О графе, волнении и привилегиях
11 августа 2019 г., 08:00
Неизвестно, чего Альфред боялся больше: уезжать из замка в неизвестность или возвращаться. Возвращаться, когда тебя, кажется, не ждут… Их не встречали у ворот, и Куколь долго возился в одиночестве, снимая чемоданы и сумки и опуская их на влажную от прошедшего дождя землю.
— Аккуратней! — недовольно прикрикнул Герберт, когда сумка распахнулась и несколько книг просто вывалились. Чудом не в лужу.
Виконт вздохнул, отводя взгляд от слуги, и повернулся к теряющимся в ночной полумгле башням замка.Ни одно из окон не мерцало, не горело, словно граф тоже куда-то уехал, прихватив жену и других вампиров. Или, может, они просто еще спали? Потому что ночь только-только начиналась, хотя холодом уже веяло. И приближалась осень…
— Наконец-то дома? — улыбнулся Альфред, вставая рядом. Впрочем, едва ли это не была попытка подбодрить самого себя. Он боялся. Боялся, что тут снова вернуться все страхи и сомнения, боялся, что граф больше никуда их не пустит, боялся… бояться. О небо, как ему надоело дрожать от бессмысленного страха!
Герберт посмотрел на него сверху вниз и небрежно пожал плечами.
— Я рассчитывал, что отец хотя бы выйдет поздороваться.
— Возможно, они не заметили, что мы приехали? — Альфред осторожно коснулся руки вампира, но тот не ответил на этот жест и даже не пошевелился.
— Я писал ему, когда мы вернемся. И даже указал примерное время. А в то, что он не получил это письмо я просто не верю.
С этими словами виконт последний раз обернулся на Куколя и решительно зашагал в сторону замка, так что Альфреду оставалось только почти бежать за ним. Обиду Герберта, конечно, можно было понять, но хотелось верить, что она усилена усталостью от долгого пути, в противном же случае затяжной конфликт был неизбежен. А такая перспектива совершенно не радовала. И Альфред, задержав дыхание, ухватил вампира за рукав в тот момент, когда они уже пересекали главный холл.
Герберт обернулся, и слишком резко, чтобы это не показалось странным и страшным.
— Постой, пожалуйста, — пробормотал юноша. Он отпустил рукав, но лишь для того, чтобы крепко сжать тонкие холодные пальцы. Будто в попытке согреть.
Виконт изогнул бровь, но послушался. И вырваться не пытался, хотя и мог бы.
— Герберт, — Альфреду понадобилось глубоко вздохнуть, чтобы немного успокоиться, но сердце все ещё бешено колотилось, и этот тревожный звук и бой был единственным, что юноша слышал. — Герберт, ты так злишься, потому что устал. Отдохни, пожалуйста, а потом иди к отцу. Тебе нужно немного прийти в себя.
Вампир удивленно нахмурился. И дело было даже не в том, что какой-то парнишка посмел перечить виконту фон Кролоку и давать ему непрошеные советы, дело в том, что его Альфред посмел перечить. Альфред. Вечно напуганный и взволнованный Альфред, ежесекундно то краснеющий, то бледнеющий, нервно кусающий губы…
— О мой мальчик, — пробормотал вампир, качая головой. — Как же я люблю тебя.
Альфред замер, изумленно глядя на Герберта, а тот только рассмеялся. И, выждав немного, чтобы человеческий разум переварил поступившую информацию, быстро поцеловал приоткрытые губы.
— Что ж, пожалуй, я действительно слишком погорячился, и мне стоит отдохнуть. Раз ты так говоришь.
Последнее предложение Герберт постарался особенно выделить. И, судя по смущенному, но крайне довольному выражению лица Альфреда, ему это удалось.
Не говоря больше ни слова, Герберт перехватил руку юноши и потянул его вверх по лестнице. И оставалось только надеяться, что он не собирался вламываться в кабинет отца. Однако виконт свернул в другую сторону и вскоре толкнул дверь их спальни.
Здесь все было, как в день их отъезда… И даже пыли не стало больше, за что несомненно стоило поблагодарить Магду. Пустой стол (только какая-то книга сиротливо лежала на краю, едва не падая), кровать с чистым, но немного сбитым бельем, гитара у изголовья, потому что в последнюю ночь Герберт захотел поиграть… Даже гардины в прежнем положении, и звезды слабо мерцали в прореху между двумя полотнами тяжёлой материи.
Здесь все было таким родным… И в одночасье показалось чужим и почти враждебным.
Альфред помнил пролитые тут слезы, помнил боли и страхи… И почему-то не желал вспоминать все самое светлое. Он топтался на пороге, оглядывался и не мог поверить, что снова оказался здесь, хотя и жаждал этого, и скучал всего несколько дней назад.
— Дома, — повторил его недавние слова Герберт и прошёл к окну. Он уперся коленом в диван, от чего тот тихо, так чертовски знакомо, скрипнул, и выглянул на улицу. Куколь уже увел куда-то лошадь и теперь по одному заносил чемоданы.
— Вот что, — начал Герберт, не меняя положения, — книги, которые ты купил графу в подарок, преподнесешь сам.
— Но они ведь куплены на твои деньги! И выбирать помогал тоже ты, — вскинулся Альфред, отвлекаясь от и без того не самых приятных размышлений.
— Грубо говоря, это вообще деньги отца. А инициатива была твоя.
Виконт, наконец, отвернулся от окна и сел на диван, закидывая ногу на ногу.
— Чего ты боишься? Не…укусит же он тебя, — вампир мягко рассмеялся. И, черт возьми, это было заразно. Сил Альфреда, впрочем, хватило лишь на слабую улыбку, но это уже было лучше, чем ничего. Стало немного спокойнее.
Герберт поманил его рукой, и юноша охотно сел рядом, тут же опуская голову на плечо вампира.
— Я не знаю, — наконец, ответил Альфред, вспоминая, что ему вообще-то ещё задали вопрос. — Я правда хотел наладить с ним отношения! Но просто… не знаю, как. И ещё он такой… такой…
— Понимаю, — перебил его виконт. — Мой отец умеет производить внушительное впечатление.Но это все еще мой отец. Мой отец, который подарил мне вечную жизнь и которому я обязан всем, что имею. Включая тебя, в каком-то смысле.
— Я должен быть благодарен ему, — юноша поежился.
— Ты должен понимать, что он не зло во плоти и что у него тоже есть чувства и слабые стороны, как у тебя или у меня, вот и все. С ним сложно порой, но бояться ты его точно не должен, — Герберт мягко усмехнулся и лениво растрепал Альфреду волосы, и тот чуть поморщился. Впрочем, не то, чтобы он был против. — Ты стал частью нашей семьи, а семью отец будет оберегать до последней капли крови.
— Но…
— Кроме того, — перебил его виконт, — не думаешь ли ты, что если бы мой отец невзлюбил тебя, он бы все равно позволил тебе войти в замок и свободно шастать по нему? Да ты бы не прошел дальше ворот!
Альфред вздохнул. Спорить тут было невозможно. И вовсе не потому, что Герберт не давал ему и слова сказать, просто он был прав в каждой своей мысли, и это становилось все яснее с каждой секундой. Но справляться с волнением легче не стало.
Закрывая глаза и осторожно сжимая ладонь виконта фон Кролока, Альфред представлял, как подходит к его отцу со скромным подарком, лепечет какую-то чушь и протягивает книги, а граф задевает дрожащие руки, и от этого короткого прикосновения пробирает могильным холодом. Конечно, в реальности все было бы не так жутко, но уж очень живая у юноши фантазия… Наверно.
— Так, — снова заговорил Герберт, осторожно коснувшись губами лба молчаливого собеседника, все еще доверчиво жмущегося к его плечу, — я спрошу у Магды, что у нас с ужином, а после него ты сразу пойдешь к отцу. Думаю, он будет работать в кабинете. И… я подожду за дверью, ладно?
И снова никакого смысла спорить. Альфреду порой было чертовски странно смотреть на вампира, и в его хитро прищуренных озорных глазах различать вековую мудрость. За всей броскостью внешности и манер — когда-то обычный человек, который видел слишком многое, который убивал и сам дышал одним воздухом со Смертью.
Страшнее всего было осознавать, что Альфред давно решился стать таким же. Он решился принять вечность, позволить ей пронизать каждую клеточку его тела и навсегда исказить взгляд на подлунный мир. И пускай этого еще не произошло, дороги назад все равно уже не было. Как замереть, совершая последний шаг на другой берег, пока позади воспламеняется мост над пропастью.
— Хорошо, — спустя минуту выдавил Альфред и откинул голову, медленно выдыхая.
Здесь не пахло цветами, а за окном не шумел город, здесь некуда было выбегать на прогулку после рассвета, и тихо… Тихо, как в склепе. Но именно в этих стенах, порой кажущихся почти враждебными, он впервые позволил себе поверить хищнику, и его ласкам, и взглядам… Здесь же он учился любить сам.
— Успокаивайся и приводи себя в порядок, — улыбнулся Герберт, поднимаясь. Он поправил шейный платок и пригладил ладонью волосы, чудом не растрепавшиеся от тряски в экипаже. — И не будь столь драматичен, все-таки это моя привилегия.
Он подмигнул юноше и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью.
