Падение ангелов

      Поглощение Тейи несколько тысячелетий назад фронтом варп-шторма привело к распаду системы этой звезды. Планета, на которой был дислоцирован орден, потеряла свою орбиту и была выброшена за пределы Сегментум Темпестус, где продолжила удаляться от края галактики в беззвездную пустоту, не имея больше своего солнца. Служивший домом остаткам ордена древний звездный форт «Фаэтон» класса «Рамиллис» был превращен техножрецами Марса в искусственное маломощное ядерное светило. К этому времени из имперских миров сюда поставлялось только ядерное топливо, необходимое для поддержания жизни на Гелии. Хотя излучаемой энергии и не хватало для полноценного фотосинтеза, потребности переживших катаклизм остатков населения вполне удовлетворяли атмосферные фабрики. Арсенал и запасы деталей для замены и ремонта оружия и брони ордена постепенно истощились практически полностью, и в последние свои дни орден вошел, имея «Фаэтон», с давно снятым вооружением и отказавшими двигателями висящий на орбите Гелии, в качестве своей главной и фактически единственной собственности.       Звездные крепости никогда не относились к списку вещей, которые можно легко забыть, однажды увидев. Космические твердыни размером с город среднего размера бороздили пространство, ощетинившись шпилями церквей и казарм, между которыми сновали бесчисленные сервиторы. Одна из таких твердынь, «Фаэтон», представляла собой не только зримое свидетельство могущества утраченной ныне технологии Темных веков, но и сама являлась свидетелем восходящей к древнейшим временам боевой истории Яростных Ангелов. Также она несла на себе печальный отпечаток существования в качестве обители умирающего ордена, пристанищем которому форту довелось стать на закате своих дней.       Подобно стальному левиафану, форт парил в пустоте над Гелией. Расположенные под его основанием атомные излучатели расцвечивали поверхность планеты под «Фаэтоном» красками дня, одновременно отбрасывая глубокую тень на высокие башни плывущего в высоте монастыря десантников. В вечной ночи их готические шпили устремлялись в беззвездную внегалактическую пустоту.       Часть пути от взлетно-посадочной палубы на одной из террас «Рамиллиса» до дверей кабинета магистра ордена пролегала мимо шеренг украшавших стены монастыря изваяний героев Астартес. Двое молчаливых десантников подобно живым копиям древних статуй нависли над античным оружием на своих постах у дверей главной базилики, к которой быстрым шагом приближался губернатор Бладворт в окружении едва поспеваюшей за ним свиты медлительных раскормленных чиновников и безмозглых сервиторов, еле ковыляющих, спотыкаясь.       Почему-то вид этих спокойных стражей, равнодушно следивших за приближающейся процессией, неожиданно для нее самой наконец успокоил воспаленное прикосновением к Хаосу сознание Эрики.       Через какое-то время, сидя в предваряющем покои магистра зале, девушка вслушивалась в приглушенно звучащие из-за тяжелых дверей кабинета голоса командующего орденом и губернатора. Азраил говорил по обыкновению тихо и спокойно. Эрика не слышала слов, но звук голоса магистра звучал почти насмешливым контрастом к истерическим выкрикиваниям Бладворта.       В том, что губернатор просто-напросто забыл пригласить ее с собой, Эрика убедила себя за несколько минут в степени вполне достаточной, чтобы решиться подойти к тяжелым дубовым створкам и незаметно проскользнуть внутрь.       — … ваша помощь! Соберите роты! На планете прорыв имматериума! — губернатор стоял спиной к ней, наклонившись вперед и упершись руками в огромный стол магистра ордена. Кресло для посетителей валялось на боку за его спиной. Изображение Сангвиния взирало на сцену мертвым взглядом с картины на стене.       — Ничего, с чем не смогли бы справиться силы планетарной обороны, полагаю — Магистр говорил отстраненно, будто мысли его сейчас принадлежали иному месту и, возможно, времени. Его рост вновь поразил Эрику, как это происходило каждый раз, когда она видела его. Угрюмый и слишком высокий даже для самых заслуженных ветеранов космодесанта, магистр Азраил казался еще больше из-за гротескных железных крыльев, сложенных за спиной наподобие плаща. Крылья были самой ценной реликвией ордена, владение Ангелов которой неоднократно оспаривалось и становилось причиной ожесточенных споров с Адептус Механикус и некоторыми департаментами Инквизиции.       Хотя автоматика громоздкого агрегата давно отказала, Механикус казалось невозможным представить, что техноеретический артефакт Темной эры оставался вне их распоряжения так долго. Ну, а радикальная ветвь инквизиции просто пыталась, как обычно, усилить свои позиции на вечном поле боя с врагами человеческого рода путем коллекционирования и запирания в хорошо защищенные хранилища каждого древнего артефакта с известным местоположением.       — Но почему? Я просто не могу понять! — губернатор прилагал видимые усилия, чтобы вновь не сорваться на крик, — Мы уже столетиями всецело зависим от вас, и именно в момент жесточайшей нужды вы решили отказать нам в помощи?! — Магистр отвернулся к окну, сложенные стальные крылья рассекли полумрак кабинета.       — Мы находимся в состоянии войны, как вам должно быть известно, — произнес он после паузы, разглядывая сквозь провал окна террасы «Фаэтона», вздымающиеся в космос строения монастыря, между которыми прохаживались братья ордена, и полукруг освещенной атомным светом Гелии вдали, — Наши резервы истощены, существование ордена под угрозой и древний враг уже у дверей. Кроме того… насколько я слышал, брат Вергилий согласился помочь вам, — указал он. Губернатор насмешливо фыркнул:       — Теперь вы издеваетесь надо мной. А этот ваш идиотский papierkrieg с Эк… — Бладворт раздраженно обернулся, заметил Эрику и смерил ее испепеляющим взглядом. Осекшись он отвернулся от Азраила, с трудом поднял кресло с пола и тяжело опустился в него с видом приговоренного, повесив голову и ссутулив плечи.       — Ладно, — проговорил он наконец тоном человека, отчаявшегося настоять на своем, — Я ведь уже послал другой призыв о помощи…       Магистр развернулся и уставился на губернатора тяжелым взглядом. Механический имплант на месте правого глаза десантника горел тусклым багровым огоньком, как пикт, ведущий передачу или принимающий сообщение.       — В представительство Синода на Эридане, — глухо признался губернатор, не поднимая головы, — Помощь от Маллеус не успеет прийти вовремя ни при каких обстоятельствах… а если и придет, то для жителей планеты будет означать наступление последнего часа. Эти фанатичные стервы обвинят в ереси и просто казнят нас всех, — Бладворт поднял на магистра измученный взгляд глубоко запавших глаз, — Я не хочу этого, магистр.       Рыцарь хранил молчание. Имплант подмигнул красным в последний раз и угас.       — Иногда Он не оставляет нам выбора. Что вам известно о текущем положении дел на Гелии? — неожиданно спросил он. Губернатор растерянно пожал плечами, опустошенно уставясь в темноту.       — Сейчас все должно быть в относительном порядке… связь с Темпльхофом потеряна, но прорыв варпа в мартириуме пока не распространился за его пределы, — первоначально застигнутый врасплох вопросом, чиновник взял себя в руки и потянулся к одному из внутренних карманов богато украшенного мундира за передатчиком, — Бладворт. Полный доклад по станциям, — произнес он в решетку вокса, наконец вытянув его наружу.       Искаженный километрами атмосферы и атомным сиянием Фаэтона голос из передатчика звучал спокойно и уверенно:       — Происшествий не зарегистрировано, губернатор, Арбитрес несут боевое дежурство по расписанию, все совершенно спокойно, сэр.       Губернатор кивком указал магистру на вокс и вопросительно посмотрел на него. Тот поманил его за собой и вновь повернулся к окну. Бладворт встал и настороженно подошел ближе. Магистр закончил набирать на консоли авгура какой-то код, и на глазах у изумленного чиновника окно превратилось в огромный дисплей. Дисплей был полон тьмы, изрезанной освещенными трансконтинентальными шоссе и световыми спрутами, явно представлявшими собой раздувшиеся пригородами и мануфакториями крупные города.       Однако ярче любых улиц сияли огненные точки пожаров, взрывов и одиночные вспышки выстрелов из крупнокалиберных орудий, видимые даже с орбиты.       — Что это?! — воскликнул губернатор дрожащим голосом.       С каждой секундой, с каждой новой вспышкой, знаменующей гибель очередной электростанции или целого городка, очередной освещенный сектор карты погружался во тьму. Некоторые из пятен света еще держались, однако тьма подбиралась все ближе к самым крупным из них, и остановить ее было некому.       — Темная сторона Гелии, — ответил космодесантник. Не отрывая глаз от экрана, судорожными движениями губернатор поднес вокс-передатчик к рту и опять затребовал доклад Арбитрес. На том конце раздался нечеловеческий всхлип, как будто кто-то смертельно больной и разлагающийся прочищал горло.       — Происшествий не зарегистрировано, губернатор, Арбитрес несут боевое дежурство по расписанию, все совершенно спокойно, сэр, — Бладворт издал рыдающий стон и пошатнулся.       — Сэр? — в голосе из вокса появились тревожные и заботливые нотки. — С вами все в порядке, сэр? Кстати, не хотите ли переговорить со своей семьей? Они здесь, с нами, и хотя прямо сейчас ваша супруга немного занята, ваши прекрасные здоровые дочери несомне…       Азраил сомкнул кулак на воксе губернатора и растоптал его в искрящееся месиво, швырнув на пол кабинета и опустив на него бронированную ногу.       — Столица, очевидно, во власти одержимых Хаосом, — сухо пояснил он, — для вашего рассудка гибельно иметь прямой канал связи с ними. Все равно, что говорить с варпом.       Губернатор не обращал на магистра никакого внимания. Он не мог оторвать взгляд от экрана, на котором гибла его планета.       Распространяясь из столицы, где располагался Темпльхоф, кроваво-красные и пурпурные пятна расползались по ее поверхности, обрываясь там, где в планетарной коре возникали и стремительно расширялись многокилометровые разломы. Пожары усиливались, судя по масштабам, уже целые города были охвачены опустошающим пламенем, заливая ярким светом сенсоры спутника Ангелов, зависшего на высокой орбите над темной стороной Гелии. Дряхлая автоматика перенастроила фильтры, и по дисплею на мгновение прошла цифровая рябь.       — Экклезиархия… Они пришлют помощь… Они спасут нас… Уничтожат демонов…— истерично шептал Бладворт, — Спасут нас! — он стремительно обернулся к магистру и ухватил того за складки адамантиевого плаща, глядя снизу вверх. Магистр внимательно изучал его единственным глазом.       — Я отдам приказ первой роте, — наконец пообещал он, — в конце концов, у нас с вами был договор.