3
28 декабря 2016 г., 22:39
От Клэри пахнет чем-то приятным. Легким, едва уловимым, свежим. И когда Джесс до нее дотрагивается, та неизменно улыбается. Губы растягивает, чуть обнажает белые зубы и смотрит так из-под ресниц. Джесс уверена, что любит ее. Иначе и быть не может. Отец всегда твердил ей, что любовь делает слабым, любовь убивает и тебя, и объект твоего желания. Но с Клэри все не так, с ней легко и весело, и не хочется спать ночами, и любая авантюра кажется заманчивой.
А потом в Институте появляется Бранвелл, и мир Вэйланд летит к херам собачьим.
Она пытается все упростить. И уверяет себя, что любит все равно Клэри. Обожает ее, свою жизнь без нее представить не может. А потом толкает его к стене, виснет у него на шее, задыхается от чужих прикосновений.
Линкольн говорит:
— Слушай, это же все несерьезно, верно?
И она поспешно кивает, запихивая руки в задние карманы джинс.
— Конечно. Разве может быть иначе?
И он кивает, улыбается этой своей дежурной улыбкой, от которой ее немного подташнивать начинает, и уходит. А она крошится, слышит, как кости трутся друг о друга. Перед глазами — закрытыми, открытыми — всплывают картинки с бешеной скоростью. Джесс усмехается и направляется в сторону зала, заматывает руки бинтами и молотит грушу, снова отрабатывая давно поставленные удары. Утягивает сестру на маты и дразнится, почти насмешливо замечает, что той никогда не одолеть ее в спарринге.
Вместе с потом не удается избавиться от навязчивых мыслей. И она зачем-то притягивает к себе Фрэй прямо на глазах у Бранвелла. Целует ее грубо, развязно и все ждет его реакцию. Думает, что у него должна быть какая-то реакция.
Ничего подобного.
Ему все равно. И Джесс совершенно не знает, откуда оно все берется. Ее цепляет это. Ее цепляет, что ему наплевать. Она пролетает мимо него, специально зацепив его плечо. А за завтраком улыбается очаровательно так, что до затекающих скул. Так, что улыбка острее ножа, которым отрезает хлеб.
— У тебя все хорошо? — он спрашивает, и в его голове не хватает какой-то равнодушной учтивости. Она не досчитывается официоза и фальши.
— Разве может быть иначе? — бросает она и отодвигает стул, подцепив ножку ногой.
Каша оказывается у него на пиджаке, когда он вскользь упоминает имя Клэри. Джесс злится, Джесс готова перевернуть на него весь стол. Она ее любит. Любит, и все тут. Остальное значение не имеет, и ей абсолютно плевать, что целоваться с Бранвеллом тогда было более чем неплохо, что спать с ним ей понравилось, что она даже не прочь повторить.
А он спокойно кашу салфеткой вытирает и произносит размеренным, этим своими спокойным и ровным тоном:
— У тебя кровь идет.
Порезалась. Порезалась блядской тарелкой, осколком. И ведь не заметила, что разбила ту случайно, ударив о край стола. Линкольн качает головой, откладывает свою грязную салфетку и берет пару чистых. Берет ее за руку, она дергается. Встречается с ним взглядом и все же протягивает руку, позволяет. Красная кровь на белой салфетке, и запах этот Джесс вдыхает полной грудью. Ее раздражает, что металлический запах ее крови смешивается с его запахом, когда он наклоняется к ней.
— Иратце нанеси перед рейдом, — произносит он, фактически завернув ее руку в салфетку. И когда выпускает, ей безумно хочется остановить его, схватить эту руку.
Вместо этого Вэйланд сухо кивает. Зрительный контакт длинною в пару секунд.
— От царапины еще никто не умирал, — говорит она.
Он целует ее коротко, мягко касаясь щеки. Порывом на пару мгновений. А потом встает из-за стола и замечает:
— Знаешь, этот пиджак с утра был абсолютно чистым. В таком виде я не могу явиться перед Конклавом.
И Джесс усмехается, сильно закусывает губу, оценивая его взглядом.
— А ты попробуй. Держу пари, они оценят.
Он многозначительно приподнимает брови и улыбается, направляясь спиной в сторону выхода. На кухне появляются Изабель и Клэри, что-то обсуждающие. А Джесс загребает полную ладонь каши и швыряет в Линкольна. Он чуть нагибается и часть серовато-коричнево-белой гущи отпечатывается на стене.
— Это война, Вэйланд, — сурово проговаривает Линкольн, скрываясь за дверью.
А она смеется, как ребенок, не может сдержать улыбки. На вопросы Клэри отрицательно качает головой, вытирая остатки каши с пальцев. Похоже, стоит серьезно пересмотреть свою позицию.
Клэри говорит ей:
— Я тебя люблю.
А Джесс почему-то задумывается перед тем, как ответить. Накручивает на палец рыжий локон, целует ту в макушку и совсем никак не отвечает. Каша на пиджаке Линкольна все же так смешно смотрелась. И прячет улыбку, делая глоток чая из чашки.
