Падение ангелов

      Поток истерических сообщений с поверхности Эридана, до того, как прерваться, свидетельствовал, что десант атаковал планету в полном соответствии со своей боевой доктриной, значительно отошедшей от максим Кодекса Астартес.       Неуклонно уменьшающееся число боевых братьев и необычное проявление гибельной Черной Ярости вынудили Ангелов принять на вооружение стратегию, на первый взгляд являющуюся неким незаконным отпрыском доктрин Черных Храмовников и Гвардии Ворона.       Прежде всего, орден не сражался в обороне, если избежать этого было возможно. В случае необходимости братья предпочитали сдавать позиции, чтобы отступить в глубокие тылы для перегруппировки и контратаки.       Что касается знаменитых «блицкригов», сделавших тактиков ордена звездами Сегментов Майорис, то обычно Ангелы скрытно и с огромной скоростью, предваряя наступление опустошительными диверсиями, выдвигались на позиции для начала полномасштабной яростной атаки всеми без исключения имеющимися в наличии силами на одну из позиций врага, либо по всему фронту боевых действий. Личные боевые качества, внезапность лобовой атаки и безупречная тактика обычно гарантировали успех каждого подобного наступления, несмотря на кажущийся катастрофически опасным подход. На первый взгляд примитивная доктрина проявляла бездонную глубину и оказывалась смертоносным орудием в руках братьев мрачного ордена, сражающихся на поле боя с силой, почти не уступающей таковой Роты Смерти своего легиона-пращура. Направление атаки в итоге неминуемо оказывалось имеющим критическое значение для обороны противника, и его потеря обычно знаменовала собой если не победу в кампании, то очередной стратегический успех ордена.       Нам доподлинно известно, что Эридане основной целью ордена стали орудия комплексов противокосмической обороны. Это вызывает интерес в первую очередь еще и потому, что до сих пор остается непонятным, каким образом Ангелы вообще оказались на орбите планеты.       Канонессу, неотрывно следящую полными ненависти глазами за десантными капсулами, сотрясла судорога, потом вторая. Ее черная, в геральдических лилиях броня, пошла трещинами, а тело заходило ходуном. Затем доспех не выдержал и разломился на части, выпуская наружу розоватое сияние и волны демонической плоти. С другими Сороритас тоже не происходило ничего хорошего: не отрывая злобного взгляда от исчерченных дымными следами небес, одна за другой они превращались в ранящие сознание своим видом порождения мрака, оставляя на расплывающейся пятнами гнили лестнице под своими ногами обрывки плоти, ткани и обломки композитной брони. Обратившись, они срывались с места и скачками уносились в сторону башен Эридана, где располагалась основная зона высадки десанта; рудиментарными крыльями помогали себе те, у кого он имелись. Другие внешне не претерпели никаких изменений, за исключением одного — их глаза превратились в пустые прорези, заполненные фиолетовым огнем. Одна из таких обернулась к Эрике, вывалила изо рта уже знакомый той длинный язык и начала подбираться к ней с пустым выражением на лице.       Нечто огромное и черное с грохотом приземлилось прямо на изображавшую Сестру тварь, с хрустом сминая остатки ее брони и искривившиеся кости. Оглушенная и отброшенная в сторону ударом, Эрика не сразу сумела прийти в себя и обернуться, чтобы увидеть, как штурмовик Яростных Ангелов в по обыкновению потрепанном черном доспехе схватил демонессу за ребра, видневшиеся сквозь пробитую в нагруднике дыру и, подняв в воздух, отпилил ей голову визжащим цепным мечом.       В исчерченных реактивными следами небесах над ними вслед за ускакавшими мерзкими тварями, обдав землю порывом самума, с ревом промчался уже знакомый девушке «Громовой Ястреб»; три его пулеметных башни прошивали воздух тяжелыми очередями спаренных болтеров, четвертая дымилась.       Резкий визг утыканной острыми зубьями цепи, вгрызающейся в позвоночник лже-сороритас, моментально привел девушку в себя, и не дожидаясь продолжения, она поднялась и побежала к дверям в собор, спотыкаясь и оскальзываясь на бегу.       Внутри было спокойно и удивительно тихо. Перед тем, как, используя весь свой вес, Эрике удалось закрыть за собой огромные створки, она бросила последний взгляд на город. Тот выглядел совсем не так, как раньше. Его некогда стройные башни теперь выглядели сделанными не из камня, а из плоти, и колыхались, подобно ловящим капли дождевым червям. Другие здания с такого расстояния по большей части выглядели наполовину разрушенными временем, и были увиты чем-то вроде лиан из розовой плоти, сквозь которые изредка проскальзывали фиолетовые молнии.       Орбитального лифта было просто не видно под таким же покровом, а в местах, где его поверхность еще проглядывала наружу, она напоминала скорее поверхность изъеденного гнилью желтоватого клыка какого-то огромного животного. Другие подобные клыки километровой высоты поднимались из земли тут и там, раздвигая мрачные джунгли багровой растительности, утыканные изрисованными символами Хаоса стволами батарей зенитного огня и жуткими военными лагерями. Эрика ужаснулась, представив, насколько сильным должно было быть колдовство, необходимое, чтобы скрыть явно давно попавший под влияние варпа город под тонкой иллюзией благопристойности. Теперь же между вздымающихся демонических зубов в этот сад плоти и на поверхность кровавых озер, кишащих неразличимыми отсюда кошмарными существами, под гром разрывов опускались с вздувшихся багровых небес, дымя и теряя на ходу отваливающиеся мелкие детали, испытанные в бесчисленных боях десантные модули Яростных Ангелов.       Эрика вложила в давление остатки сил и, наконец, закрыла врата. Она обернулась, тяжело дыша, прислонилась к ним спиной и оглядела полутемное помещение перед собой.       Перекрытия этажей и стен были уничтожены, превратив внутренности некогда грандиозного имперского собора в одно огромное помещение, накрытое сверху изукрашенным фресками и витражами куполом.       Нетронутый кардинальский трон возвышался в центре зала, углы которого терялись во тьме в сотнях метров впереди. Угнездившись на нем, древний высохший старик уже какое-то время следил за возящейся с дверью Эрикой скучающим взглядом, опершись морщинистым подбородком о кулак.       Девушка с ужасом почувствовала, как под его взглядом что-то заворочалось и зашевелилось глубоко внутри нее самой. Она упала на колени, прижимая руки к животу, и издала сдавленный крик, полный ужаса, почувствовав ладонями толчки, словно от растущего и яростно бьющегося под кожей клубка змей.       — Тебе понравились мои сады и их обитатели? — донесся со стороны престола оглушительный нечеловеческий шепот, взорвавшийся под сводами собора хором кричащих, стонущих и рыдающих отзвуков.       Страшная боль пронзила грудь девушки от звука этого голоса, будто что-то прогрызало себе дорогу наружу из ее чрева. Зрачки Эрики расширились, а дыхание перехватило; она опустилась на пол, будучи не в силах стоять, и закрыла глаза, пытаясь побороть всепоглощающую боль в чреве. Перед веками плыли цветные пятна. Странный злобный свист, делающийся все громче, стоял в ушах.       — Возрадуйся же теперь, ибо для тебя настал час присоединиться к… — возвестил старик, но окончание его фразы утонуло в сотрясшем собор грохоте.       Ливень обломков пробитого насквозь купола осыпался вниз, нечто массивное промелькнуло и врезалось в престол и старика на нем. Девушку отбросило ударной волной, и она врезалась спиной в тяжелую дверь. Что-то оглушительно хрустнуло, и внезапно боль ушла. Глотая пыль на каменном полу, Эрика с необъяснимым спокойствием осознала, что больше не чувствует своего тела ниже шеи. Все вокруг замерло на долгие мгновения, скрытое повисшей в воздухе пылью.        Затем железные крылья рывками, с лязгом распахнулись, и поднятые ими вихри разогнали пыль, открывая мутному взгляду Эрики магистра Ангелов. Тот возвышался над бесформенной грудой мяса и шитого золотом кардинальского тряпья, из-под которой по плитам пола разбегались, змеясь, трещины, быстро заполняющиеся густой багровой жидкостью.       За спиной Азраила огромная расправляющаяся мантия почерневшего, искореженного и перекрученного металла двумя крылами вздымалась в наполненный таинственными шепотами полумрак бывшего собора. Бритвенно-острое оперение бороздило гранитные плиты пола, оставляя в них глубокие рваные раны. Пристальный взгляд десантника был уперт в окровавленную кучу, а от его позы веяло напряжением.       Внезапно в воздухе раздался оглушительный вой, завершившийся ударом, от которого задрожали железобетонные стены, и Ангела отбросило назад невидимой силой, подкинув в воздух. Он рухнул на пол недалеко от парализованной Эрики, обломки окончательно сметенного силовым толчком купола падали вокруг них.       Девушка услышала металлический грохот, когда рыцарь прикрыл ее от камнепада одним из искалеченных крыльев.       — Ты наконец пришел, Азраил… — вновь зазвучал под куполом уже знакомый Эрике кричащий шепот, от которого раскалывалась голова. Труп кардинала содрогнулся и сел на полу среди обломков трона. У останков не было половины головы, в груди зияла обширная рана, а вся левая сторона была смята и превратилась в кашу из лоскутов кожи, жил и разорванных мышц — Тогда позволь мне…       Старик запрокинул голову и широко открыл рот. Его шея вздулась, как будто что-то поднималось по горлу изнутри, и из разверстой пасти вылезла рука в изукрашенной яркими узорами когтистой латной перчатке, затем вторая. Сам огромный зал конвульсивно сократился несколько раз и новые мелкие обломки осыпали градом магистра и писца.       Разрывая смертную оболочку и стряхивая с себя клочки останков священника, в двадцати шагах от них из варпа поднимался огромный мерцающий, и, казалось, постоянно меняющий форму демон в нечестивом подобии силового доспеха; в руке он держал огромный металлический посох, усыпанный безумно вращающимися глазами и оскаленными, рычащими пастями со свисающими языками.       Магистр поднялся на одно колено и следил за преображением, опершись на обугленный и потухший силовой клинок.       Ветер нес из долины шум битвы, эхо которого доносилось до ушей присутствующих в горном соборе.       Тварь расправила кожистые крылья, с которых свисали спутанные грязные волосы, и взревела:       — Узри же цель создания твоего ордена «благородными» отцами-основателями! Я! Я, испивающий души системами, пожирающий вашу империю изнутри и танцующий на ваших костях, — он потряс посохом и в багровых небесах у них над головами заплясали пурпурные молнии — Моя смерть! Узри мою силу и скажи, что же ты, по-твоему, можешь сделать с существом, уже во второй раз безнаказанно вгрызающимся в сердце твоего драгоценного генетического наследия? — демон впадал в неистовство, — Существом, отыскавшим и уничтожившим твой дом за границами сущего, и только по воле счастливого случая не добравшимся при этом до тебя? Существом, подарившим вам благословение Черной Ярости, от которого ты и твоя банда неблагодарных ренегатов в своей гордыне посмели избавиться!       С замиранием сердца девушка осознала, что видит перед собой архитектора укоренившегося в самом сердце Империума дьявольского плана, жертвой которого пали уже две планеты и венцом которого должно было стать окончательное уничтожение целого капитула Астартес.       Губы до сих пор молчавшего магистра искривились в злобной усмешке.       До сих пор Эрика не догадывалась, что Ангелы вообще умеют улыбаться, и вид этой кривой ухмылки на давно знакомом бесстрастном лице потряс ее намного сильнее, чем все, произошедшее до того. Она мгновенно поняла, что это значит.       Демон замолчал, осекшись.       — Мы так и не научились избавляться от Ярости, — сдавленным голосом произнес магистр, постепенно меняясь в лице. Вены на его висках набухли, а на скулах заиграли желваки. Было видно, как он постепенно позволял древнему генетическому безумию охватить себя, — …только сдерживать ее течение. Пока сами этого хотим! — зрачки Азраила внезапно резко сузились. Бледное лицо неузнаваемо исказилось чудовищной судорогой мимических мышц, и Эрика увидела, как сквозь знакомые спокойные черты проступают другие, виденные ею ранее только на портретах времен Ереси и пылающие нечеловеческой яростью. С обреченностью она поняла, что магистра больше нет.       — И здесь нет никого по имени Азраил, тварь! — голос десантника загрохотал меж стен зала, наращивая силу, — Перед тобой Сангвиний! Из глубины тысячелетий я восстал за тобой! — проревел он последние слова и, вскочив с пола, с оглушительным лязгом раскрыл изломанные крылья.       Демон издал ответный ужасающий рев и бросился навстречу рыцарю.       Сквозь пожирающую сознание боль ничком лежащая на полу Эрика обратила взгляд к небу, чья высота теперь не была скрыта от нее более не существующим куполом храма. Ей показалось, что облака клубятся под ней, а сама она замерла над бездной за мгновение до начала вечного падения. Она взмолилась Императору, не о помощи, но о смерти. «Спаси нас», — повторяла она про себя, — «не дай нашим душам кануть в варп, уничтожь их Своей дланью, но не позволь пожрать порождениям Хаоса!»       И с оглушительным грохотом разверзлись небеса.