Падение ангелов

      Наконец, уничтожение целой планеты, Гелии, окончательно очернило имя Яростных Ангелов и, на наш взгляд, низвело их в ранг отвратительнейших врагов Человечества — Excommunicate Traitoris, отлученных предателей.»       Симфония битвы звучала в ушах Азраила, стоявшего у стрельчатого оконного проема и наблюдавшего за сражением, панорама которого разворачивалась перед ним на террасах крепости-монастыря. Стаккато штурмовых и разрывающие барабанные перепонки удары тяжелых болтеров. Предсмертные вопли тварей варпа, извлекаемые священным оружием из арфы их материального тела, костей и жил. Во мраке сновали тени, сверкали вспышки выстрелов, пламя извергалось из стволов, и искры от столкновения громовых молотов с демонической плотью, а цепных мечей — с искривленных хаосом керамитовых пластин доспехов, осыпали все вокруг. Магистр перевел взгляд на Гелию, раскинувшуюся за террасами.       В атомных светильниках Фаэтона больше не было ни малейшей надобности ни у кого из каким-то чудом еще остававшихся в живых обитателей заживо пожираемой варпом планеты. Те были отключены вместе со стабилизирующей положение форта двигательной автоматикой. В ночной тьме на фоне далекого Млечного пути Гелия казалась черной дырой даже в чреве внегалактической пустоты; пожары давно погасли, и любые видимые признаки жизни на поверхности пропали вместе с ними. Орбитальные сенсоры рыцарей прекратили функционирование пару дней назад. Вскоре и их битва должна была закончиться — неостановимый поток порождений Хаоса ниспадал на Фаэтон с безмолвного мира, угрюмо повисшего в холодной бездне над звездным фортом. Запертые на орбите этого мира с мертвыми двигателями, без надежды на спасение, уже в течение недели молчаливо изничтожающие демонов братья неумолимо, по одному, отправлялись навстречу Императору.       Да, битва определенно скоро должна была закончиться, но совсем не так, как, несомненно, рассчитывали сущности Хаоса. Его десантники не умрут напрасно.       Азраил поднял ледяной взгляд и устремил его вдаль, сквозь пронизанную хаосом звуков тьму над побоищем, в которое превратились террасы Фаэтона. Он ждал гостей.       Маленькая сверкающая точка вынырнула из невидимых облаков на фоне мертвой планеты. Она безмятежно сияла неровным голубым светом, изредка подмигивая магистру. Затем вторая появилась в другом месте, и еще сразу десяток — с противоположной стороны темного диска. Все они были разноцветными, как и положено звездам.       Все больше и больше звезд Млечного пути сияло магистру из самых разных мест небесной полусферы по мере того, как загораживающая их прежде от его взора планета тихо распадалась на огромные осколки, расплывающиеся в разные стороны в космическом вакууме.       Магистр попытался отыскать Солнце, но шорох и затмившее ночной мрак за стеклом окна гнилостное сияние из глубины кабинета у него за спиной дали ему понять: пора начинать прием. Он обернулся, с вздохом расправляя железные крылья, сминающие и сметающие мебель в кабинете, разрывающие камень его стен, словно бумагу— впервые за сотни лет.       В самой сути доставшегося ему во владение артефакта Азраил всегда находил иронию. Сталь его крыл могла легким прикосновением разнести на осколки несколько дюймов бронированного оконного стекла, однако была совершенно неспособна помочь ему взлететь, только сильнее приковать к земле. Несколько кратких мгновений магистр потратил на размышления о том, какие метафизические параллели можно провести между этой ситуацией и сущностью неподъемного долга, который влечет за собой могущество.       Сжимая в бронированном кулаке массивную истрепанную рукоять выщербленного силового меча гротескных размеров и отделки, магистр оглядел восьмерку демонхостов, жадно уставившихся на него из глубины кабинета. Их конечности конвульсивно подергивались в ожидании битвы, а прекрасные полные губы извивались, шепча непристойности и извергая поток безупречно чистого безумия, облеченный в слова, услышав всего пару из которых бесповоротно утратил бы рассудок и самого себя даже самый стойкий из аскетов Экклезиархии. Перебирая в уме бесчисленные варианты грядущей схватки и ее исходы, мысленным взором Азраил бесстрастно наблюдал за тем, как чернильная скверна тварей бессильно бьется о ментальные стены его разума.       За ним, несомненно, пришли те самые демоны, что разодрали на части целую планету у него на глазах. Такая сила внушила бы уважение и трепет любому из смертных, но Астартес не были смертными и не знали страха. Сомнений в исходе этого инцидента ни на мгновение не возникло в выхолощенном от эмоций и лишних мыслей сознании Азраила.       «Враг космодесанта — враг Императора, и не может оставаться безнаказанным, где бы он ни находился, кем бы ни был, и какую цену ни пришлось бы заплатить за его падение», — всплыли в уме магистра строки из кодекса. Что ж, да будет так.       Он шагнул вперед и приступил к претворению в жизнь своей последней стратагемы.