2
8 декабря 2016 г., 15:48
Она кидает парабатаю клинок, а сама точно такой же засовывает за пояс. Улыбается самодовольно Клэри и целует ее в щеку почти по-мужски.
— Не волнуйся, мы со всем разберемся.
— Джесс, время, — торопит ее Алек.
Но она его игнорирует. Как и всегда. Останавливается на пару минут, чтобы посмотреть в глаза влюбленной в нее по уши рыжей, а потом все же протягивает ей клинок. Она пойдет с ними. Джесс не оставит ту сидеть в Институте, все же это часть ее жизнь намного больше, чем их.
— Ты издеваешься? Она быстрее свернет себе шею. Я не собираюсь еще и по частям собирать ее, — возмущается Алек.
— Не слушай, он всегда такой, — парирует она с усмешкой.
Изабель фыркает. Что-то невнятное, но Джесс все же улавливает в этом фырканье «чертовы парабатаи». Уж ей бы давно стоило привыкнуть к тому, что они постоянно препираются. С появлением Клэри — почти постоянно. Джесс ее в обиду не даст, это теперь ее ответственность.
— Я могу за себя постоять! — перебивает та.
Джесс как-то сконфуженно поджимает губы.
— Давай ты просто возьмешь клинок, а там уже посмотрим.
Оружие в ее руки она почти впихивает и тут же нагоняет ушедшего вперед Алека, чтобы перекинуться с ним парой фраз. У самого выхода из Института все четверо резко тормозят. Замирают. Спиной к двери, перегородив выход, стоит Линкольн. И явно не собирает пропустить их и пойти дальше по своим делам.
Он тяжело выдыхает и переводит взгляд на Джесс.
— Куда-то собрались?
Вопрос обращен вроде как ко всем. Но смотрит он четко на нее. Она фыркает. И ослепительно улыбается:
— Какие-то проблемы?
— Никаких, — парирует он.
Алек пытается вмешаться, что-то говорит, но его слова, похоже, не возымеют на Бранвелла никакого действия. Клэри нервничает, Джесс это почти спиной ощущает. А Изабель скрещивает руки на груди, поджимает губы и молчит.
Джесс делает шаг в его сторону непроизвольно.
Она говорит:
— Слушай, я не хочу показаться грубой.
Она говорит:
— Это не твое дело. Займись подлизыванием задниц Конклава и дай нам пройти.
Она уже собирается его обойти, но он упирается ладонью ей в плечо и выдержанно — она терпеть не может эту его выдержку, он как будто вообще не живой — произносит:
— Боюсь, тебе придется остаться в здании, Джессика Вэйланд.
И пока другие обмениваются непонимающими взглядами, она вскидывается. Моментально раздражается за считанные секунды.
— Думаешь, ты все знаешь и тебе все можно? То, что есть или было между нами, не дает тебе права командовать, понял меня? Я решила идти, и ты меня не удержишь.
По выражению лица непонятно, зацепила или нет. Но он как-то сконфуженно отводит взгляд в сторону, а потом протягивает ей лист бумаги, не выпуская его из рук.
— У меня приказ от Конклава.
Она не может поверить своим ушам. Он пользуется должностными обязанностями, чтобы запереть ее, удержать в стороне от самой гущи событий.
— Арест на сутки. Тебе запрещено покидать здание, так что верни оружие на место и возвращайся обратно.
— Скотина, — цедит она сквозь зубы, сжимая пальцами приказ, бегая по тексту глазами, чтобы удостовериться, что он не врет, что нигде нет лазейки, разрешающей ей покинуть здание хоть на час. Под любым возможным предлогом.
Алек вмешивается снова.
Но Бранвелла, видимо, не переспорить.
Он говорит:
— Извини, но ничего личного. Джесс замешана в слишком многих делах. И сегодня она остается в Институте. Ты же не хочешь, чтобы ее обвинили в измене? — пауза. Еще один взгляд в сторону Вэйланд, практически вытаскивает бумагу у нее из рук и освобождает проход. — А вы трое можете идти, куда захотите. Я даже сделаю вид, что не видел вас.
Она обменивается немыми взглядами с Клэри. О ней позаботятся Алек и Изабель. Ладно, только Изабель. Хотя не то чтобы у сводного брата остается выбор. Они прикроют Фрэй, втроем справятся. Без нее. И это почти раздражает. Она не может остаться в Институте. Как только они втроем скрываются за дверью, Джесс снова поворачивается к Линкольну.
Фыркает.
И зубы чуть обнажает в улыбке.
— Помнишь, я говорила тебе, что ты на самом деле не такой подонок? Так вот: забудь. Этого не было.
Злится. Ясное дело, она злится. И разворачивается слишком резко, уходит, на ходу доставая оружие. Он не идет за ней. Более того, дает ей время уйти как можно дальше, чтобы потом вернуться к себе и заняться работой.
Все дело в том, что она тупо не видит границы между личным и обязанностями. У нее все границы стерты, она все воспринимает через призму своей работы, своего долга. И сейчас она думает, что он специально путает ей карты, специально делает все так, чтобы она не могла помочь Клэри, не могла разобраться в том, что ей интересно, в чем она ощущает острую потребность.
Границы в его голове четкие. Настолько, насколько возможно. После смерти невесты так точно. Одно с другим не мешается. Есть приказы, он следует этим приказам. Есть законы, он следует этим законам.
Это не как не отражается на том, что происходит между ними.
И если бы он и правда хотел защитить Джесс или хоть как-то оградить, то вряд ли бы запер ее в Институте. Скорее — позаботился о паре фальшивых отчетов, где надо вычеркнул ее имя, где надо, вписал.
Когда-нибудь она поймет, что защита ей нужна совсем другого характера. Даже не защита. Алиби. Ни в чем другом она не нуждается.
Несколько дней будет молчать, игнорировать его и, возможно, даже постарается специально насолить, подпортить ему жизнь. А потом сходу поцелует грубо и обязательно скажет, что не простила его, но так и быть, подумает, чтобы прекратить специально мешаться под ногами и фигурировать в каждой второй бумажке.
