвох, потому что сам боюсь, — юноша не ожидал, что произнесет это вслух, а когда слова сорвались с губ, он вдруг побледнел и испуганно посмотрел на виконта. Тот хмурился.
— Прости, я…
— Боишься? Чего? — голос виконта звучал совершенно спокойно, но это почему-то пугало только больше.
— Не знаю, — честно признался юноша и поспешил отмахнуться: — Все это неважно, правда. Просто мои глупости.
— Послушай, — Герберт чуть повысил голос, — все, что пугает или волнует тебя, — важно. Так что потрудись объяснить.
Хотелось просто сжаться и исчезнуть. Но это, наверное, не под силу даже какому-нибудь самому древнему вампиру. Из более осуществимого было забыть про эту фразу и просто прижаться к Герберту, чувствуя его крепкие и несколько фривольные объятия. Но это тоже казалось юноше невозможным из-за чувства вины, разгоравшегося внутри.
— Я не знаю. Я, правда, не знаю, — прошептал Альфред, пряча взгляд. — Я просто очень волнуюсь, не знаю, почему.
— Ты боишься встречи с людьми? — юноша не видел, но готов был поклясться, что вампир теперь вскинул бровь.
— Я не знаю, — надломлено повторил Альфред. Ему стало ещё страшнее и неприятнее. Он действительно не понимал, чего опасался, и потому все больше злился на самого себя. Ему было больно и противно.
— Боишься, что я не смогу тебя защитить, если что-то пойдёт не так? — предположил Герберт, вложив в свои слова всю возможную учтивость и ласку, но несчастный и в этом тоне нашёл укор.
— Нет… Нет, я… — Он задыхался, не находя слов.
А потом его все-таки обняли, целуя в макушку, скользя ладонями по спине и пояснице. Как тогда, перед отъездом…
— Ты знаешь, что я смогу тебя защитить, чтобы не случилось. А это самое главное, верно? Так что бояться нечего. Понял?
Альфред кивнул, неуверенный, что слышал то, с чем согласился. Он просто успокаивался от заботливого голоса и касаний. Снова эта чудовищная слабость. И что с ним происходит?
— Но… Если вдруг что-то побеспокоит — говори.
Альфред снова кивнул.
— Я люблю тебя, — пробормотал он, чуть отстраняясь, чтобы вытереть ладонью сухие глаза. — И спасибо.
