О расписании, цветах и масках
5 ноября 2018 г., 13:38
День за днем проходил в безмятежности и счастье. Они изучали город, каждую улочку и каждый уголок. Они смеялись над извозчиками, засыпавшими на рабочих местах. Казалось, что несчастные могли вот-вот свалиться на землю, но нет… Ничто не нарушало их покоя. Разве что кони со скуки вдруг начинали ржать, переминаться и трясти повозку. Иногда удавалось зайти в какой-нибудь магазинчик, где пахло стариной и теплом, если хозяину почему-то очень не хотелось с закатом возвращаться домой. Так было куплено уже несколько книг, масляные краски и, неожиданно для Альфреда, изящная скрипка темного дерева. Виконт фон Кролок уже один раз сыграл на ней, вызвав у спутника восхищение и восторг.
Возвращались домой перед самым рассветом, уставшие до невозможности. Герберт подавал подготовленные заранее закуски и что-нибудь выпить. От камина, даже если его тушили вечером, всегда шел приятный жар. Альфред сам подкладывал поленья и раздувал огонь. Потом устраивался в кресле и прикрывал глаза. Хорошо… Ноги наливались свинцовой тяжестью, и расслабленная рука едва могла удержать бокал. Герберт улыбался уголками подкрашенных губ. На вороте рубашки неудачливого студента выделялись пятна помады.
С рассветом вампир забирался под одеяло и засыпал, расслабленный и счастливый. И Альфред теперь понимал, что замок действительно душил их, вот только объяснения этому не было. Ведь там было не менее уютно и спокойно, там было даже проще побыть одному (а этого порой хотелось очень-очень сильно), однако… каждый прожитый день походил на предыдущий, будто по расписанию проходили не только приемы пищи, но и каждый шаг контролировался негласным регламентом. Впрочем, разве не так жил Альфред в ученичестве у профессора? Точно так, старый ученый не допускал и капли своевольности, и студент ощущал себя забитым попугаем в грязной клетке. И тем не менее он даже не помышлял назвать себя несчастным… Былая жизнь устраивала его. Жизнь в замке баловала, искушала, радовала, но убивала.
Примерно до полудня Альфреда бродил по дому, надеясь, что его не заметят за изучением чужих комнат, а если и заметят, то не осудят. Изредка он выбирался в город, наблюдал, как он просыпается, один раз даже выпил горячий кофе на углу улицы. На самом деле, больше всего юноше не хотелось сталкиваться один на один с дворецким, милым мужчиной, которого Герберт почему-то недолюбливал… Зато с хозяйкой дома Альфред пересекался уже трижды, она оказалась на редкость интересным собеседником, образованным, учтивым и добродушным.
Ближе к часу дня, иногда к двум, сонливость становилась невыносимой. Приходилось вернуться в комнату и присоединиться к Герберту. Но время текло неумолимо быстро, и Альфреду больше всего не хотелось тратить драгоценные часы отдыха на сон.
Вампир вставал с закатом. В полудреме его спутник слышал, как он зевает, потягивается и идет зажигать свечи, мягко ступая по полу босыми ногами. А потом Герберт одевался, тихо шуршали дорогие ткани, и уходил.
Альфред просыпался примерно через час, виконт к этому времени обычно возвращался и устраивался в кресле у окна, читая. В вазе на столике непременно стоял свежий цветочный букет. Они спускались к завтраку, а после отпускали слуг ко сну и отправлялись на прогулку.
Так прошла первая неделя. Неделя счастья и взаимопонимания. Герберт даже ни разу не сцепился с Ланзо или, по крайней мере, Альфред об этом просто не узнавал. Кроме того его голову перестали посещать те мрачные мысли, испытывающие на прочность, и каждую ночь юноша просыпался с улыбкой на устах.
Однако однажды ночь началась совсем неожиданно.
Альфред проснулся от прикосновения к плечу и мягкого голоса над ухом: «Il est temps de se réveiller, mon amour». Французский. Юноша завозился на кровати и крепче зажмурился. Он не понял ни слова, еще меньше он понимал, зачем нужно было его беспокоить. Ни единого варианта, кроме как «Герберту захотелось».
— Милый, просыпайся, — повторил виконт настойчивее; как бы не разозлить его теперь.
— Зачем? — Альфред даже не нашел в себе сил открыть глаза. Пожалуй, выспаться ему удалось не вполне. Интересно, который час?
— Увидишь. Просыпайся, — в голосе Герберта прозвучала лисья хитрость, однако уже в следующий момент он стал чуть мягче. — Пожалуйста.
Юноша нахмурился, пытаясь выразить все свое недовольство, но все-таки открыл глаза, со стоном перекатываясь на бок. Виконт фон Кролок сидел прямо перед ним в одной сорочке и каких-то темных брюках. Его волосы были расчесаны, но не уложены как обычно, спадали на лицо, и вампир раздраженным жестом заправлял пряди за уши.
Перед Гербертом лежал букет китайских роз, перетянутый белой лентой. Альфред даже охнул и тут же сел, потирая глаза.
— Где… где ты их достал?
Виконт таинственно улыбнулся и вместо ответа спросил:
— Нравится?
— Конечно, — парень смущенно и радостно схватил букет, прижимая к груди, и тут же потянулся поцеловать вампира — в знак благодарности. — Спасибо, спасибо огромное!
Герберт усмехнулся, а затем негромко сказал:
— Но у меня есть еще кое-что для тебя.
Такой тон интриговал и даже пугал. Ну что еще могло прийти этому хитрецу с легкой улыбкой и блеском в прищуренных глазах? А еще Альфред знал, что если виконт что-то предложит, пусть самое безрассудное и опасное, отказаться будет невозможно. Он будет просить, обижаться, хватать за руки и требовательно заглядывать в глаза, пока не услышит усталого «хорошо». Бессмертный вампир слишком убедительно играл роль капризного ребенка, так что удивился бы любой театральный критик. Утешало лишь то, что Герберт никогда не предлагал чего-то в самом деле ужасного, так что жалеть о согласии еще ни разу не пришлось.
Альфред заинтересованно склонил голову к плечу и устроился поудобнее, ожидая.
Герберт встал с кровати, небрежно отшвырнув туфли, и прошел к креслу, которое обычно занимал сам. Там, парень только теперь заметил, лежало что-то, завернутое в плотную черную бумагу, приятно шуршащую при каждом прикосновении.
— Тебе может не понравиться, но, поверь мне, это все пустые сомнения, хорошо?
Герберт со свертком в руках вернулся к кровати и уперся в нее коленом, Альфреду пришлось чуть подвинуться. Вскоре они уже сидели плечом к плечу, и виконт быстро разворачивал бумагу, так что едва возможно было уследить за движениями длинных тонких пальцев. Пальцев музыканта и художника.
Художника… Альфред вспоминал, как позировал вампиру, бесконечно смущаясь и даже боясь. Ту картину, впрочем, никто, кроме них, и не увидел. На следующую ночь после завершения работы творец заявил, что у него ничего не вышло, что картина — дрянь, и унес ее в неизвестном направлении. Тогда все было иначе… Герберт был совершенно другим: опасным, наглым, дерзким и абсолютно эгоистичным. Оглядываясь назад, Альфред не мог понять, как поддался на фальшь жеманной ласки и нежности, как не испугался, когда из-под маски проявилась сущность хищника. Возможно, вся суть была лишь в одном том факте, что хищник этот любил. Еще неумело и грубо, но любил по-настоящему.
— Позволь, — начал Герберт, глядя на юношу игриво и слегка вопрошающе, — пригласить тебя, — он делал паузы, и Альфред чувствовал, как волнение все сильнее закипает в груди, — этой ночью… на маскарад.
Отбросить бумагу резким жестом, а под ней… красный костюм, старомодный, будто из XV века, и маска, белая, украшенная небольшими красными перьями и чуть блестящая золотом на скулах.
— Мас…карад?
— Да, и совершенно роскошный, надо сказать! Эта семья уже много поколений славится своими приемами, редкими, но богатыми, — Герберт схватил Альфреда за запястье и прижал его к губам. — Тебе понравится!
— Я… я не знаю.
Юноша выглядел совершенно ошеломленно. Нет, он понимал, что однажды виконт потянет его в какой-нибудь салон или что-нибудь в таком духе, но маскарад… Да еще и самый лучший в городе. Альфред ненавидел шумные мероприятия, где собирались десятки, а то и сотни людей. В просторных залах всегда было душно, и на висках выступали капли пота, как от долгого бега. От гомона быстро уставала голова.
Ко всему прочему Альфред танцевал совершенно ужасно.
— Ну что значит «не знаю»? Ты либо согласен, либо нет, — виконт нахмурился, а затем со вздохом добавил: — Я знаю, что ты думаешь о моем предложении. Знаю, что ты думаешь, будто это не твое, но дай этим людям шанс. Им есть, чем удивить гостей.
Альфред вздохнул. Ну и как отказать? Он расстроит Герберта, будет переживать и, возможно, упустит шанс на что-то действительно прекрасное.
— Ладно… И когда начало?
Виконт рассмеялся и тут же подался вперед, целуя, обнимая за плечи, холодя щеки кончиком носа.
— Уже, мой милый!
— Тогда, — Альфред слабо улыбнулся, но нашел в себе силы отстраниться и взять маску, касаясь нежных перьев подушечками пальцев, — нам стоит поторопиться, да?
