Рокировка

Ягами Соичиро не был врагом своему сыну и начало его карьеры как помощника детектива L подтвердил. L пообещал, что, закончив университет, Лайт станет его полноправным партнёром, и Ягами-старшего аж светом божественным озарило от таких перспектив. — Ваш сын для меня очень ценен. Лучшего помощника и желать нельзя. Вы должны им гордиться. — Благодарю, Эл… Благодарю… Но Лайту было не до своей дружно забившейся в экстазе семьи. Ему ещё предстояло одно важное дело: расставание с Мисой. Он очень не хотел обидеть её и вызвать тем самым гнев Рем, но дальше тянуть с разрывом было нельзя — со дня поимки Хигучи и отказа от тетради шёл уже десятый день. И Лайт, только вчера заступивший на новую должность, провёл неприятную процедуру расставания так деликатно, как только смог. В результате Миса расплакалась, а потом заявила, что она ещё сумеет вернуть его себе и что она не зря всё же звала L извращенцем. Лайт опешил: — Причём тут вообще Эл? Миса подняла на него заплаканные глаза, во взгляде которых он не увидел ничего хорошего — ни для себя, ни для L. — Ты думаешь, что Миса совсем дурочка? Ясно же, к кому ты от меня переметнулся. Саю-чан рассказала, что ты со вчерашнего дня официально назначен помощником Эл и его представителем в Японии. Он тебя всё-таки совратил… — Миса решительно вскинула голову. — Но я этого так не оставлю, Лайт, — так и знай! — она дерзким жестом ткнула указательным пальцем ему в кончик носа, чмокнула его в щёку и гордо удалилась, чинно вышагивая на высоких каблуках своих очередных готических туфелек. Лайт остался в полном шоке сидеть на скамейке в парке — он специально пригласил Мису в людное место в расчёте на то, что, оберегая свой имидж, она не станет скандалить на людях, и вроде как он должен был быть доволен результатом, но на душе у него скребли кошки. "А ведь Миса права, — невольно подумал он. — Эл и в самом деле меня совратил — только не в том смысле, в каком она подумала. Он сбил меня с пути истинного, ослабил мою волю, заставил меня сдаться и отказаться от своей мечты…". Лайт поднял голову к солнечному ясному небу. И пообещал — ему и себе — что однажды точно подберётся к L настолько близко, что сумеет отомстить. Причём отомстить безо всяких негативных для себя последствий. L сам развязал ему руки, закрыв дело Киры и объявив, что тот больше не вернётся — один несчастный случай при исполнении, и никто ничего не заподозрит. Что же до средства… Лайт был уверен, что L не отпустил Рем с тетрадью смерти просто так, не взяв на память последний сувенир — надо будет только его найти. Ничего ещё не закончено, Эл. На самом деле всё только начинается… ~ ~ ~ Лайт сидел в штаб-квартире, в гостиной на шестом этаже — здесь же располагались его и L комнаты, и он, знакомясь с делами, любил сидеть на диване, разложив материалы следствия по чайному столику. Лайт официально состоял на работе только третий день, а у L уже появилось новое дело: серия убийств высокопоставленных итальянских чиновников. Полиция нашла довольно много улик, но некоторые из них противоречили другим; нужно было определить, какие из улик были настоящими, а какие — подлогом, и распутать дело. Личного присутствия L нынешняя ситуация не требовала, и уже третий день подряд он и Лайт находились бок о бок по несколько часов в сутки. Собственно, прошлой ночью Лайт наконец воспользовался правом остаться в выделенной ему комнате и проспал всю ночь как младенец. L утром обрадовал его вестью об опоздании в университет, и Лайт предпочёл вообще туда не пойти, а остаться и работать над делом. L только пожал плечами и сказал: "Как хочешь". Кстати об Эл — куда он делся? Только что вроде был здесь… Лайт глянул время и не на шутку удивился: оказывается, L отсутствовал уже около часа. Весьма странно с его стороны, конечно, но Лайт почёл за лучшее не лезть: ещё слишком рано было к нему приближаться. Ещё рано. Примерно через полчаса дверь в гостиную распахнулась, и в проёме показался L. Но был он не один: по обе стороны от него стояли мальчики-подростки. Мальчик, что стоял по левую руку L, доставал ему ростом почти до плеча, имел красивое золотистое каре и мрачно глядевшие тёмно-зелёные глаза. Второй же мальчик… Лайту сначала показалось, что он смотрит на юную версию L, только беловолосую и слегка кудрявую. И совсем невысокую — мальчик едва доставал L до груди, что было особенно заметно, учитывая, что он в L прямо-таки вцепился, как маленький детёныш в дикой природе вцепляется в маму, чтобы не потеряться. Но его взгляд, боже… Лайт похолодел и почувствовал, как по затылку пробежались мурашки: настолько ледяными казались тёмно-серые глаза ребёнка, что от их взгляда аж дрожь пробирала, и кого — Ягами Лайта! — Я дома, — сказал L. Лайт немного замешкался, прежде чем ответить: — С возвращением. — Лайт-кун, знакомься: это Ниа, — прижал к себе чуть крепче беловолосого, — а это Мелло, — положил ладонь на плечо зеленоглазому. — Разумеется, имена ненастоящие. — "Разумеется"? — повторил Мелло, взглянув на L; перевёл взгляд на Лайта, и в нём мелькнуло что-то подозрительно похожее на понимание. Лайт встал и подошёл к L и мальчикам. Краем глаза отметил, как сильнее прижался к L Ниа и как явно напрягся Мелло. — Приятно познакомиться. Меня зовут Ягами Лайт, я помощник L. — …и будущий партнёр, — добавил L. — Не утруждай себя напрасно, Лайт-кун, — они прекрасно знают, кто ты такой. Я им много о тебе рассказывал. "Надеюсь, всё-таки не слишком много", — недовольно подумал Лайт, а вслух спросил: — И почему же ты им много обо мне рассказывал? L едва заметным, инстинктивным жестом прижал детей крепче к себе и слегка наклонил голову. Взгляд его из-под длинной рваной чёлки казался почти угрожающим. — Потому что они — мои наследники. ~ ~ ~ Лайт злился: он ещё не успел начать игру, в то время как L уже сделал первый ход. Наследники, как же. Мог бы просто честно сказать — щенки на страже L, те, кто будут дополнительно следить за всеми действиями Лайта. Благо, по интеллекту они едва ли уступают самому L, зато в отличие от него никаких тёплых чувств по отношению к Лайту явно не испытывают — это с первого взгляда было ясно. Тем не менее Лайт довольно быстро смирился с присутствием в штаб-квартире Ниа и Мелло (L выделил им на двоих целый этаж — странно ещё, что не каждому по одному), но к разводимому ими беспорядку привыкнуть не мог: оба мальчика облюбовали в качестве своего постоянного места обитания ту самую гостиную, где часто сидел Лайт (а с ним и L), и теперь там на полу всюду валялись детские игрушки Ниа, а по столику, креслам и диванам бодро шуршали пустые обёртки из-под шоколадок Мелло. Лайта, с детства привыкшего к безукоризненной чистоте и порядку, этот бардак просто выводил из себя. Тот же L был гораздо аккуратнее, разве что начинал иногда строить пирамидки из упаковок сливок или кубиков сахара, но потом всегда всё собирал. Сам. А эти дети… — Ниа и Мелло, уберите, пожалуйста, за собой, — сказал им как-то Лайт довольно вежливо, хоть и прохладным тоном. Оба мальчика взглянули на него как на внезапно заговоривший стул, а потом как ни в чём не бывало вернулись к своим делам: Ниа снова запустил игрушечный поезд по пластиковой железной дороге, а Мелло продолжил жевать шоколад, в конце демонстративно уронив на диван обёртку. Лайт в бешенстве стиснул в пальцах корпус ноутбука: вот засранцы малолетние! L меж тем на эту сцену не обращал ни малейшего внимания, уставившись как приклеенный в экран своего компьютера. Вдруг он быстро слез с кресла и забрался на диван к Лайту, сел очень близко, прижавшись к нему всем телом. Лайт подавил желание отстраниться: не то чтобы ему были неприятны прикосновения L (иначе весь бы его план был заведомо обречён), но ему не нравилось, когда он так неожиданно и резко вторгался в его личное пространство. L меж тем склонился к Лайту, чуть не кладя ему голову на грудь, но смотрел он при этом в экран ноутбука. В полном восторге он ткнул пальцем в дисплей. — Смотри, вот здесь не сходится: мистер Марциани сказал нам, что в это время был в бассейне и не мог убить синьорину Манчини. Но у синьорины Манчини… Когда L закончил, Лайт прикрыл глаза, досадуя на самого себя: и почему он первым не догадался насчёт Манчини и Марциани? Всё ведь было более чем очевидно. — Ты не рад? — L смотрел на него, привычно держа у рта большой палец. — Я нашёл зацепку. — Рад, просто… — Мелло сидел с ними на одном диване, и Лайт не хотел жаловаться L при нём. Но не бросить на него взгляд украдкой он не мог, и каково же было его удивление, когда оказалось, что и Мелло, и Ниа оба смотрят на них с L. Причём если по бесстрастному лицу Ниа ничего нельзя было понять, то широко раскрытые зелёные глаза Мелло с головой выдавали его эмоции. Лайт вопросительно поднял брови, глядя на Мелло, но тот только фыркнул и отвернулся, разворачивая очередную шоколадку. У Лайта непроизвольно кулаки сжались. — Что случилось? — L озадаченно уставился на него. Лайт вздохнул и осторожно расслабил пальцы. — Ничего. Потом поговорим. L пожал плечами. — Потом так потом, — он сел прямее, окрикивая мальчишек поверх головы Лайта: — Ниа, Мелло — марш по комнатам. И вещи свои с собой заберите. Мелло в пять секунд похватал все разбросанные им обёртки; Ниа сдвинул в угол комнаты железную дорогу и сложил все игрушки на неё так, что ни одна не вылезла за её пределы. Пока Лайт одновременно удивлялся, восхищался и злился, Ниа, косясь на него из-под падающих на глаза светлых кудрей, подошёл к L и, не говоря ни слова, поцеловал его в щёку. L улыбнулся и погладил его по голове, и Ниа ушёл наверх — он и Мелло жили на седьмом этаже. Мелло же только потоптался на месте, а потом развернулся и, буркнув "Спокойной ночи", пошёл вслед за Ниа. Лайт наблюдал за мальчиками, пока они оба не скрылись из виду, а потом повернулся к L. — Кто они тебе? — Считай, что дети, — когда L посмотрел на него, нежное выражение на его лице сменилось ожесточённым. — Думаю, не надо объяснять, что я сделаю с тобой, если с ними вдруг что-то случится? — Не надо, — Лайт помолчал немного. — Ты их любишь. — Разумеется. Каждый человек кого-то любит. Только ты у нас исключение из правил. Причём из всех сразу, — L отвернулся и закусил ноготь большого пальца. — И знаешь что… — он вдруг резко вдохнул и странно, свистяще выдохнул; а потом стал заваливаться набок, в противоположную от Лайта сторону. Глаза L закрылись, и Лайт схватил его за плечо и стал трясти. — Эл! Эл, что случилось? Эл! Неужели всё-таки Рем?.. Миса?.. Рюук?.. — Эл! Лайт приложил пальцы к его шее: пульса почти не было. Дыхания тоже. Неужели… L открыл глаза и улыбнулся. — Знаешь что — я решил научиться секретным техникам йогов. Они могут заставить сердце долго не биться и при этом оставаться в живых… правда, здорово? И тогда Лайт ему врезал. ~ ~ ~ Мелло услышал, как Лайт громко звал L по имени, и, ещё не дойдя до своей комнаты, метнулся обратно вниз по лестнице. Ниа уже сидел на площадке и наблюдал сверху за происходящим. Мелло же позиция простого наблюдателя никогда не устраивала, и он подбежал к дерущимся Лайту и L, но не слишком близко — попасться под горячую руку не улыбалось даже ему. Но L и Лайт не выглядели так, словно собирались останавливаться. Мелло понаблюдал за ними некоторое время, а потом громко сказал: — О, Миса-сан! Как вы поздно сегодня! Слова подействовали — Лайт и L как раз отошли друг от друга на некоторое расстояние и готовились к новому броску, но, услышав Мелло, дружно обернулись к нему. Он с невозмутимым видом оглядел обоих: Лайт выпрямился, приглаживая взъерошенные волосы (L во время драки несколько раз вцеплялся в них), а L даже не изменил позы боевого тушканчика — только сверкнул на Мелло глазами. — Я сказал тебе уйти в свою комнату, — тихо произнёс L тоном, который Мелло совсем не понравился — и он не преминул об этом сообщить: — А ещё ты с прошлого Рождества и до позавчера нам с Ниа ни слова ни сказал, ни взглядом не удостоил — так мне надо было тебя забыть и при встрече не узнать? — Мелло подошёл к L. — А ещё ты никогда раньше так со мной не разговаривал… Что изменилось? — он выразительно посмотрел на Лайта, показывая, что прекрасно понимает, что изменилось. Появился этот чёртов японский ублюдок, непонятно откуда вылез — и уже стал помощником L, уже работал вместе с ним над делом Киры. Он, Мелло, и Ниа — те, кто вот уже пять лет как считались бесспорными наследниками L, те, кто ещё четыре года до этого были его признанными любимцами в доме Вамми — до сих пор подобных почестей не удостаивались, а он… Мелло это не нравилось. Мелло не нравился Лайт. — Сейчас не время для этого разговора, — отрезал L. Но Мелло не собирался отступать: он подошёл ещё ближе и заглянул L в глаза. — Зато для драки с ним, — небрежный кивок в сторону Лайта, — у тебя время есть, да? L тяжело вздохнул и засунул руки в карманы джинсов, снова ссутулился, расслабляя напрягшееся в драке тело. — Извини, что нагрубил тебе и Ниа. Пожалуйста, вернись в свою комнату. Завтра мы поговорим, обещаю. Мелло сделал ещё шаг — и, опустив голову, уткнулся лбом в грудь L. И обнял его за талию. — Ты опять убегаешь. — Я больше не буду, — Мелло почувствовал, как его макушки коснулись губы L. — Ты врёшь, — он говорил всё тише и тише. — Я никогда не врал тебе или Ниа. Но я виноват перед вами обоими. Мне жаль. Дыхание L овевало его теплом. Они оба успокоились. — Я пойду спать, — Мелло осторожно поднял голову. — Спокойной ночи… ещё раз. — И тебе, — L поцеловал его в лоб — благословил, и Мелло поднялся наверх, встретившись на лестничной площадке с Ниа. — Ты молодец, — его названый брат и вечный соперник всегда был лаконичен, но Мелло за столько лет научился его понимать. Он приосанился, по губам скользнула довольная улыбка. — Ещё бы — ты-то так никогда бы не смог. — Не смог бы, — кивнул Ниа. — Роджер говорил, что выяснять отношения в присутствии чужих неприлично, но ты, кажется, с того урока сбежал на футбол. — Да иди ты… тихоня. Ниа улыбнулся своей странной пугающей улыбкой. Мелло знал, что пугающей она была для всех, даже для L — но не для него. — Ночи, Нэйт. — И тебе доброй ночи… Михаэль. Мелло вошёл в свою комнату и запер дверь. ~ ~ ~ Лайт ни за что бы не подумал, что он окажется за что-то благодарен Мелло, но он был. Потому что та драка могла вылиться во что-то по-настоящему серьёзное, а Лайту и оставленных L синяков за глаза хватило — очень уж они на его бледной коже выделялись. Самому L, правда, тоже неслабо досталось: следы пальцев Лайта на шее, синяки вокруг запястий. А Лайт со странно неприятным чувством вспоминал, как нравилось ему душить L, хватать его за руки, сжимать его худые запястья в своих пальцах. И L, который раньше всегда бил его только ногами, сегодня пускал в ход исключительно руки. И, когда он, сбросив с себя душившие его руки Лайта, схватил его за воротник рубашки, Лайт почему-то на миг решил, что L его поцелует. Вместо этого тот ударил его кулаком под дых, но впечатление, что это не то, что хотел сделать L, Лайта не покинуло. Или… …или он сам хотел, чтобы L его поцеловал? Да нет, глупость какая. Конечно, однажды Лайту придётся согласиться на поцелуи с ним и наверняка даже на нечто большее… но всё это только часть плана, способ подобраться к L поближе. Если он, как L ему и предлагал, влезет к нему в дом (уже влез), душу и постель, то избавиться от него станет намного проще, какие бы меры безопасности он ни предпринимал — нельзя жить, любя кого-то, и при этом ничем не рисковать. И чем ярче и выраженней будет любовь, тем выше будет риск. — О чём задумался, Лайт-кун? Лайт вздрогнул, чуть не роняя с колен ноутбук: вот опять! Опять L незаметно подобрался к нему и чуть ли не в лицо ему носом своим любопытным тычется. Ну сколько можно?! — Ни о чём, — раздражённо отозвался он. — Просто нет настроения работать, — он захлопнул крышку ноутбука и поставил его на столик. L безотрывно смотрел на лицо Лайта и не слишком обратил внимание на то, что он делает. Это напрягало. — Перетрудился? Понимаю. Ты в последние дни очень напряжённый, Лайт-кун… — Тебе кажется. Просто ты застаёшь меня врасплох своими внезапными приближениями, и я… — L наклонился и весь изогнулся, чтобы заглянуть Лайту в лицо. Откинуть назад голову он не мог — затылок уже касался спинки дивана — и их лица почти соприкоснулись. L и не думал отодвигаться, и, когда он говорил, Лайт чувствовал его дыхание на своей коже — снова. — Я тебя смущаю, Лайт-кун? Пугаю? Возбуждаю? — Вот уж точно не последнее, — процедил он сквозь зубы, и L улыбнулся слегка безумной улыбкой. — А вот ты со мной как раз последнее и делаешь. — Я не нарочно. — Я знаю. Так что я с тобой делаю, Лайт-кун? — Раздражаешь. L кивнул. — Тоже неплохо. Возбуждение — это тоже раздражитель. — Отвали от меня со своими грязными фантазиями, Эл, пока я тебе ещё раз не двинул. — Отваливаю. Он и правда отстранился, а потом и вообще слез с дивана и вернулся в своё кресло. Лайт облегчённо выдохнул: наконец-то. Близость L вызывала у него не слишком однозначные эмоции. Раздражение, да — но и интерес. Желание обнять, ощутить его тепло. Когда L притворился мёртвым, Лайт ударил его не только из-за разочарования, что он жив — но и из-за того, что L заставил его поверить, что он впредь никогда не ощутит снова его тепло. Почему-то именно это вывело Лайта из равновесия: живой L, тёплый, его горячее дыхание — и холод мёртвого тела, человекоподобной куклы. Кто сейчас L? Один из самых незаурядных людей в мире, гениальный детектив, молодой мужчина, признавшийся Лайту в любви. Кем он станет, когда умрёт? Да никем — просто "чем", предметом, в котором когда-то была душа. Близость L, его прикосновения каждый раз заставляли Лайта вспоминать об этих мыслях, заставляли его вспоминать и о "предсмертном" их разговоре: будут ли они вместе после смерти? И вновь Лайт задумывался: а что там, на другой стороне? Что ждёт его там? Кто ждёт его там? Спросить было не у кого, да никто бы ему и не ответил. А вот L — он был здесь. Сейчас. И Лайт был готов проклясть его за то, что он заставлял его так чётко ощущать жизнь.