Грани Любви. Мускусный персик

— Ты уверен, что это так уж необходимо? — я снова попытался вразумить Гукки, потому что устал стоять задрав голову, пока тот с энтузиазмом законченного модного фанатика предпринимал уже четвёртую попытку завязать мой галстук каким-то мудрёным узлом. — А как же! Ты же не каждый день женишься, поэтому сегодня должен выглядеть безупречно… — он нахмурился и вновь принялся развязывать то, что навязал. — Нет, опять как-то не так… О, вроде вспомнил! И не вздыхай, как будто я тебя пытаю, неблагодарный. Я же для тебя стараюсь. Та-а-ак, ну вот, теперь всё правильно. Готово! Смотри, ну как? — Э, хорошо, наверное, — не стоило говорить другу, что я особой разницы между обычным узлом и его творением не заметил. Чонгук закатил глаза, мигом раскусив меня, и махнул рукой, мол, что с тебя взять? — Да что б ты понимал, — поправив воротник моего пиджака, он довольно цокнул языком и подвёл итог: — Красавчик! Был бы я омегой, сам бы тебя за шкирку к алтарю потащил. — Прости, конечно, но даже в виде омеги ты был бы не в моём вкусе, — остудил я его пыл. — Ну, ещё бы, — ничуть не обиделся Гукки. — Куда мне до твоего жениха. Отхватил же ты себе красавчика. Слушай, может, твои родители и мне такого очаровашку найдут? — А ты попроси их. — Нет, знаешь, пожалуй, я передумал. Уж не обижайся, но, зная, как твой папа относится к таким, как я и Джун… — друг потешно скривился, а я рассмеялся, о чём тут же пожалел и схватился за голову. — Болит? — всполошился Гукки. — Сейчас таблетку поищу! С виноватым лицом он умчался на поиски лекарства, оставляя меня в одиночестве. Джун еще минут пять назад сбежал под предлогом узнать, как идёт подготовка к свадьбе, а на самом деле делая ноги от дружеских подколок Чонгука на тему «а когда ж тебя женить будем, старичок?». Решив открыть окно пошире, чтобы впустить побольше свежего воздуха, несущего с собой лёгкий аромат цветов, оглядел заодно сад, где вовсю сновали расторопные официанты, сервируя пронумерованные столики. Белоснежные скатерти и букеты из чайных роз; фарфоровая посуда, хрустальные бокалы и небольшие милые памятные подарки для каждого гостя; деревья украшенные светодиодными гирляндами и маленькими круглыми стеклянными подсвечниками с плавающими свечами, которые с наступлением темноты зажгут, создавая, несомненно, сказочную атмосферу. Всё, как хотел Хосок, — красиво, но никаких излишеств, выходящих за грани разумного. Всего столиков было восемнадцать, если не считать тот, за которым будем сидеть мы вместе с нашими родителями. И каждый рассчитан на шесть человек. Гостей планировалось весьма малое количество для подобных мероприятий, но это я упёрся, что ни к чему нам огромная толпа малознакомого, а то и вовсе неизвестного народа. Жених меня в этом поддержал. Выпив немного холодной воды, чтобы промочить горло и освежиться, уселся на диван в ожидании таблетки, вертя в руках бархатную коробочку с обручальными кольцами. Даже не верится, кажется, только ведь недавно мы обручились, и уже свадьба. Время пролетело совершенно незаметно. Но, скорее всего, это потому что я был весь в делах и заботах, посвятив себя своему ресторану, который, слава богу, достроили, и отвлекаясь лишь на самые важные дела. Такие, как ужин, который всё же случился за пару дней до помолвки, и где я, наконец-то, познакомился с родителями Хосока. Его отцом оказался рослый видный альфа с каштановыми волосами и притаившейся в глазах иронией, а папа был статным и молчаливым омегой, внешне очень похожим на сына. Они были красивой парой и, изучив меня внимательными взглядами, весьма доброжелательно отнеслись ко мне. Так что всё прошло мирно и тихо. Как и помолвка, которая состоялась в самом узком семейном кругу и походила, скорее, всё на тот же семейный ужин. Как позже выяснилось, то было желание моего будущего супруга. Даже прессе о ней сообщили лишь через несколько дней. Кольцо село на палец Хосока как влитое, а мне достался удивлённо-благодарный взгляд, а потом ещё и тихое «спасибо» за то, что прислушался и выбрал украшение, которое явно пришлось по вкусу. За столом довольно долго и нудно выбирали дату бракосочетания и в итоге назначили это великое событие на середину августа, решив, что к этому времени и наш дом будет полностью готов, и к самой свадьбе всё подготовить можно. Хосок, спокойный, будто познавший нирвану буддист, и погружённый в какие-то свои думы, оживился лишь, когда зашла речь о том, где и как всё будет проходить. Он твёрдо настоял на том, чтобы тихая элегантная свадьба состоялась в их загородном особняке, дескать, ему так будет спокойнее и комфортнее, дав при этом жёсткий отпор моему папе, мечтавшему закатить воистину грандиозный праздник. Отец Хосока поддержал своего, очевидно, что любимого отпрыска во всех его просьбах, так что победа осталась за ним. А лично мне к тому моменту просто хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, не важно, где и с каким размахом. И как только я добрался до своей квартиры в тот вечер, то вызвонил друзей и хорошенько запил состоявшееся сомнительное торжество в отличной компании. За всё оставшееся до дня «икс» время с женихом мы виделись всего несколько раз. Один из них и вовсе случайно, когда я в промежутке между деловыми встречами решил заехать в дом, посмотреть, как там обстоят дела, то неожиданно застал там и Хосока, прибывшего туда по тому же поводу и уже отчитывающего нанятого нами дизайнера. Как оказалось, причина недовольства крылась в том, что мой жених был абсолютным перфекционистом, а бедный дизайнер решил посвоевольничать и в его ванной комнате стены выкрасить в более холодный бирюзовый оттенок, робко мотивируя это тем, что окна выходят на солнечную сторону и так будет лучше. Решив не вмешиваться, я от греха подальше пошёл с проверкой в свою спальню, в которой, к счастью, всё пока было, как мне и хотелось. После осмотра и раздачи указаний рабочим, как воспитанный альфа, пригласил Хосока на обед, но тот отказал, потому что ему нужно было успеть на частный урок танцев. И, судя по тому, как радостно вспыхнули его глаза, занятие это было с более чем приятным учеником. А скорее всего — с самым любимым. Помимо этого, мы встречались на примерке костюмов и парочке семейных сборищ, на которых обсуждались тонкости брачного контракта. Хотя что там обсуждать? Всё равно статусный брак в подавляющем большинстве случаев — это на всю жизнь. Развод, конечно, возможен, да только сторона, провоцирующая его, останется с голым задом. Ведь такие браки заключаются не по великой любви — это тонко и тщательно продуманные сделки, так что и весомые гаранты необходимы. Поэтому проще по возможности наладить с супругом дружеские отношения, чтобы всем было хорошо. Случается, правда, и любовь, но редко. Чаще происходят странные несчастные случаи с одним из супругов. Но надеюсь, в моём браке всё же будет царить мир. Также целых три раза мы выходили в свет, поскольку приглашения на различные мероприятия, приходившие или мне, или Хосоку, теперь неизменно были на два лица с указанием имени будущего супруга, потому как мы стали уже официально обручённой парой. Первый наш выход состоялся, когда Чонгук, решившийся попробовать себя в бизнесе, пригласил нас на открытие своего первого бутика брендовой одежды и аксессуаров. Там-то я и познакомил друзей с женихом, который их быстро очаровал. Это меня не удивило, поскольку на тот момент я уже успел заметить, что омега обладает каким-то удивительно притягательным обаянием, что практически неизбежно пленяло всех на своём пути, и устоять перед которым было непросто. Вот и Джун с Гукки сдались почти без боя. Потом была премьера спектакля, весьма скучного, надо заметить. А вот на выставке именитого и модного художника уже Хосок представил мне своего друга — Пак Чимина. Наследник модного дома, невысокий, очень ладный и аппетитный пепельный блондин был на редкость прелестным и умудрялся сочетать в себе дружелюбную общительность с застенчивостью, довольно нетипичной для омег высшего света. Также я узнал, что Чимин младше Хосока на год, учились они в одном университете, и на данный момент он преподаёт в школе моего жениха классические танцы, получая от этого занятия массу удовольствия. В общем, мои «свидания» с Хосоком с момента помолвки и до сегодняшнего дня можно пересчитать на пальцах. И я уверен, что не только наша занятость тому виной. Наверное, мы оба стремились прожить оставшиеся до свадьбы месяцы, уже прочно связанной, но пока ещё холостой жизни так, как привыкли и как нам хотелось. Пытались надышаться относительной свободой и не особо жаждали общества друг друга, ведь у нас впереди годы и годы, чтобы насладиться им сполна. И сегодня отсчёт начнётся. А ещё, чем ближе была свадьба, тем ярче становились волосы Хосока, поскольку он решил вернуть их настоящий цвет. И неделю назад, когда мы собрались, чтобы в присутствии родителей и адвокатов в торжественной тишине подписать брачный контракт, я узрел жениха во всей красе и понял, что моим супругом будет ухоженный огненно-рыжий лис. Но этот цвет нисколько его не портил, на удивление удачно гармонируя с оттенком кожи и тёмно-карими глазами. Разве что красота омеги теперь стала куда более заметной и вызывающей. День клонился к закату, жара чуть спала, все гости были в сборе, и до начала церемонии оставалось всего минут десять. Головная боль почти утихла, благодаря таблеткам, которые с подобострастием вручил мне Гукки. Вину друг чувствовал не просто так, ведь именно он позавчера вечером, когда мальчишник только начинался, героически бил себя в грудь, обещая следить, чтобы я не перебрал и с утра был бодрячком. Но… Мальчишник в «Цветах уда» удался на славу — проснулся я вчера около часу дня, второй раз в жизни с двумя омегами в постели и совершенно жутким похмельем из-за того, что перебрал любимого абсента. Джун и Чонгук тоже были хороши. Так что весь остаток дня и всё сегодняшнее утро мы с друзьями всеми силами приводили себя в порядок, чтобы выглядеть достойно, а не как свежеподнятые зомби из фильма ужаса. Что старался над своим внешним видом я не напрасно, стало понятно, стоило мне только увидеть Хосока. Тот, разумеется, был идеален: белая шёлковая рубашка с небольшим бантом, светло-кремовый костюм в тон к моей сорочке, декорированная жемчугом изящная бутоньерка из белой розы в обрамлении каких-то симпатичных мелких цветочков, чуть подведённые глаза и едва уловимый шлейф уже знакомого, немного терпкого аромата — карамель, оттенённая смолянисто-дымными нотами. Видимо, это любимый парфюм омеги для серьёзных событий, поскольку я уже ощущал его на нём в дни помолвки и подписания контракта. Дополняла вид образцово-показательного жениха полнейшая безмятежность. Я, кажется, и то больше нервничал, чем Хосок, стоя перед алтарём и слушая речь священника под раздражающий стрёкот фотоаппаратов приглашённых журналистов. Но когда я, сам уже окольцованный, сняв помолвочное кольцо и украсив им безымянный палец на другой руке, на его место надевал обручальное, то руки Хосока всё же подрагивали, выдавая волнение. А затем настал черёд традиционного поцелуя. Да и пресса алчно жаждала красивого и романтичного кадра для глянца. Посему, обхватив тонкую талию новоиспечённого супруга, притянул того к себе поближе, собираясь совсем легонько поцеловать. Хотя скрывать не стану, что не отказался бы попробовать его на вкус как следует, ведь как и любой привлекательный омега, он вызывал вполне понятные желания. Я уже почти прикоснулся к его губам, но в последний момент он чуть повернул голову и невесомый поцелуй пришёлся в самый их уголок. Но и этого хватило, чтобы тут же отстранившийся от меня Хосок вдруг покраснел, стыдливо опустив ресницы, приводя этим в ажиотаж журналистов и в умиление гостей. И озадачив меня. Либо он был прекрасным актёром, способным на публику сыграть стеснительную добродетель, либо… Да ну, не может быть, чтобы в двадцать четыре года, да с такой эффектной внешностью — и совсем недотрога. К тому же, если у него есть любимый, то не сказки же они друг другу наедине рассказывают. Но с другой стороны, слишком естественно выглядела эта реакция, да и я ясно почувствовал, как он моментально напрягся и как сбилось его дыхание, стоило мне чуть склониться к нему. Долго размышлять на эту тему мне не позволила толпа родных, друзей и знакомых, жаждущая поздравить новобрачных. Среди гостей оказался ещё один друг Хосока — Ким Сокджин, или, как мне позволили, просто Джин, красивый и стройный, весьма сдержанный омега. Нас представили друг другу, а затем и я представил Намджуна и Чонгука друзьям супруга. Наверняка мы ещё не раз пересечёмся все вместе, так что стоило воспользоваться случаем и не откладывать знакомство. Потом было вручение подарка в виде подвески Хосоку, которую я надел на его шею, а тот, улыбнувшись, отдал мне конверт с дарственной на винодельню. Затем мы немного попозировали для прессы, представители которой, получив вожделенные кадры, быстро собрались и, наконец-то, отправились восвояси ваять свои статьи. Празднество постепенно набирало обороты. Потрясающей красоты закат раскрасил небо во все оттенки золотого и розового, лилась ненавязчивая лёгкая музыка, гости, провозглашая тосты и произнося речи в нашу честь, наслаждались блюдами от шеф-повара «Чёрного граната», и, в зависимости от предпочтений, прекрасными винами, шампанским или более крепким алкоголем. У меня аппетита особо не было, как и праздничного настроения. Скорее, я испытывал какое-то мрачное удовлетворение от того, что вся эта суматоха практически позади. Хосок, сидевший по левую руку от меня, неспешно потягивал вино, так же практически не ел и, поглядывая на столик, где сидели Чимин и Сокджин, то и дело слегка хмурился. Причины я понять не мог. Но, возможно, она заключалась в том, что Джин чуть ли не каждые пятнадцать минут нервно смотрел на свой телефон. А может, ещё в чём-то. По мере того, как пустели и вновь наполнялись бокалы, атмосфера становилась всё непринуждённее и свободнее. Мириадой белых светлячков зажглись гирлянды, трепетали огоньки свечей, часть гостей уже разминала свои косточки, танцуя, кто-то оживлённо беседовал, кто-то о чём-то азартно спорил, кто-то налаживал деловые контакты, а кто-то и флиртовал, прогуливаясь по саду. Меня же атаковал крайне болтливый и чуть экзальтированный дядюшка, он же младший брат папы, изливая на меня восторги по поводу такой романтичной свадьбы. Я слушал его в пол-уха, с интересом наблюдая за супругом. Тот, освободившись от общества моего папы, что-то экспрессивно рассказывавшего ему, воспользовался моментом и сочувственно посмотрев на меня, с выражением величайшего облегчения на лице пересел за стол к своим друзьям. Что-то пошептал Сокджину, приобняв того, снова было схватившегося за телефон, на что получил слабую улыбку и кивок. Затем осмотрел стол и подхватил с блюда две маленькие тарталетки. Одну съел сам, восхитился и вторую протянул Чимину. Тот начал отказываться, на что супруг состроил крайне жалобную мордаху и даже обиженно надул губы, а я чуть не поперхнулся коньяком, настолько потешно это выглядело. И Чимин тоже не устоял, съев угощение. Таким же манером была съедена ещё партия тарталеток и парочка профитролей с мясом краба. А у меня удивлённо приподнялись брови, когда к игре «скорми вкусняшку Чимину» подключился и Сокджин. Выглядело это всё довольно странно. Сделав мысленно пометку, спросить потом Хосока об этом, спровадил дядюшку, безжалостно указав тому очередную жертву в виде одного, не менее общительного знакомого папы, а себе подлил коньяка и собрался пойти пообщаться со своими друзьями. Я уже взял курс в их сторону, но, увы, на моём пути встал весьма подвыпивший деловой партнёр и друг моего отца, возжелавший ещё раз пожелать мне и моему очаровательному супругу семейного счастья и дать пару житейских советов. Увидев, как Гукки и Джун, поглядывая на меня, весело посмеиваются, пригрозил предателям кулаком исподтишка, на что те притворно испугались, немного улучшив мне настроение. Выслушав пьяные речи и получив напоследок дружеское похлопывание по плечу, я облегчённо вздохнул и, взглянув в сторону супруга, на прежнем месте его не обнаружил. Внимательно осмотрев сад, заприметил его у небольшого фонтана. И не одного. Забыв о стремлении пообщаться с друзьями, я сосредоточился на увиденном, поскольку любопытство во мне взыграло. Держа в руке бокал вина, Хосок мило беседовал с каким-то темноволосым альфой. Тот был довольно-таки внушительным европейцем, возвышался над омегой на полголовы и мог похвастаться чёткими, немного резкими, но привлекательными чертами лица. На вид ему было никак не больше тридцати. По такому самцу, небось, немало омег уже настрадалось и страдало на данный момент. О чём они говорили, было не слышно, но вот видел я их прекрасно. И мне было очевидно, что они хорошо знакомы. Или даже очень хорошо. Возможно ли, что это и есть тот самый возлюбленный? Тогда, может, в этом-то и кроется причина такой неоднозначной реакции на невинный поцелуй. Несомненно, сложно держать себя в руках, когда на глазах у любимого, на нежеланной свадьбе тебя ещё и должен поцеловать другой. Вот альфа тронул розу в бутоньерке Хосока, погладил лепестки и что-то с улыбкой сказал. Тот на это рассмеялся и рукой шутливо толкнул его в плечо. Они перекинулись ещё парой фраз, а затем альфа достал из кармана брюк маленькую, круглую и плоскую коробочку, похоже, что серебряную, и протянул её моему супругу. На миг вспыхнули кроваво-алыми каплями то ли рубины, то ли гранаты, которыми была инкрустирована крышка. Подарок был принят, правда, с неким удивлением, и убран во внутренний карман пиджака. Альфа, наклонившись, что-то прошептал на ухо Хосоку, видимо, объясняя суть подарка, и получил короткое объятие. Омега отстранился, а вот, кажется, и в самом деле возлюбленный не спешил убирать руку с его талии, а даже наоборот, привлёк к себе ближе и снова принялся что-то нашёптывать. Уж не знаю, что он там наговорил, но услышанное супруга не обрадовало, скорее даже расстроило. Он удручённо сник, отступил на пару шагов и отрицательно покачал головой. Альфа опять потянулся к нему, но его решительным жестом пресекли. Резко развернувшись Хосок ушёл, а альфа досадливо поморщился и достал пачку сигарет. Правда, прежде чем ему удалось нервно закурить, две сигареты он умудрился сломать. Над увиденным стоило чуток поразмыслить, но как только я отвернулся от места, где разыгралась мини-драма, то лицом к лицу столкнулся с взволнованным папой. Я мысленно застонал. Кажется, сегодня не самый удачный для меня день. — Вот ты где! Я уже обыскался! И где Хосок? — на моё пожатие плечами, папенька трагично всплеснул руками: — Нет, ну что же это такое?! Одни нервы! Пора ведь торт резать, а вы... — Что случилось? — как нельзя вовремя появился супруг. На вид вроде бы спокойный. — Ну, слава богу! Через пять минут оба идёте и режете торт! Ясно? — вперил в нас суровый взгляд мой разгневанный родитель. Мы лишь синхронно кивнули — яснее некуда. — Знаешь, я, похоже, сегодня нервничал сильнее, чем ты, — тихо сделал я комплимент нервам Хосока, глядя, как выносят огромный пятиярусный торт. То было белоснежное, воздушно-сливочное, украшенное свежими ягодами творение шефа из «Кранахана». — Да, конечно, — усмехнулся тот. — Я на самом деле сильно переживал и нервничал. Поэтому просто принял успокоительное, так что даже если сейчас в наш свадебный торт рухнет метеорит, я не дрогну, лишь полюбуюсь на фейерверк из взбитых сливок. Я хмыкнул, а супруг тихонько продолжил, беря в руки нож: — И да, передай, пожалуйста, своему другу Намджуну, чтобы он больше не глазел так на Джина. У него в жизни уже есть самый главный человек. — И что, совсем без вариантов? Хосок лишь неопределённо пожал плечами и с лучезарной улыбкой вонзил нож в торт. Выполнив последнюю возложенную на нас миссию и поделив десерт на всех, мы ещё немного побыли среди гостей, а затем начали прощаться. Перед тем, как уехать, я успел передать Джуну, что к Сокджину подходить можно только с предложением руки и сердца. Друг удивлённо вскинул брови и сказал, что ничего такого не имел в виду, просто омега красивый, так почему бы не полюбоваться, чисто из любви к прекрасному. Сидя в лимузине, я ослабил галстук и расслабленно развалился на сиденье, радуясь, что этот день закончился, и скоро я смогу принять душ и завалиться спать. Хосок же резко дёрнул шёлковые ленты, распуская бант на рубашке, и, глубоко вздохнув, прикрыл глаза. — Устал? — Да, — он чуть улыбнулся. — Тяжёлый выдался день. И нервный. Слава богу, он закончился. Я лишь поддакнул ему и, помолчав, добавил: — Я передал твои слова Намджуну. В ответ мне что-то неразборчиво пробормотали. Оказалось, что утомлённый омега успел задремать. Колебался я недолго — до первого же поворота, когда он начал сползать с сиденья. — Иди-ка сюда, а то упадёшь ещё, — притянув супруга к себе, позволил ему уложить голову ко мне на плечо. — Спасибо, — выдохнул он в полудрёме. — Я, правда, очень устал. — Я верю. Разбудил его, только когда мы припарковались у дома. Из нанятой к нам прислуги в доме сейчас был лишь домоправитель — пожилой альфа, который и встретил нас. Все остальные приступали к работе завтра. Мы поднялись на второй этаж. Из спальни супруга донёсся лай — Микки не терпелось увидеть хозяина. Моего же Чау с комфортом устроили на первом этаже в кабинете, который отдал в моё владение Хосок. Я уже собирался пожелать омеге доброй ночи, но он опередил меня: — Ах да, совсем забыл — завтра родители приедут к нам на ужин. Не знаю, успели ли тебе об этом сообщить. Мне самому уже перед отъездом твой отец сказал, — открыв дверь, Хосок поймал собаку, выскочившую ему навстречу: — Привет, пушистик. Я напряг память и смог-таки выцепить воспоминание о том, как в чудовищной суматохе, сопровождающей наш отъезд, отец и мне говорил о чём-то подобном. — Что-то такое было. А зачем они приедут, он тебе не сказал случаем? — У них, кажется, сюрприз какой-то для нас, — неуверенно протянул супруг. — Только этого ещё не хватало, — опечалившись, я повернул ручку двери, ведущей в мою спальню. — Ну, что ж, спокойной ночи, Хосоки. — Хосоки? — с улыбкой переспросил омега, почёсывая разомлевшего Микки за ухом. — Ты не против? — Не против. А если хочешь, то можешь меня называть Хоби, как и мои друзья. — Тогда и ты можешь меня называть Тэ при желании. — Договорились. Тогда спокойной ночи, Тэ. — И тебе, Хоби, — Микки смачно и громко зевнул, разрушая трогательность момента на корню. — И, конечно же, тебе, Микки, тоже сладких снов. В мою сторону тихо тявкнули и доброжелательно помахали хвостом. Всё-таки печенье иногда способно творить чудеса. Зайдя в свою обитель, оформленную в успокаивающей и тёплой бежево-коричневой гамме, первым делом принял душ и, немного смыв с себя напряжение этого дня, я просто рухнул на необъятную постель, практически сразу погружаясь в сон.