1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Красный был Альфреду к лицу, это Герберт заметил еще в их первую встречу. Только тот пиджачок был ему немного мал в плечах, а с рукавов уже не отмывались чернильные пятна. Внутренняя подкладка, которая должна была сделать одежку хоть немного теплее, поистрепалась, торчали нитки. Виконт фон Кролок, увидев столь прекрасного мальчишку, дрожащего от перепуга и холода, в каких-то лохмотьях, явно переживших не одно изнурительное путешествие, ужаснулся и едва сдержал критические замечания. Не с этого же, в конце концов, начинать знакомство.              Зато теперь Герберт мог одевать Альфреда так, как вздумается. А идеи его были удивительно хороши, еще будучи наивным юношей виконт размышлял, что непременно открыл бы свое ателье, если бы не родился в такой знатной и богатой семье. И этот причудливый костюм какого-то то ли юного феодала, то ли пажа вампир тоже приказал сшить по собственным чертежам и наброскам. Альфред этого пока не знал.              — Волнуешься? — виконт закинул ногу на ногу и потянулся в кресле. Он был уже давно готов, и сложно было не восхититься его иссиня-черным сюртуком, из-под которого виднелся такой же темный шейный платок. Герберт еще не надел маску, она лежала рядом, но не трудно было представить, как она скроет бледное лицо, и только волосы будут золотиться по ткани.              — Все будет здорово, — уверенно отозвался Альфред, крутясь перед зеркалом, наслаждаясь своим отражением. Ему казалось, что это кто-то другой, кто-то счастливый и прекрасный, но никак не он, побитый жизнью болезненный студент. Но как может зеркало лгать? И это действительно его губы дрожат не в силах скрыть улыбку, это его глаза искрятся сквозь прорези в маске, это он не может устоять, подпрыгивает на месте от переполняющей радости.              Альфред даже не услышал, как Герберт встал, подошел к нему, ступая бесшумно, несмотря на туфли на непривычно высоком каблуке, а потому и вздрогнул, когда холодные руки легли ему на плечи.       — Tu es magnifique. Ты прекрасен.       Юноша запрокинул голову и тихо рассмеялся. Все происходящее казалось нелепым сном или хотя бы сюжетом из детского рождественского рассказа. Но в рождественских рассказах никто не напишет о том, как вампир касается теплых человеческих губ, нежно, стараясь не задеть клыками, как обвивает руками талию и прижимает крепче не чтобы укусить, но чтобы уткнуться носом в макушку и негромко что-то зашептать.              Альфред обернулся, приподнял маску и, замерев на цыпочках, потянулся за еще одним поцелуем. Обнял за шею, чтобы не упасть, а ладошки холодные-холодные. Боится, маленький. И в глазах, полуприкрытых, мерцает что-то туманное, только он и сам не хотел этого замечать.              А волосы уже успели растрепаться, ресницы подрагивают, а губы, искусанные, прямо пылают. Его бы целовать и дальше. Сорвать этот глупый костюм, скользнуть ладонями по раскаленной коже, царапнуть ее клыком и тут же, будто извиняясь, снова поцеловать.              Но нельзя. И время уже поджимает. Зато когда взойдет солнце, если все пройдет хорошо, то весь бескрайний мир останется лишь для них двоих.              — Нам уже пора, да? — пробормотал Альфред, когда Герберт отстранился.       — Давно, — мягкая улыбка и еще один поцелуй, одобряющий и немного жадный, в лоб.              Виконт сделал шаг назад и с усилием оторвал взгляд от юноши, пытаясь найти маску. И куда он ее в самом деле дел? Смахнув со стола незримые пылинки, Герберт с улыбкой поинтересовался:       — Когда ты последний раз был на балу? Я имею в виду до бала у отца.       И Альфред, этот ребенок с застенчивым румянцем и приоткрытыми губами, растерялся совершенно. Он коснулся ворота сорочки, потом потер шею и спрятал взгляд, уставившись под ноги.       — Не помню.       — Может, не помнишь потому, что не был никогда? — предположил Герберт. Он уже обернулся и теперь стоял, чуть придерживая маску, идеально повторяющую точеные черты лица аристократа. — Поможешь?              Со вздохом Альфред принялся завязывать узкие ленты и прятать их под волосы, благо, они лежали достаточно пышно, чтобы скрыть нехитрый кривенький бантик. Пожалуй, он мог бы испортить образ виконта фон Кролока, если бы кто увидел.              — Вообще-то был! У нас в университете устраивали, и я ходил, — будто стыдясь, пробормотал бывший студент. Возможно, он и не думал признаваться, но слова вылетели как-то сами, пока юноша, покачиваясь на мысках, пытался крепче затянуть ленты, чтобы маска уж точно не спала.       — И ты, верно, неизменно соблазнял там всех девушек.       Герберт дернул головой и обернулся. Альфред смотрел на него широко распахнутыми глазами и стремительно краснел. Вампир расхохотался. Слова, сказанные глупой шутки ради, оказались чистейшей правдой, такой пошлой и смущающей. Он действительно оказался не так прост, этот тихий студент, который, как представлялось, все бы продал ради книг. Ну, по крайней мере, некоторое время назад все именно так и было.              — И что же ты ждал от этих светских львиц, что ты в них искал? Ума? — Герберт чуть наклонился, и Альфред невольно отшатнулся при виде издевательской усмешки на подведенных темной помадой губах. — Душевности? Любви?       — Не знаю, — парнишка покачал головой. — Все равно ничего не нашел. Ни в одной.              Тут юноша весь сжался и, втянув голову в плечи, пробормотал, стыдясь, кажется, еще больше, чем прежде:       — А Сара живая вся была, такая… настоящая что ли.       — А я мертвый и мраморный? — Герберт рассмеялся и, выпрямившись, быстро добавил: — Это все интересно и важно, не спорю, но не сейчас, ладно? Скажем, утром или вообще в другой раз?              Студент, ожидаемо, охотно согласился и мельком взглянул в зеркало — не осталось ли где-нибудь помады. На всякий случай коснулся пальцами губ и чуть улыбнулся. Все хорошо. А глупости прошлого… Какая разница, что там было?              Альфред вздохнул и, не оборачиваясь, прошептал, скорее себе, чем Герберту:       — Люблю.              Выходя из дома, виконт взял трость, тоже черную, лакированную, и надел шляпу. Он был подобен какому-то демону из жуткого романа. Казалось, вот-вот вампир растворится во мгле, только и останутся сверкать изумрудные глаза да волосы, подобные нежным лучам солнца. На ум приходил образ то ли Мефистофеля, то ли чародея из старого мифа. Такие чародеи в миг создают и разрушают миры, заманивают в свои сети невинных девушек и, уж совсем редко, сами влюбляются в одну единственную, что разглядит свет за всеми страстями и пороками черной души.              В экипаже, который, кажется, уже давно дожидался их на дороге, Альфред вдруг почувствовал, как все волнение, сдерживаемое прежде, вдруг сковало каждую клеточку тела. Юноша что-то промычал и уткнулся Герберту в плечо. И слова утешения тут были ни к чему — парень и так знал, что все будет в порядке, но контролировать бессознательный страх оказался не в силах.              Виконт фон Кролок поглаживал мягкие русые волосы ладонью в лайковой перчатке и с полуусмешкой размышлял о том, как им повезло, что маскарад этот не из тех, куда мужчинам положено приходить в платьях. В этот раз.              Герберт помнил свой первый подобный маскарад. Вокруг сновали неуклюжие герцоги в просторных платьях и дамы, веселые и смешливые, в узких сюртучках, обтягивающих прелести фигуры. Вампир тогда схитрил, воспользовавшись тем, что в городе его не знали, и пришел в военном мундире, причудливо завязав волосы. Он взял веер и наигранно смущенно прикрывал лицо, преображенное всевозможной косметикой, всякий раз, когда с ним пытались заговорить. А мужчины оборачивались и шептались, пораженные и удивленные такой высокой и мощной на вид, но такой застенчивой красавицей. Красавица едва сдерживала смех. Той ночью она танцевала лишь с одним молодым человеком в легком голубом платье и шляпке, а потом даже подарила ему свой поцелуй, страстный с привкусом крови. Он пригласил ее к себе, получил согласие, усадил в экипаж. Больше о той ночи несчастный не помнит ничего, ему удалось очнуться лишь к полудню, ощущая боль во всем теле.              На самом деле, виконт фон Кролок не так часто охотился в городе и уж тем более почти никогда не убивал. Это много опаснее, чем уводить наивных глупцов из деревень. Однако напасть на кого-нибудь после бала или приема никогда не отказывался, это стало уже почти традицией, и даже теперь Герберт не собирался от нее отказываться. От предвкушения свежей горячей крови свело желудок и ощутимо заострились клыки.              А рядом доверчиво ютился хрупкий человечек с робкой улыбкой на губах.               Экипаж покачнулся, заржали лошади, и кучер, немолодой человек с пышными черными усами, тронутыми сединой, оповестил, что они прибыли. Альфред дернулся, будто его разбудили ото сна. Он был взволнован, очень взволнован, его глаза широко распахнулись. Ну и что с ним делать? Вампиров не побоялся пугать колом да подсвечниками, а на маскарад идти страшно. Словно дитя…              — Успокойся. Правда, хватит, все в порядке, — Герберт поправил маску и, коснувшись руки Альфреда, выпрыгнул из экипажа. Парнишка мог лишь следовать за ним.              Дом, в котором проводился прием, выглядел действительно богато. В окнах горел свет, такой яркий, что можно было разглядеть каждый камень мостовой. У дверей, высоких и тяжелых, стояли лакеи. На вид им сложно было дать больше восемнадцати лет, юноши слабо улыбались, переглядывались и, казалось, едва сдержали смех.              — Готов? — Герберт взглянул на своего спутника и, не дожидаясь ответа, направился к дверям.       — Ваше приглашение, герр.              Виконт распахнул полы сюртука и вынул какую-то карточку, Альфред не видел ее прежде, да и теперь он смог разглядеть только чью-то размашистую подпись, выведенную густыми чернилами. И когда Герберт раздобыл это приглашение?              Лакей, тот, что был чуть повыше, сощурил глаза, будто думал, что его обманывают. Он осмотрел придирчиво приглашение, однако затем широко улыбнулся и согнулся в полупоклоне.              — Добро пожаловать, виконт. Приятно провести время.              Герберт слегка наклонил голову в ответ и, кивнув Альфреду, прошел в услужливо открытую им дверь. Уже позже юноша, чуть растерянный и изумленный, спросил у него, шепча и оглядываясь по сторонам:       — Ты всегда представляешься своим настоящим именем? Неужели это не вызывает вопросов?       Вампир пожал плечами.       — Поверь, я не так часто тут бываю. Они думают, что члены нашей семьи просто очень похожи друг на друга. Сын на отца, — Герберт слегка улыбнулся, а потом добавил: — Я представляюсь титулом и фамилией. А мое имя им знать абсолютно ни к чему.