Черная осень

— Мистер Грейвс… — нерешительно произнёс Уилл, проходя в кабинет мракоборца, который сидел за столом и подписывал документы, присланные из соседнего отдела. — Входите, Андерсон, — спокойно произнёс мужчина, бросая взгляд на подчинённого, — у вас что-то серьёзное? — Да, довольно, — закивал молодой человек, подметив, что у Грейвса явно хорошее настроение — обычно Персиваль не любил принимать подчинённых и слышать, что у них что-нибудь не получается. Молодой человек вытащил конверт и положил на стол директора. Персиваль отвлёкся от бумаг, переведя взгляд на письмо, предоставленное Уиллом. — Что это? — с презрением спросил мужчина. — Я думаю, Вам стоит взглянуть, мистер Грейвс, — Негромко произнёс парень, словно опасаясь быть услышанным. — Только… не стоит разглашать об этом президенту Пиквери. Нахмурив тёмные брови, Персиваль вытащил листок из конверта. Почерк принадлежал женской руке.

Дорогой Уилл (не обращай внимания на формальности, это забавно, однако, не будем говорить лишнего и перейдём к основному), кажется, у меня появились проблемы. Однако, всё это касается парня из Салемцев, по имени Криденс. Он живёт в жестокой семье и каждый раз, когда мы видимся, его руки и спина исполосованы ранами, которые не всегда поддаются магическому заживлению. Но есть кое-что странное — кажется, Криденс обладает тёмной магией, которую нелегко контролировать. Думаю, ты хорошо представляешь, что сделает с ним Мэри Лу, когда узнает правду. Криденс хороший человек и не виноват в своём магическом происхождении и трагичным попаданием в семью антиведьминского движения. Настоящий оксюморон. Мне хочется помочь ему, ведь я знаю, он ждёт этого, но никогда не скажет, даже если спросят. Ты знаешь о моих отношениях с тёмной магией, Уилл, поэтому придётся и тебе вмешаться в это дело. Надеюсь, ты не откажешь мне из братской солидарности. С уважением (очередные формальности), Лорейн.

Грейвз протяжно хмыкнул, поглядев на Уилла с нотками удивления, что так редко появлялось в его взгляде. — Так значит у вас есть сестра? — Вообще-то, все об этом знают, — пожал плечами Уилл. — И она общается с Салемцем? К тому же, магического происхождения… — он разочарованно покачал головой. — Однако ты поступил верно, обратившись ко мне, — Персиваль вышел из-за стола, предварительно спрятав документы в шкаф. — Подойдите немного позже, Андерсон, я должен навестить сто тридцать пятый отдел. — Конечно, сэр, — ответил молодой человек, возвращаясь на своё рабочее место. Ему хотелось заняться этой проблемой как можно раньше, чтобы Лорейн ничего не угрожало. И каким бы скромным ни был Криденс, наверняка существовал фактор, который мог заставить выйти наружу то тёмное и опасное, что скрывалось внутри него. Спокойные воды глубоки.

XIII

Цветочная оранжерея, где работала Лорейн, страдала от наплыва посетителей, количество которых было специфически внушительным для этого небольшого места. Девушка упаковывала клубни мандрагоры, которые были ещё слишком маленькими и неразвитыми, поэтому не издавали громких воплей и не кусали за пальцы. Хозяйка оранжереи, миссис Армстронг, обрезала отростки у бегоний, которые разрастались до нескольких метров и отнимали все полезные вещества, предназначавшиеся для цветков. Неожиданно двери в лавку распахнулись и внутрь вошёл полный мужчина в цилиндре, лицо которого было искажено негодованием. — Настоящее безобразие! — воскликнул он, сняв шляпу с головы. — Вы видели, что произошло на главной площади? — На главной площади? — послышался женский голос из толпы. — Вы должны на это взглянуть! — возбуждённо произнёс он и вернулся на улицу. Судя по всему, это был глашатай, отправившийся на оповещение остальных. По лавке разнёсся гул и посетители начали стремительно покидать помещение, желая выяснить, чем так сильно был взволнован этот мужчина. Интерес подкрался и к Лорейн, и волшебница, переглянувшись с миссис Армстронг, двинулась на исследование площади. — Расскажи, как вернёшься, — крикнула ей в след хозяйка, и девушка кивнула головой. Волшебница непринуждённо двинулась за потоком людей, улавливая некоторые выдержки из их диалогов. Основной контингент собравшихся составляли немаги, серьёзно озадаченные зрелищем, представленным посреди площади: каменный тротуар был полностью разбит, словно что-то сильное и нечеловеческое пролетело под верхним слоем земли, оставив после себя длинную полосу разбитых камней и кирпичей. — Когда это произошло? — крикнул кто-то. — Сегодня ночью, — ответили полицейский, отгораживая территорию специальной лентой. — Но разрушена большая часть площади, почему нет свидетелей произошедшего, если разруха подобна стаду пробежавших носорогов? — не унимались люди. — Не хотелось бы сеять панику и слухи, — задумчиво произнёс капитан полиции. — Но возможно, к этому причастны колдовские силы. Лорейн смиренно наблюдала за происходящим, лениво прислонившись спиной с кирпичной стене дома, напротив которого состоялось «собрание». Ситуация не вызывала особого интереса и причиной подобного происшествия могло стать что угодно. Однако, девушка подумала, что обеспокоенные жители Нью-Йорка в порыве паники могут обратиться к организации Второго Салема, и уж тогда Мэри Лу не упустит возможности проповеди о существовании ведьм. Вернувшись на рабочее место, Лорейн продолжила заниматься растениями. На помощь девушке тут же пришла миссис Армстронг, решив, что справляться с живыми колючками в одиночку очень тяжело и опасно. — Что же там произошло? — спросила женщина, отрезая ножницами сухие ветки на стебле непослушной растительности. — Тротуар едва не превратился в пыль, — развела руками Лорейн. — Думаете, это имеет отношение к волшебному миру? Женщина помрачнела в лице, отложив специальные маленькие садовые кусачки. — Подобные происшествия почти не происходят в Нью-Йорке, а если и происходят, то только по вине волшебников. В основном, для успокоения не-магов они использую забвение и приводят местность в порядок несколькими взмахами волшебной палочки. Вероятнее, это последствия чьей-то неосторожности, — Миссис Армстронг продолжила корпеть над колючками.

XIV

Вечерняя погода была слишком хорошей, чтобы применять трансгрессию, и Лорейн предпочла пешую прогулку до дома, прикупив на ходу стакан любимого кофе. Лёгкий ветер раздувал её рыжие волосы, а юбка бирюзового платья постоянно колыхалась, что очень раздражало девушку. От прохлады спасала кожаная куртка и шарф на шее, завязанный слишком надёжно, чтобы быть растрёпанным ветром. Добравшись до дома, девушка трансгрессировала на пятый этаж и оказалась в своей квартире. Избавившись от туфель, она прошагала на кухню и махнула палочкой, заставив чай завариваться. Облачившись в любимые брюки и свитер широкой вязки, Лорейн уселась за письменный стол и принялась за письмо, которое предназначалось Миссе. Чай остывал на подоконнике — волшебница не любила горячий, и решила скоротать время без применения магии, уделив его письму. Она очень скучала по подруге и желала узнать то новое, что происходило с ней за время отсутствия в Нью-Йорке. — Занимаешься чепухой? — на стол запрыгнул джарви, едва не смахнув хвостом чернильницу прямо на колени новой хозяйки. — Не завидуй, Леон, — съязвила девушка, отложив перо. — Если ты не проявляешь интереса к чтению, это вовсе не становится чепухой, — Лорейн самодовольно улыбнулась, наблюдая за тем, как злится зверёк — Леон терпеть не мог, кто-то указал на его безграмотность. — Чего?! — заорал он. — Между прочим, я прочитал все газеты из почтового ящика! — Можешь счесть за достижение, — Лорейн хихикнула. — Для зверька. Джарви зашипел, порываясь укусить волшебницу, и даже рамки воспитанности его не останавливали, которые, к слову, тоже отсутствовали. Единственным спонтанным стоп-сигналом стал дверной звонок. — Кто это? — его маленькие уши поднялись вверх, словно локаторы. — Думаю, соседка. Лорейн неспешно направилась в прихожую, готовясь встретить милую женщину с нижнего этажа, что одалживала у волшебницы экзотические приправы. Реальность не оправдала ожиданий, и как только девушка распахнула дверь, намереваясь поприветствовать женщину, замерла от неожиданности и удивления, увидев Криденса. — Бог ты мой! — вскрикнула она, округлив глаза. Юноша выглядел мрачным и встревоженным. Все чувства выдавали его глаза, чего волшебница не могла не заметить. Затащив Бэрбоуна в квартиру, Лорейн внимательно оглядела лицо юноши, заметив яркий синяк на скуле. — Откуда это? — спросила девушка, прикоснувшись к месту потенциального ушиба. — Я должен кое-что рассказать тебе, но боюсь, разочаруешься, — голос Криденса был наполнен беспокойством. — Нет, не разочаруюсь, — как можно спокойнее произнесла Лорейн, хоть и чувствовала подступающее волнение и дрожь в руках. Прошагав в гостиную, Криденс уселся на диван, окинув знакомое пространство пустым взглядом, от чего ему самому становилось не по себе. Лорейн скрестила руки на груди, остановившись напротив юноши. — Это я устроил погром на площади, — на одном дыхании произнёс парень, устремив глаза на волшебницу. — Что? — переспросила Лорейн, присев рядом с Криденсом. — Нет, постой, такого не может быть, — Её мысли путались, мешая сформулировать фразы. — Это существо называется обскуром, — пояснил он. Каждое слово давалось с огромным страхом перед тем, что Лорейн испугается и отвернётся, оставит одного. — Модести знала об этом, о том, что я такой. Над Обскуром нужен сильный контроль, чтобы он не причинял вреда окружающим, но Мэри Лу не знала об этом, ей вообще не следовало знать. Лорейн молчала, вслушиваясь в слова юноши и анализируя ситуацию, которая, по её мнению, была слишком серьёзной. — Вчера вечером она снова взбеленилась и хотела высечь меня. Заметила в моих руках ту самую палочку, с которой видела меня ты. Её реакция была очевидна… Криденс вылез из-под кровати, держа в руках запретный предмет. Палочка знатно запылилась, проведя под кроватью около трёх недель, и юноша, сдув с неё пыль, встрепенулся, когда услышал тихие шаги позади себя. — Что ты делаешь, Криденс? Парень облегченно выдохнул, успев испытать микроинсульт. В дверях комнаты стояла Модести, неприхотливо прислонившись к косяку. Заметив колдовской атрибут, она тут же подскочила к брату, в надежде забрать себе, но Криденс спрятал палочку за спину, строго посмотрев на сестру. — Это моя палочка, — обиженно произнесла девочка. — Отдай её, Криденс. Ты ведь обещал. — А ты обещала рассказать, где нашла её, — отрезал парень. Модести скривилась, демонстрируя своё недовольство. Они оба знали о существовании магии, и девочка догадывалась о наличии колдовской крови в венах брата, иначе, ему бы было всё равно на палочки и прочие волшебные вещи. Однако, мрачность этого дома и страх перед матерью не позволяли говорить на подобные темы, поэтому и Криденс, и Модести делали вид, что не имеют ни единого представления о магии. — Что здесь происходит? Модести? Криденс? — услышав спор приёмных детей, Мэри Лу поспешила навести порядок. Как только женщина вошла в комнату, Криденс быстро отполз в сторону деревянного шкафа, зажав палочку у груди. Модести прикрыла брата собой, насколько это было возможно. Хоть девочка и испытывала негодование, ей вовсе не хотелось, чтобы Криденс пострадал от её собственного любопытства, к тому же, возможности спрятать палочку не предоставлялось. — Что это тут у вас? — презрительно спросила женщина, подойдя к приёмной дочери. — Что ты прячешь, Криденс? — её голос опустился, становясь грубее. Обойдя девочку, Мэри Лу подошла к Криденсу, угрожающе склонившись над его сжавшейся фигурой. — Дай сюда, — прошипела она. Переглянувшись с сестрой, чьи глаза были наполнены немым страхом, юноша протянул матери палочку, и женщина переломила её на две части, демонстрируя злорадную улыбку. — Ремень, — произнесла она. — Это нечестно! — воскликнула Модести, подойдя к брату и ухватившись за его плечо. — Палочка была моя! — Прекрати защищать его, Модести, — ответила женщина, выходя из спальни. Криденс знал, что противостоять матери было бесполезно, а ослушаться — ещё хуже. Он неуверенно следовал за ней, пока Мэри Лу не дошла до лестницы и не остановилась, обернувшись к нему. — Мам… — вымолвил юноша, всё ещё надеясь на её милосердие. — Я тебе не мама, — резко возразила Мэри Лу. — Твоя мать была испорченной! И ты вырос точно таким же. В этот момент Криденс почувствовал, как сильно ненавидит эту женщину за то, что она говорит непозволительные вещи о его настоящих родителях, не имея о них ни капли реального представления. Именно сейчас парень понял, что хочет сделать ей больно, неимоверно больно, возмещая ту боль, которую женщина причиняла ему, только в несколько раз сильнее. Обида и злость растекались по груди, кипели в венах и пульсировали в висках. Впервые в жизни Кридес ощутил решимость, однако, что-то подавляло его гневные порывы. Женщина потянулась за ремнём, но аксессуар выскользнул из руки юноши, словно живой, и приземлился у лестницы. — Что это… — с ужасом произнесла Мэри Лу, бросив взгляд на свою правую руку. Она занервничала, увидев красный след поперёк ладони — точно такой же, какие она оставляла на ладонях приёмного сына. Она двинулась за ремнём, чтобы поднять его с пола, но трюк повторился снова и ремень улетел в коридор, что окончательно напугало женщину. Её испепеляло желание избить Криденса собственными руками за эти проделки, но Мэри Лу не успела и возмутиться, когда лестничная площадка задрожала от чёрно-серого вихря, который кружил под потолком и сметал все доски. Этим вихрем был Криденс. Юноша сознательно обратился в то самое существо, которое могло убить в один миг. И он сделал это. Пролетев сквозь женщину, которая упала с разбитой лестницы, он принялся кружить по всему этажу и сносить всё, что мешало покинуть дом. Это ненавистное место, которое предоставило шанс познать насилие и жестокость. Но теперь это было позади и парень был одержим местью. Частити, находившаяся на кухне, расплескала воду из кувшина, увидев всё происходящее. Прижав ладони ко рту, заглушая собственные крики, девушка бросилась в коридор, чтобы не превратиться в жертву существа. Она заметила труп матери, который лежал среди поломанных досок, в самой неестественной и жуткой позе. В открытых неживых глазах остался запечатлён ужас и страх, а кожа на лице была испещрена множеством чёрных вкраплений, словно ярких вен. Не сумев сдержать криков, Частити побежала к главным дверям, но отпрянула обратно, когда чёрный вихрь пролетел мимо, не предоставляя возможности на бегство. — Пожалуйста… Пожалуйста, Криденс… — умоляла девушка, держа руки у груди. Её слова были лишь пылью, парень не желал оставлять в живых ещё одного мучителя и убил сестру. Единственным человеком, который проявлял к нему доброту, являлась Модести, и он не собирался трогать девочку. Разбив все стёкла в доме и вылетев наружу, Криденс вихрем полетел по городу, разрушая тротуары и магазинные лавки. Он чувствовал власть над всем Нью-Йорком и мог превратить город в кучку камней и досок за одну ночь, отомстив тем людям, которые делали ему больно. Лорейн отскочила в сторону, заметив, как из глаз юноши исчез зрачок, оставив только белое глазное яблоко. От него снова исходил опасный тёмный флёр, и девушка закричала: — Криденс, нет! — она тут же вцепилась в его ладони, от прикосновения к которым чувствовались шрамы. Волшебница не предполагала, как было можно успокоить темноту, что поселилась внутри юноши, но если сработало в прошлый раз, могло сработать и в этот. — Посмотри на меня, — произнесла она, когда глаза юноши приобрели человеческий вид. Криденс опустил голову, не желая отпускать рук девушки. Именно сейчас до него полностью дошло всё осознание событий, которые он совершил. — Я опасен. Я убил свою мать и сестру и могу причинить вред тебе. — Эти люди делали тебе больно, — произнесла волшебница, приблизившись к юноше. Девушка ощутила, как сердце забилось сильнее, не из-за страха за себя, а за Криденса. В растерянности волшебница обняла его за шею, не находя нужных слов. Да и слова, пожалуй, были неуместны. Она отлично знала, насколько это больно, ожидать понимания и поддержки, и не находить даже в близких людях. Ей не хотелось оставлять Криденса. К тому же, за тот срок, который они были знакомы, Лорейн поняла, что испытывает кое-что большее, нежели дружеская симпатия, но стеснялась продемонстрировать свои чувства. Криденс выдохнул, прижавшись к девушке крепче. От неё веяло теплом, добротой и пониманием, а лёгкие прикосновения её рук доводили до приятной дрожи и мурашек. И это было так странно и противоречиво, думать о таких мелочах на фоне событий прошлой ночи.