Я так и знала... Плюс один

Я вздрогнула от неприятно знакомых интонаций, всколыхнувших в памяти самые болезненные моменты: таким же тоном говорила, ревнуя, Нами, насмехался Ло, пытался образумить Вадик. Ненавижу эту вкрадчивость. Чужие пальцы изучающе прошлись по моему предплечью и сомкнулись на запястье ниже браслета. – Хр-р, кха-кха, – самым саркастическим тоном отозвалась я, не поворачивая головы. Тебе интересно – ты и выясняй, а я говорить не могу. Хотя у меня вот тоже вопрос назрел: откуда он про браслет узнал? На листовке-то моя прелесть в кадр не попала. Я даже руку не стала вырывать, раз вред причинять не собирается, чего дергаться? Прошли те времена, когда я бросалась грудью на амбразуры, теперь я предпочитаю вселенский дзен. По мере возможностей. – Хейджи-кун! – позвал его кто-то из глубины помещения. – Тебя Рин-кун по ден-ден-муши вызывает. – Сейчас подойду, – откликнулся рыжий и вновь зашептал мне на ухо: – Мы к этому вопросу еще вернемся, – и ушел на голос. Конечно, вернемся, не у тебя одного любопытство в интересном месте зудит. Я вернулась к разглядыванию своего плаката. Где же меня подловили? Судя по голой шее, то явно не на острове Золотого льва – он все-таки зимний. И не Тортуга, там я вроде бы не была такой серьезной. Значит, остается тот бой на корабле Морского Дозора, когда я чуть заживо не сгорела… Ну да, вон и краешек воротника серой рубашки виден. На губы сама собой наползла безрадостная усмешка: прям дежавю – опять я чуть не сгорела и хожу в обмотках! – Эй, Иририн! – внезапно выдернул меня из задумчивости голос Хейджи. Я резко повернулась и вздрогнула, судорожно хватая ртом воздух и глядя на высокого мужчину, что стоял рядом с ним, буквально впившись в меня взглядом. Один удар сердца, и он, замолкнув на полуслове, стремительно рванул ко мне. Стоило увидеть их рядом и все встало на свои места. Теперь понятно, почему эта рыжая морда показалась мне знакомой: Хейджи выглядел как мейл версия Нами! С глазами моего любимого Санджи, который в этот самый миг моего запоздалого озарения остановился в шаге от меня. – Ира… тян?!.. – неверяще, шепотом. Господи! Ты не забыл! Смотрю на него во все глаза, не в силах шевельнуться, и понимаю, что ничегошеньки для меня не изменилось. И он тоже не сильно изменился – все так же идеален. Даже шрам, пересекающий левую щеку и чуть оттягивающий внешний уголок глаза вниз, что придавало его лицу печальное выражение, нисколько не портил его, а скорее придавал очарования. – Нет, конечно же, нет, – проводит рукой по лицу и с чуть печальной улыбкой произносит: – Вы ведь ее дочь? – взглядом указывая на мою листовку. От его слов внутри словно отпускает какую-то пружину и наружу рвется истерика. Всхлипнув, делаю шаг вперед, прижимаясь лбом к его груди, и, обняв за талию, мертвой хваткой вцепляюсь в рубашку. Как прежде. Вновь я вдыхаю тот самый кружащий голову запах сигарет и гвоздики, и опять реву. На мгновение замираю, когда его руки крепко обнимают меня, а над ухом раздается восторженно-удивленный шепот: – И… моя?! Кое-что тоже не поменялось. Смеюсь сквозь слезы, крепче прижимаясь к нему. Ну и пусть, пусть считает дочерью. Я и так уже счастлива. – О! Так у меня сестрица единокровная нарисовалась? – ядовито усмехается Хейджи. – Ну надо же! Теперь уже сомневаюсь, а стоило ли тебя спасать? Может, надо было это на папочку оставить? Чтобы он себя героем почувствовал, а? – поднимаю заплаканное лицо. Он, медленно проходя рядом, смотрит на меня почти с ненавистью. Точно как его мать. – Хейджи! – Санджи пытается хватить его за руку, но тот резко дергает ею, отмахиваясь: – Наслаждайся общением. Ты же так мечтал о своей собственной маленькой принцессе, – бросает через плечо, на мгновенье задержавшись в дверях. – Эй, Иририн, жаль, что ты тогда не согласилась. Отличная бы получилась шутка, – он жестко усмехается и пропадет из вида. – Черт! Мелкий поганец! – со вздохом восклицает мой «папочка». – И вот каждый раз так! Не волнуйся, – мягко улыбается он, гладя меня по голове, – остынет и вернется. Всем саке за счет заведения, – объявляет он, приобняв меня за плечи. Его слова встречают бурной радостью и одобрительными криками. – Хейджи сказал, что ты не можешь говорить. Позже прибудет мой друг. Он врач. Ири-тян, правильно? Я покачала головой и ткнула пальцем в листовку – ты должен звать меня моим именем. – Ты тоже Ира? – непонятно, чего больше в его голосе: печали, радости или удивления. Киваю и опять обнимаю его, прижимаясь к груди. Впервые я слышу, как его сердце, сбившись с привычного ритма, бешено колотится, почти оглушая меня. И я знаю, что сейчас он любит меня больше всех на свете, пусть даже эта любовь совсем не та, о которой я так долго мечтала. – Пойдем, Ира-тян. *** Оглядываю выделенную мне комнату, просторную, светлую и изящно обставленную. Даже гардероб полон женских вещей. Комната Нами уже несколько лет. «Самая лучшая в доме», как виновато сообщил мне Санджи. Кто бы сомневался. Интересно, мне стоит сказать ей «спасибо» или пойти и исполнить обещанное? А, неважно. Сейчас неважно. Пока важно отмыться и поесть, потому что ела я мало и давно. И еще мне совершенно не нравится ходить лысой, особенно после полного жалости взгляда, которым одарил меня любимый «папочка», когда я сняла бандану. Размотав в ванной бинты, я удивленно разглядывала в зеркале свое тело. Ожоги как таковые были несильные. Черные гематомы поперек бедер, там, где мне придавило ноги сидением. Синяки и мелкие ссадины на руках. Ну, и переливающийся, как прежде, всеми цветами радуги короткий ежик на макушке. Надо бы вспомнить былые навыки и попробовать отрастить шевелюру до приемлемой длины. Нажимаю кайросеки на браслете, первым делом расплескиваюсь по полу и собираюсь заново. Совершенно другие ощущения! Никаких проблем с контролем, тело слушается идеально. Глянув в зеркало, подвисаю с раскрытым от удивления ртом. Волосы теперь той самой длины, которая была у меня до посадки в злополучную электричку. Через пару минут отвиснув, наращиваю волосы до талии и касаюсь кайросеки. Лишняя длина расплескивается по полу, и никакого ежика – та самая комфортная мне стрижка чуть выше плеч. Не знаю, что за свойство, но я однозначно рада. Успеваю только умыться да руки помыть, как в дверь раздается деликатный стук: – Ира-тян, ты закончила? – ласково произносит Санджи, и внутри у меня разливается тепло. – Врач уже здесь, мы ждем тебя в твоей комнате. Быстро прячу волосы под бандану, дабы не разрушать образ и иду сдаваться эскулапу. Надеюсь, у Чоппера найдется та чудесная грязь с острова Золотого льва. Однако реальность в очередной раз заявила, что хрен тебе, Ирка, а не нормальное развитие событий, потому что в комнате вместе с Санджи меня ждал не Чоппер, а Трафальгар Ло собственной татуированной персоной. Вот у меня в тот момент, наверное, было феерическое выражение лица. – Действительно, копия. Интересно, почему твои дети похожи на твоих женщин и совершенно не похожи на тебя, а, Черная Нога-я? – усмехнулся Ло, окинув меня взглядом, и повернулся к Санджи. – Хотя это твои проблемы, я не для этого прибыл. Ну, иди сюда, копия, – поманил меня пальцем Трафальгар и подвел к окну. – Открой рот и скажи «а-а-а», – я хихикнула: уж слишком он напомнил мне в этот момент наших отечественных педиатров. – А может быть и не копия, – едва слышно прошептал он, пристально глядя мне в глаза. Я прикрыла их, подтверждая. – Давай, давай, нечего тут хихикать, – уже громче произнес он, поигрывая блестящим металлическим шпателем. Я со вздохом широко разинула рот, предоставляя отличный обзор. Холодный металл коснулся языка, прижимая. – Резко вдохнула ртом горячий воздух или пар? – киваю. – Ничего страшного, думаю, что день-два и ты снова заговоришь, – обнадежил Хирург Смерти, убрав инструмент, и легонько стукнул пальцами по подбородку, призывая прикрыть варежку. – А теперь раздевайся. Я, как дисциплинированный пациент, без тени сомнения начала разоблачаться из выданной Хейджи спецовки. Тем более что ни людей вообще, ни врачей в частности не стесняюсь уже давным-давно, а этих вот двоих конкретных мужчин, видевших меня не просто голышом, а и в совсем уж непотребном виде, стесняться вообще глупо. Только мой самопровозглашенный папочка так совсем не считал. – Ты что это, сволочь, задумал сотворить с моей дочерью? – внезапно выдал Санджи, грозно глядя потемневшими от гнева глазами. У меня от удивления аж одежда из рук выпала, Ло вообще накрыл лицо ладонью. – Я не позволю даже пальцем к ней прикоснуться! – Я вообще-то врач, а вот о чем думаешь ты, Черная Нога-я, тот еще вопрос, – Трафальгар покачал головой. – Рум! Шэмблс! – на месте Санджи появился булыжник. – Иди проветрись, папаша, – выглянув в окно, крикнул он. – А теперь ты, Ира-я, – повернулся ко мне. – Не хочешь признаться и прекратить уже это фарс? – я жестами показала, что говорить не могу, потому и признаться никак. – То есть хочешь подождать, пока голос не вернется? – энергично киваю, подтверждая. – Ладно, дело твое. Так что там с тобой стряслось? Осмотрев меня, он вытащил из классического докторского саквояжа, который я поначалу и не приметила, большую банку с какой-то субстанцией болотного цвета и вручил мне со словами: – Мажешь все, как тогда на горячих источниках, через полчаса смываешь. Отца попроси, – усмехнулся он на мой беспомощный взгляд, делая шаг к двери и распахивая ее. В комнату на всех парах ввалился «папа». – Ребенку намазаться помоги, рыцарь печального образа, – Ло усмехнулся и вышел. Боже! Как же Санджи смущался и отводил в сторону взгляд, когда я вручила ему банку! Повернулась спиной и, прикрыв глаза, закусила губу, чтобы не застонать от удовольствия, когда его ладони аккуратно размазывали мазь-грязь по плечам и спине. Иногда ежась от пробегавших по телу мурашек, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не развернуться на сто восемьдесят градусов и не показать наглядно, кем я его считаю. – Эм, Ира-тян, – тихо произнес он, прекратив меня мазать. – Думаю, что дальше ты уже и сама справишься, а я пойду, пожалуй, – он неловко улыбнулся, когда я повернула голову. – Ужин через час, тебе ведь хватит времени? – я кивнула, и он спешно ретировался. Полчаса ожидания в грязи тянулись бесконечно долго. Казалось, что минутная стрелка на часах сдвигается на одно деление вперед и на два назад. За окном уже давно стемнело, а на улице зажглись фонари, когда наконец-то истекли положенные тридцать минут. Я быстрым шагом направилась в ванную. Памятуя о том, сколько я мучилась в прошлый раз, отмываясь, решила не рисковать и, встав под душ, сразу же расплескалась. Собравшись, с нескрываемым удовольствием убедилась в правильности своего решения: ни следа грязи или ожогов, синяки и гематомы рассосались, осталось лишь несколько ссадин. Почему так? Кто знает… Если не забуду, спрошу у Ло. Глядя на себя в зеркало, не удержалась еще от одного эксперимента. Укоротила волосы до прежнего непрезентабельного ежика, ибо условное инкогнито хотелось сохранить до момента, когда нормальное общение не будет такой проблемой. Заодно заклеила пластырем и тонкую полоску шрама, хоть в глаза не бросается, но слишком уж демаскирует, особенно перед тем, на чьих глазах я его получила. Усмехнулась своему отражению, запахивая халат. Почему-то надевать вещи, принадлежащие Нами, не хотелось совершенно, несмотря на то, что многие были абсолютно новыми. Интересно, куда делся мой гардероб? Надо бы у Ло выяснить. Я спустилась на первый этаж и пошла на запах, ибо путь мне был знаком только в бар, но вряд ли ужинать нам предстояло именно там, значит, либо кухня, либо столовая. Долго блуждать не пришлось: через пару поворотов я вырулила к нужному месту. Да, расстарался «папочка» на славу, а учитывая, что есть нам предстояло вдвоем, то меня посчитали аппетитом не уступающей Луффи. С другой стороны, чем не свидание? Слишком мало их у меня было, чтобы не тешить себя иллюзиями на эту тему. – Ира-тян! – радостно улыбнулся Санджи, пододвинув мне стул. – Надеюсь, ты не придала словам Траффи большого значения? – я непонимающе уставилась на него. – Что мы не похожи, – было бы очень странно, будь я на него похожа. – Тебе ведь двадцать один год? – я удивленно моргнула, откуда знает? – Значит, ты точно моя дочь, – с довольным видом заключает он. А вот и ответ на вопрос, сколько времени здесь прошло. Интересно, а сколько в таком случае Хейджи? Неужели ровесник? Между тем все эти мысли не помешали мне в полной мере насладиться волшебным ужином. Все, что я люблю, даже «Роза Тортуги», которую мне налили, выяснив, что я совершеннолетняя. Это было так мило, что я постаралась жестами выразить, насколько мне все нравится. – Я взял на себя смелость приготовить то, что любила твоя мама, – внезапно произнес Санджи. Повисла неловкая пауза. Я опустила голову и сжала в руках салфетку, отложив приборы в сторону. Почему мне кажется, что на моем месте сейчас ему хотелось бы увидеть постаревшую сорокадвухлетнюю Иру? Сердце болезненно кольнуло. Докатилась! Ревную к самой себе! Причем к постаревшей. Клиника, а со стороны так вообще комплекс Электры налицо. Сил находиться с ним рядом не было. Я поднялась и, как могла, изобразила, что пойду спать. Он натянуто улыбнулся, кивая, и пожелал спокойной ночи, не забыв предложить проводить до комнаты. Я отрицательно покачала головой, выходя. Я же прекрасно знаю, что ты этого совершенно не хочешь делать. *** Проворочавшись на кровати пару часов, но так и не сумев заснуть или хотя бы задремать, я решила, что мне необходим свежий воздух. Привычно заблокировав силу дьявольского фрукта и завернувшись в простыню на манер тоги, я пошлепала на выход, ибо окно меня почему-то не устроило. Не иначе как чудом добравшись до задней двери, которая еще и незапертой оказалась, я выбралась наружу. Едва ощутимый ветер приятно холодил кожу, неся с собой аромат цветов и дыма. В небе сверкали, складываясь в незнакомые созвездия, чужие звезды. В отличие от не смолкающих даже ночью мегаполисов моего мира, здесь ночная жизнь не была столь шумной и активной, и потому летняя ночь ласкала слух стрекотом кузнечиков и цикад. Прикрыв глаза, я замерла на крыльце. Мне хватило нескольких минут, чтобы обрести душевное спокойствие. Завтра все встанет на свои места. Прямо утром пойду и во всем признаюсь. Представив, какую пантомиму мне придется разыграть, чтобы только донести свою мысль, я тихонько рассмеялась. А уж убедить в этом… Боже, помоги! Передернув озябшими плечами, я, глубоко вдохнув, сорвала пластырь со щеки и вошла в дом. Задумавшись, я медленно брела, глядя исключительно под ноги, ну и, уподобившись Зоро, зарулила куда-то не туда. Потому что, сделав шаг в комнату, которой внезапно закончился коридор, была встречена шокированным возгласом: – Ира-тян?! Это ведь, правда, ты?!