О слугах, семьях и отношениях с родителями
1 февраля 2019 г., 02:37
Ту ночь пришлось провести, оставшись в доме. У Альфреда немного кружилась голова, и он чуть не упал с лестницы, когда спускался поесть. Впрочем, было бы желание… В четырех стенах гостиной они могли придумать себе десяток занятий, но вместо этого вернулись к тому, с чего начинали.
Альфред, смущенный, но счастливый, с растрепанными волосами сидел на диване, поджав ноги под себя, и читал. Герберт устроился на полу у окна. Он рисовал, хотя оставалось лишь догадываться, где виконт раздобыл все необходимое. И знают ли об этом жители дома… Скорее всего, нет, но едва ли кого-то это беспокоило, скорее даже забавляло. А еще они очень давно не видели Куколя, так давно, что Альфред почти начинал волноваться.
— А куда он денется? — спокойно отвечал Герберт и пожимал плечами. Куколь вообще был потрясающим слугой, появляющимся только в те моменты, когда был необходим. Все остальное время он, возможно, даже не существовал, растворялся в тенях по углам замка и спал там, ожидая своего часа.
— Ему не скучно здесь? — Альфред снова оторвался от книги и запрокинул голову, сдерживая зевок. Помимо прочего, после укусов его не отпускала легкая усталость.
— Не скучнее, чем в замке, — виконт нахмурился, но даже не оторвался от своего наброска. — Ты знаешь, он всегда меня пугал, потому что я никогда не мог понять, что это за существо, что в его голове и сердце.
Вампира даже передернуло.
— Я думал, ты все о нем знаешь, — признался юноша и на всякий случай огляделся, будто боялся, что Куколь стоит рядом и ловит каждое его слово, мерзко ухмыляясь.
— Я не знаю о нем ничего, — усмехнулся Герберт. — Вот отец — да, но это и понятно. Только мне он ничего не рассказывал, говорил, что все неважно, а я и не особо требовал.
Ну уж нет… Об этом Альфред точно не станет разговаривать с графом. Особенно сейчас. Кроме того, юноша даже не знал, как скоро они соберутся домой.
— Ты говорил, что тоже часто ездил в город, уставая от замка, да?
Виконт кивнул, потом, наконец, отложил бумагу и внимательно посмотрел на собеседника. На самом деле, в лице его читалась странная эмоция, словно ему очень сильно надоели эти вопросы. Альфред хотел верить, что это не так.
— А твой отец? Он тоже куда-то выезжает? — природное любопытство… Оно не раз играло с юношей плохую шутку, но искоренить его, кажется, в самом деле абсолютно невозможно. Да и не хотелось уже. Альфред свыкся с ним, полюбил эту маленькую назойливую черту, полюбил почти так же сильно, как Герберт, который чаще всем этим расспросам чуть улыбался и качал головой.
— Мой отец тоже очень необычный, — тут виконт рассмеялся и коротко добавил: — Они с Куколем стоят друг друга. Papa находит себе развлечения в другом. Он состоит в переписке с множеством людей, занят делами наших скромных земель, теперь его еще и Сара веселит. Так что я и не вспомню, когда ему последний раз приходилось надолго покидать замок.
Может, поэтому граф всегда казался таким мрачным? С другой стороны, что если все это — действительно способы не сойти с ума, которые лучше бы запомнить. На случай, если идея с путешествиями, от которой теперь все трепетало, все-таки не удастся.
— Но теперь, впрочем, — вдруг снова заговорил Герберт, — ему придется что-то менять. Сара такого образа жизни долго не выдержит.
— Это точно, — Альфред неловко засмеялся, прикрывая рот ладонью. — Ей слишком нужны приключения.
А когда юноша поднял взгляд, то увидел только непроницаемую холодную маску на прежде дружелюбном и открытом лице. Что-то огорчило вампира. Казалось, его взгляд проникал в самую душу, вскрывал её осколками стекла. Такого выражения лица у Герберта не было уже очень и очень давно, но каждый раз, каждый чертов раз, запомнился Альфреду. В такие моменты ему казалось, что уже совсем близко Судный день, что только конец убережет его душу от самого страшного греха. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который прячется, закрывая лицо руками и жмурясь. Но это так глупо.
— Герберт? — Альфред позвал совсем тихо, голосом хриплым и непослушным. — Я что-то не то сказал?
Но виконт лишь качнул головой, не моргая и не отводя взгляда.
— Герберт, я не хотел правда! Я…
— Нет-нет, — вампир сглотнул и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Прости, просто задумался.
И прежде, чем продолжить, он вытянул ноги, запрокинул голову и тяжело вздохнул. Под тонкой белой кожей дернулся кадык, и Альфред почему-то подумал, что Герберт может заплакать. Но этого не произошло, наверное, потому что тогда бы мир точно рухнул. Вместо этого он улыбнулся уголком губ и снова посмотрел на юношу, но на этот не так холодно, только с тоской в глазах.
— Как причудлив мир, не правда ли?
Альфред вздрогнул и нахмурился.
— О чем ты?
— Все так быстро меняется, — вампир поднялся, откинув свои рисунки ногой. — Еще каких-то пару лет назад все было иначе, а о подобных изменениях я и подумать не мог. Мне казалось, что так всегда и будет: отец, я и полсотни живых трупов на семейном кладбище. Ты знаешь, это ведь так удручало раньше, а потом я привык, нашел в этом уединении невероятное наслаждение.
— Ты любишь отца, да?
— Что? — Герберт опешил. Он нахмурился, наклонил голову к плечу и скрестил руки на груди, будто недовольный чем-то. — Конечно, к чему такие вопросы?
Альфред пожал плечами, а потом прижал колени к груди, задумчиво глядя перед собой. Он просто очень сильно завидовал, хотя и ненавидел это чувство, горькое и тошнотворное. Самое мерзкое было в том, что за годы жизни юноша так и не научился с ним бороться.
— У нас всегда были хорошие отношения с родителями, — пробормотал парнишка. — Они любили меня, я — их. Только… мы так и не научились понимать друг друга. Я скучаю по ним, но, мне кажется, они проклянут меня, только узнав о тебе. Да и вообще обо всем, что я пережил.
— Я тоже про отца часто всякое думал, — бросил Герберт, но его слов, кажется, никто не услышал.
— Мы любили друг друга, но не доверяли, нет. Каждый как-то сам по себе. И я думал, что у всех так, что это нормально. Но потом я познакомился с вами, и понял, что все было как-то неправильно.
Альфред почувствовал осторожное прикосновение к своим плечам и обернулся. Улыбка на губах Герберта была спокойной, но печальной. Вампир наклонился, поцеловал парнишку в макушку и прошептал:
— Если ты хочешь, мы поедем в Кенигсберг и уедем, как только все пойдет не так. Хочешь?
Юноша покачал головой и, чуть краснея, отозвался:
— Сейчас я хочу домой. Давай вернемся?
