Петербург.

А между тем Петербург готовился праздновать Рождество и Новый год. Рождество и Сочельник петербуржцы встречают дома, в кругу семьи. А вот в новогоднюю ночь заказывают столики в ресторанах или увеселительных заведениях. По традиции установили публичную елку в здании петербургского Екатерингофского вокзала, на которую Анна не преминула сбегать посмотреть. Елка была расцвечена шарами и гирляндами, от нее аппетитно пахло хвоей и предвкушением праздника. Начиналась череда балов и маскарадов, веселых театральных представлений, святочных гаданий, где маски интригуют друг друга, невинный флирт порой перерастает в роковой роман, где каждая модница, стараясь продемонстрировать последний писк парижской моды, стремится затмить свою соперницу, а досужие борзописцы из бульварных изданий соревнуются в описании всего этого великолепия: от поддельных стразов до подлинных бриллиантов в зависимости от кошелька обывателя. И апофеоз всей этой праздничной суеты – большой бал в Николаевском зале Зимнего дворца, билеты на который Анна с Петром Ивановичем, конечно же, получили. Когда Анна взяла в руки приглашение, присланное утром с посыльным, пальцы ее ощутили тепло, исходящее от конверта. И она подумала, что это неспроста, что на балу ее ждет встреча с тем, ради кого она приехала в этот сказочно прекрасный город. И, наконец, этот день наступил. Не имея личного выезда Петр Иванович и Анна отправились к Зимнему дворцу на извозчике. Отпустив экипаж , они с трудом протиснулись сквозь вереницу карет, стоящих на Дворцовой площади. Сбросив в гардеробе верхнюю одежду на руки подсуетившимся швейцарам и отблагодарив их щедрыми чаевыми, по парадной лестнице они поднялись в зал. Боже мой, какая красота их ожидала! Парадная зала была освещена ослепительными эдиссоновскими лампочками, все сверкало и переливалось: начиная с бокалов с шампанским, которые разносились сновавшими тут и там шустрыми лакеями, и заканчивая бриллиантами, украшавшими уши и лебединые шейки очаровательных дам. Воздух был наполнен ароматом духов вперемешку с утонченным запахом роз, сирени и гвоздик, доставленных в Петербург из Ниццы. По традиции бал начинался полонезом, который исполняли царствующие особы. За полонезом следовал вальс, собственно им и открывался бал. Протанцевав вальс с дядей, Анна остановилась отдышаться у колонны. И тут она увидела его, Штольмана. Затянутый во фрачную пару, он был невыразимо элегантен. Лениво улыбаясь и окидывая взглядом вереницу прекрасных дам, казалось, он кого-то искал. Наконец, заметив Анну, он направился в ее сторону. Сердце ее полетело куда-то в тартарары, она ощутила слабость в коленях, так, что вынуждена была опереться о мраморную колонну. -Бог мой! Анна Викторовна! Какими судьбами! А я смотрю, «кто там, в малиновом берете с послом испанским говорит?» Любезный Петр Иванович, вы не возражаете, если я похищу вашу племянницу? Анна Викторовна, вы позволите пригласить вас на тур вальса? Надеюсь, в вашем карнэ еще не все танцы расписаны? – и он протянул ей руку в белой перчатке. - О, Яков Платонович, даже если бы и были расписаны, для вас всегда найдется свободная строка. Они закружились в вихре вальса. - Яков Платонович, вы божественно танцуете! Танцевать с вами – истинное удовольствие! -Было бы странно иное при моем абсолютном слухе. -Так вы музицируете? На каких инструментах? -Неплохо играл на фортепьяно, да знаете ли, времени нет. Служба съедает все время. А вы, Анна Викторовна, блистаете. Осмелюсь спросить, сколько разбитых сердец на вашем счету? - Не знаю, я не считала. Дядя ведет бухгалтерию. -Наслышан, наслышан. Вот, пришел полюбопытствовать. -Не хотите же вы сказать, что пришли на этот бал ради меня? -Примерно так. И как вам Петербург? Ведь вы здесь, если не ошибаюсь, впервые? -Восхитительно. Но должна вам признаться, что во всем Петербурге меня интересует один единственный человек. -Не хотите же вы сказать, что приехали сюда ради меня? -Примерно так,- и немного подумав, добавила- Знаете, Яков Платонович, если уж у нас с вами в этом вопросе, выражаясь юридическим языком моего папа́, полный консенсус, то почему бы нам не исчезнуть отсюда тихо, по-английски. Тем более, что по этикету я не могу танцевать с вами более трех танцев подряд. А танцевать с другими после такого партнера, нет, увольте, я не хочу так мучиться. -Право, вы мне льстите. И я совершенно не против исчезнуть. Сам хотел предложить, но не решался. Только как же дядя? -А что дядя? Посмотрите, как он поглощен вон той очаровательной брюнеткой. Учитывая, что нас отпустили сюда под взаимную ответственность, должна же я дать ему хоть капельку свободы? -Интересно, под «взаимную ответственность» - это как? -Ну, чтобы он присматривал за мной, а я за ним. Ведь в семье мы оба слывем элементами крайне ненадежными. -Тогда значит решено. Уходим. И забрав в гардеробе пальто, они вышли на улицу. Крупные хлопья снега, плавно кружась, опускались на мостовую, в голове звучала музыка, и безумно хотелось счастья.