Ньют Скамандер и Падение французской ривьеры

Нью-Йорк, США, 1927 год

— Стой! Именем МАКУСА, остановись!       Тина бежала по каменной брусчатке, стараясь не споткнуться. Вслед за ней мчались как минимум шесть мракоборцев, четно пытаясь догнать своего командира.       Где-то впереди, на приличном расстоянии от группы волшебников быстро удалялся беловолосый мужчина, а его черный плащ был почти незаметен в ночи. Спустя какое-то время погоня достигла порта, где дороги, кроме как в море, не было.       Беглец резко затормозил у самой воды. — Сдавайся, тебе некуда бежать, Грин-де-Вальд.       Мужчина чуть усмехнулся и медленно обернулся. Он был окружен мракоборцами и бежать, казалось бы, действительно было некуда, кроме как… — Вы правда думаете, что сможете меня удержать, мисс Голлдштейн?       Тина чуть повременила с ответом, но палочку так и не опустила. Мужчина хрипло рассмеялся. — Еще встретимся, Тина, — Грин-де-Вальд чуть улыбнулся и эта улыбка казалась Тине до ужаса ядовитой, наполненной лишь злостью и жестокостью. Она направила палочку, выкрикнула заклятие, но… В этот момент Грин-де-Вальд уже исчез.       Девушка подбежала ближе к воде и осмотрелась. Беглеца нигде не было. Но постойте… Чуть вглядевшись в море, Тина заметила корабль, плывущий на приличном расстоянии, с одним единственным тусклым фонарем на палубе, где внезапно появилась темная фигура. — Ричард? — обратилась она к одному из мракоборцев в своем отряде. — Да, мэм? — Ты ведь разбираешься в судах, не так ли? — Да, мэм. — Подойди.       Парень робко подошел к Тине, боясь даже поднять головы. Тина же взглянула на него и вопросительно подняла брови, указывая на корабль. — Ты можешь сказать, что это за судно?       Парень неловко поднял голову пытаясь разглядеть уплывающий в темноту корабль. — Разумеется, мэм! Это корабль французских контрабандистов. МАКУСА не один раз ловило их на торговле артефактами, однако, как видите, их корабль все еще на плаву. — И где же вы предполагаете их следующая остановка? — Этот корабли имеют только две остановки, мэм. Первая — Нью-Йорк. — А вторая? — Париж.

Англия. Лондон. Дом Ньюта Скамандра, 1:47

'Дорогая Тина! ' — Нет, не то. А может быть… ' Прелестная Тина ' — Ах нет, совсем не то! Тогда возможно… 'Добрая Тина! ' — И опять нет.       Ньют смял очередной лист с так и не написанным письмом и выбросил его в мусорник. Посидев в подобных раздумьях еще примерно минут пять, он встал из-за стола и, чуть почесывая затылок, вымолвил: — Зараза. Битый час не могу написать это письмо. Кто бы знал что писать письма настолько тяжело.       Он чуть потоптался на месте, потом снова взялся за письмо, опять походил кругами по комнате и снова сел. — Да что со мной такое? Это же всего лишь дружеское письмо, так ведь? — последнее парень произнес чуть тише, повторяя в голове короткое «да». — Тогда почему мне с таким трудом дается каждая строка?!       Внезапно Ньют ощутил на своем плече мелкие шажки. Это был Пикетт — маленькая лечурка, которого по праву можно было назвать любимцем Скамандра. — Пикет? Что ты тут делаешь? -«пищание» — Но уже поздно. — «пищание» — Я — это совсем другое дело. Тем более, если я не напишу это письмо сегодня, то кто знает когда еще выпадет такая возможность. И потом, Тина наверняка ждет… — « подозрительное пищание » — Нет Пикетт, ты ошибаешься. Мы с Тиной просто знакомые, ничего больше, -честно говоря, даже сам Ньют с трудом верит в эти слова. Может, просто сам пытается внушить себе, что Тина Голдштейн — лишь его подруга. — « саркастическое пищание » — Так, по-моему тебе пора спать, дамский угодник. Пойдем, отнесу тебя. — « возмущенное пищание » — Да что ты говоришь!       Ньют посадил Пикетта на руку и спустился в чемодан. Все животные внутри уже спали. Окками свернулись клубочком и мирно дремали в гнезде. Нюхль спал в обнимку с кучей драгоценных камней, Дуголь расположился в своем гнездышке. Лечурки тоже спали, все до одной. Ньют осторожно подошел к маленькому деревцу и посадил на одну из свободных веток Пикета, с трудом оторвав того от себя. — Веди себя хорошо! Я вернусь за тобой завтра, а пока — спи.       С этими словами Ньют осторожно вылез из чемодана, стараясь никого не разбудить, и опять приступил к письму. — Зараза, так как же мне начать? Дорогая, милая, добрая? Ай, к черту. Напишу просто Тина, да, точно, просто Тина. И Ньют принялся строчить письмо: «Тина!       Мой милый друг, прости что не писал к тебе так долго. Возможно меня сможет оправдать лишь то, что моих животных поразила хворь. Слава птарафексу, ничего серьезного, однако это занимало не мало времени. Работа с моей книгой медленно, но верно движется, однако говорить о ее окончательном издании пока нельзя! Мои знания весьма скудны и чтобы это исправить хоть на долю, я собираюсь посетить Париж и возможно даже там задержаться! Надеюсь на скорый ответ! Всегда твой, Ньют» Скамандер сложил листок бумаги, бережно упаковал в конверт и запечатал воском. Взяв его в руки, он вышел на улицу, где уже ждала почтовая сова. Он подошел к ней, чуть поежился от уличной прохлады, и вложил письмо ей в клюв. — Ты знаешь куда лететь.       В ответ сова лишь ухнула и вспорхнула в небо, а Ньют в это время наблюдал за тем, как она медленно пропадает из виду.

Нью-Йорк 3:21

      Тина медленно приближалась к крыльцу собственного дома. Она тихонько прошла по лестнице и открыла дверь. Куинни, как и ожидала Тина, не спала. — Тини, где же ты была? — И тебе привет, Куинни. — Что с твоей одеждой? Она выглядит так, будто ты оббежала весь Нью-Йорк за последние два часа.       Куинни тревожно посмотрела на сестру и спустя пару секунд, в ужасе отшатнулась от нее. — Боже мой, Тини, неужели это так? Он правда сбежал? Во Францию? В Париж? О боже мой, Тина, мне так жаль! Я тоже не знаю что же теперь будет! Ты права, президент будет в ярости! — без остановок выпалила блондинка, понимая, что ей обязательно влетит от старшей сестры за чтение ее мыслей. — Куинни! — Блондинка чуть отшатнулась и опешила. — Пожалуйста, перестань читать мои мысли. Все что тебе нужно знать я скажу тебе сама! — Ой да в твоей голове все важное перекрывают мысли о Ньюте. За ними сложно найти что-то еще, — в ответ усмехается девушка.       Куинни кокетливо улыбнулась. Тина же робко опустила голову и предпочла промолчать.       Ее мысли действительно сплошь были заполнены одним единственным человеком. Молодой англичанин буквально покорил Тину своей простотой, любовью к живому и добротой которую он так тщательно прятал за стеснением. Однако Тина не хотела признавать это ни окружающим, ни себе самой. Поэтому, немного погодя, она холодно ответила. — Ньют, это всего лишь Ньют. Замкнутый магозоолог с кучей тварей в чемодане. — И чрезмерно симпатичный, не так ли, — и вновь Куинни смеется, наблюдает за реакцией Тины на ее слова. — Возможно, — Тина чуть улыбнулась. — На самом деле он сейчас не так важен. Из тюрьмы сбежал один из самых опасных преступников в мире, причем сбежал в мою смену, а мы тут обсуждаем Ньюта. — Не думаю, что тебя будут в этом винить, хотя… — Куинни по своей привычке кокетливо дернула плечами и улыбнулась. — В этом нет ничего плохого. — Ничего плохого?! Один из самых опасных темных волшебников бежал из заточения, а я не смогла его поймать!       Тина была в полной растерянности. Она свалилась на диван и упорно смотрела в потолок. Перед ее глазами стояло это по-прежнему ядовитое лицо Грин-де-Вальда. Она не могла поверить, что после всех пяти месяцев упорного труда, она буквально уничтожила все одним проступком гигантского масштаба. А что если этого проступка ей не простят и она потеряет все, чего так долго добивалась?       Эти мысли мучили Тину, отзываясь образами в голове ее сестры Куинни. Хоть девушка и была легилиментом, она не могла видеть в мыслях других столь четкие картинки, однако сестринская связь с Тиной была особой. Перед глазами блондинки так же стоял этот ядовитый образ Грин-де-Вальда, от чего самой девушке становилось страшно. — А я сегодня ходила в булочную. Ты не представляешь насколько виртуозны и вкусны булочки Якоба. Милая, он прекрасный пекарь! Не считаешь?       Но ответа Куинни не получила. Обернувшись, она увидела что ее сестра, сладко сопя, обнимает подушку. Куинни чуть улыбнулась, взяла плед и бережно укрыла сестру. После она погасила свет и удалилась в своей комнате, как бы мысленно говоря сестре — «не переживай, наступит утро и все прояснится»       И действительно, утро себя ждать не заставило. Тина раскрыла глаза от яркого солнца, безжалостно бьющего ей в глаза. Она отвернулась набок, пытаясь вновь уснуть, но у нее так и не вышло. Она встала с дивана, взяла в руки будильник и… — О боже мой!       На часах было 7:36, а рабочий день начинался ровно в семь. Девушка в панике выскочила из-под пледа, попутно натягивая на себя первое, что попадется под руку, и взмахом волшебной палочки перенеслась прямиком в здание конгресса.       Она быстро зашагал к лифту, на ходу застегивая плащ. Тина даже не обратила внимания, что барометр опасности сейчас был уже почти в желтой зоне. Войдя в лифт, она направилась прямиком в департамент расследований. Дойдя до входа в зал, она предварительно постучала в дверь, дабы снова не ворваться на важное совещание. — Входите! — донесся до нее холодный, будоражащий сознание голос.       Девушка сглотнула. Ее сердце бешено стучало. В последний раз она ощущала такое неся Ньюта и Якова в чемодане к президенту. Она робко прошла в зал, чуть подаваясь вперед. — Мисс Голдштейн? — Да, госпожа президент, — помедлив, осторожно ответила Тина. — Я ждала Вас. Проходите.       Тина еще раз перевела дух и вошла в этот гигантский зал. Она встала напротив президента. Ее колени дрожали, а сердце все также бешено стучало в ожидании. — Не думаю, что имеет смысл говорить зачем Вы здесь. Вчера произошел крупнейший инцидент. Разрушив почти четверть нашей тюрьмы, ранив почти пол сотни человек, Грин-де-Вальд бежал из-под стражи МАКУСА. — Да, госпожа президент, но я… — И произошло это как раз во время дежурства Вашего подразделения, мисс Голдштейн. Сейчас же Вы стоите передо мной, словно побитый щенок, с новостью о том, что вам так и не удалось поймать Грин-де-Вальда и вернуть его в клетку! — она чуть перешла на крик. — Госпожа президент, послушайте… — Голдштейн, я надеюсь Вы осознаете то, насколько большого масштаба проступок Вы совершили?!       Тина стояла в полном недоумении, не зная даже что ответить. Это зависело далеко не от нее. Никто в точности не был уверен, какой силой обладает этот маг, но можно легко сказать, что огромной, если шесть опытных мракоборцев не смогли его остановить… Тина смотрела в пол, стараясь не встречаться глазами с президентом. Чуть погодя, она тихо выдавила: — Да. Я осознаю. — Следовательно, Вы понимаете, что я имею полное право лишить Вас почетного звания мракоборца прямо сейчас. — Да, мэм, но послушайте! У нас есть информация о том, что Грин-де-Вальд бежал во Францию, в Париж. Мы могли бы… — И насколько достоверна ваша информация? — скептически задала вопрос президент. — Достаточно, чтобы послать сову в магическое министерство. Необходимо предупредить их о возможных нападениях. — Нет. Мы не станем этого делать. — Прошу прощения, что? — в недоумении выпалила Голдштейн. — Отослав это письмо мы дискредитируем себя. МАКУСА не может позволить магическому министерству усомнится в собственной компетентности. — Простите, но ведь если не предупредить министерство, могут погибнуть люди, множество людей! — Голдштейн, Вы сейчас не в том положении, что бы перечить мне! — Но мэм… — Голдштейн!       Серафима Пиккури всегда отличалась терпением и сдержанностью. Этакая железная леди магического мира, однако сейчас за этим каменным лицом ясно проглядывалась паника. Тина никогда не видела президента такой и ее это слегка пугало. Девушка стояла посреди гигантского зала и ожидала заключения Железной леди. — Послать сову в министерство магии мы не можем, однако мы можем попытаться вернуть Грин-де-Вальда в его камеру. — Но госпожа президент, он находится вне зоны нашей юрисдикции. Как вы собираетесь его вернуть? — Вопрос к Вам, мисс Голдштейн. — Ко мне? — Тина была слегка ошарашена этим заявлением. — Я готова дать Вам шанс исправить собственную оплошность. Мы не имеем права отправлять делегацию в Европу без предупреждения, разрешения магического министерства или же указания причины, однако присутствие одного агента вряд ли кого-либо насторожит. — Агента? Подождите, Вы хотите сказать, что этим агентом стану я? — Именно. Вы отправитесь во Францию по документам, заранее подготовленными нами, дабы не привлечь лишнего внимания. Однако ваша задача будет не проста. Вам необходимо выследить Грин-де-Вальда и немедленно доложить конгрессу о его местоположении. В противном случае, я лишу вас звания мракоборца. — Но госпожа президент! — Вы свободны.       Тина хотела возразить, но в случаи с Серафимой это было бесполезно. Девушка покорно кивнула, развернулась и пошла прочь из зала конгресса.

Нью-Йорк 16:47. Булочная « Ковальский»

Куинни размеренными шагами ходила по магазинчику, разглядывая каждое мучное изделие. Виртуозная форма этих пирожных, которая так восхищала не магов (маглов), насылала на блондинку тоску по прошлому. — Вы наложите на меня забвение? — Ну что ты, нет! Ты теперь один из нас! — Промелькнуло в голове Куинни как отголосок воспоминаний, одновременно и теплых, и болезненных.       Якоб стоял за прилавком, пересчитывая выручку за день, то и дело поглядывая на Куинни как бы невзначай. Ощущая на себе его взгляд, девушка каждый раз чуть вздрагивала. Она отчетливо слышала его мысли и они заставляли ее белые щечки чуть алеть, а губы играть в нежной улыбке. — Простите… Мэм?       Услышав этот голос Куинни вздрогнула сильнее обычного. Она медленно повернулась лицом к Якобу и вопросительно подняла брови. — Прошу прощения, вы мне? — Ну кроме вас тут никого нет.       Они оба чуть рассмеялись и Куинни нехотя вспомнила их первую встречу… ужин. Ах этот прекрасный ужин который она не забудет. — Мистер Скамандер? — Ньют остановился в легком испуге от того, что его замысел легилимент прочла. — Вам пирог или штрудель? — У меня нет предпочтений.- с легкой улыбкой и облегчением вымолвил Ньют. — А вам, милый, пирог или штрудель? — Куинни вопросительно посмотрела на Якоба и так легко считала с его губ слово «штрудель» — Значит штрудель. — девушка кокетливо дернула плечами и принялась за готовку. — Мэм? — Якоб чуть обеспокоенно позвал девушку, вырывая ее из воспоминаний. — А? — Девушка чуть вздрогнула от неожиданности и снова заулыбалась.- Простите, возможно я немного… — Задумались? — Вероятно.       Они оба чуть рассмеялись, осторожно переглянувшись. И было во взгляде Якоба что-то теплое, то самое что-то, что Куинни видела при каждой встрече их взглядов. Возможно, это был тот небольшой кусочек Ковальски, который все еще помнил и не хотел ничего забывать… — Какие у вас интересные булочки! Не встречала еще человека со столь богатой фантазией. Уверена, они настолько же вкусны! — блондинка опустилась к булочкам в виде окками и как бы потянула носом их аромат. — Хотите попробовать? — неловко выпалил Якоб. — С удовольствием!       Якоб неуклюжа вышел из-за прилавка, подошел к Куинни и протянул ей самую красивую булочку, плотно присыпанную сахаром. Девушка благодарно взяла булочку и чуть надкусила с самого кончика хвоста, будто боясь испортить композицию. — Как же вкусно! Вы просто знаток своего дела, милый! — Лестно слышать. На самом деле я давно хотел спросить вас… — Да, да? — девушка посмотрела на него своими широко раскрытыми глазами. — Я вижу вас тут почти каждый день, но вы редко покупаете что-либо. Вы петляете между полками, разглядывая мои булочки, однако вы их не покупаете… Мне просто хотелось поинтересоваться, зачем?       Девушка чуть смутилась, но потом ответила. — Не каждому человеку удается воплотить в жизнь свои фантазии, а наблюдать за теми, кому все же удалось, весьма интересно.       Якоб смотрел на Куинни в упор. Его щеки чуть розовели, но он, казалось, не замечал этого. — Я рад, что люди ценят то, что я делаю, хотя таких как я все же много. — Я пойду с тобой, — Куинни подбежала к уходящему под дождь Якобу. — Да нет, не стоит, перестань. Таких как я много… — Нет. Ты такой один…       Этот прощальный диалог то и дело всплывал в голове у блондинки, но сейчас он ясно стоял перед ее глазами, заставляя прослезиться. — Вы плачете? — Поволновался Якоб. — Нет, что вы, вероятно это соринка, — девушка смахнула слезу и все также по-доброму улыбнулась. — Послушайте, возможно это прозвучит нагло с моей стороны, но я вскоре уеду из Америки на некоторое время и я считаю преступлением со своей стороны не попытаться пригласить вас на ужин.       Девушка немного опешила. Она безумно хотела согласится, однако понимала что это противоречит закону МАКУСА. Это противостояние желания и долга продолжалось приметно минуту, после чего она выпалила: — Конечно, я буду очень этому рада! — Оу, отлично! Тогда я предлагаю встретиться сегодня возле моей булочной, скажем часов в семь. — Отличная идея! Тогда… До вечера, Якоб? — До встречи…       После этих слов, Куинни буквально упорхнула из булочной, а Якоб все так же стоял, смотря ей в след.

18:03, дом Голдштейн

      Тина уже минут пятнадцать носилась как бешеная по дому, собирая чемодан в дорогу. Она то и дело хватала большую кучу вещей из своего шкафа, в спешке несла ее к чемодану, а потом, вытащив оттуда буквально пару вещей, несла кучу назад в шкаф.       В таком состоянии ее застала Куинни, вернувшаяся домой после разговора с Якобом. — Куинни? Ну наконец-то! А то я не могу найти свою зубную щетку. — Она в ванной, за зеркальной дверцей. А ты куда-то собираешься? — Да… просто командировка… Срочная… Скоро отплывает мой корабль.       Куинни упрекающие посмотрела на итак смущенную Тину и чуть приподняла брови. — Мне вот интересно, ты действительно думаешь, что я не стану читать твои мысли и поверю в этот бред? — Ну, попытаться стоило, — выпалила Порпентина, запихивая в чемодан очередную кофту. — А ты не хочешь написать Ньюту о своем отъезде? По правде говоря, Куинни опять попала в самую точку. Тина действительно думала об этом. А вдруг его письмо придет, или он вдруг захочет приехать? Но за два месяца без писем, Тина всерьез разочаровалась и уже почти не надеялась на новые письма. — А зачем? Не думаю, что это его заинтересует.       Куинни была удивлена таким ответом, но Тине и так было не сладко и блондинка не хотела сделать еще хуже. — Ладно, — сказала наконец Куинни после неловкой паузы — Париж так Париж. Пойду соберу вещи. — Что, прости? — Тина выглянула из-за угла и удивленно посмотрела на сестру. — Ой, да ладно тебе. Только не говори, что ты правда думала, будто я отпущу тебя одну на растерзание этим французам? — блондинка удивленно посмотрела на сестру — О боже, ты действительно думала, что я тебя отпущу! Не могу поверить! — Куинни, ты же понимаешь, что не можешь поехать со мной… — Ну конечно могу! — Нет! — Тина чуть повысила голос, заставляя сестру чуть отшатнуться назад от удивления. Она тяжело выдохнула и продолжила — Пойми, это моя ошибка и никто из моих близких не будет за это платить. Это слишком опасно… Я не могу так тобой рисковать. В конце концов, кроме тебя и… кроме тебя у меня никого нет.       Тина села на диван и, чуть прикрыв лицо руками, тихо всхлипнула. Куинни стояла над ней несколько секунд, но и этого хватило, чтобы сестра поняла причину этих слез. Это был не Ньют, не проступок на работе, не это одиночество которое так громко терзало ее по ночам, нет. Это было все вместе. Это было то, что маглы или не маги называют отчаянием. Блондинка тихонько подсела к сестре, чуть приобняв ее за плече. — Ну что ты, милая, прошу, не плачь! Все наладится, так ведь всегда было.       Но Тина не успокаивалась. В ее голове мелькали образы то Ньюта, то Серафимы, то убегающего Грин-де-Вальда. Все это заставляло девушку думать о собственной «ничтожности ». Куинни же, только услышав эти мысли сестры, тут же недовольно ее встряхнула. — Даже не думай так о себе, Тина! Так, ну-ка перестань плакать, перестань уже жалеть себя! Ты все можешь! Тебе доверили охрану Грин-де-Вальда не просто так! Серафима никогда не считала тебя ничтожеством, поверь! И никто тебя не бросал! Ну мало ли куда парня завела работа! Ты прекрасная волшебница, которой я всегда восхищалась! — Куинни взяла с кровати чемодан Порпентины и ее палочку, протягивая их сестре. — Так докажи, что я не ошибалась в тебе.       Тина посмотрела на сестру своими чуть опухшими от слез глазами, переводя взгляд то на нее, то на палочку. Спустя пару секунд, девушка взяла палочку из рук сестры. Она еще раз глянула на Куинни и уверенно кивнула, мысленно благодаря ее за сказанное. Всем было известно, что по натуре своей Куинни очень стеснительная и скромная. Для нее сказать что-то подобное, пусть даже родной сестре, было крайне тяжело, но Тина была благодарна ей за слова. Ей нужно было услышать это.       Спустя минуту, обе девушки встали посреди небольшого зала, подняли волшебные палочки и мгновенно перенеслись в порт Нью-Йорка.

Лондон 18:33. Центральный порт

      Ньют уверенно шел по каменной брусчатке порта. Его корабль во францию отплывал через 7 минут, поэтому ему стоило поторопится. Вдруг недалеко от него кто-то обронил монетку и Ньют схватил чемодан покрепче.       Спустя пять минут Ньют уже взошел на борт корабля «la fleur de lys»* и сел на свободное место, как всегда на открытой палубе. Дело в том, что Ньют, несмотря на всю свою нелюдимость, всегда был неисправимым романтиком. Он обожал это ощущение морского бриза на лице и вид проплывающих мимо городов. Это ведь прекрасно.       Вскоре корабль отчалил. Лондон стал медленно растворяться в туманной дымке. — Ну что, Франция, жди меня.

Нью-Йорк, порт, 18:57

— Куинни, быстрее! Мы же опоздаем на корабль!       Девушки со всех ног бежали к своему кораблю, чтобы не дай Мерлин, его не пропустить. Вот впереди уже показался пропускной пост. Девушки пристроились в самый конец очереди и со смиренной надеждой ожидали своей очереди.       Тина то и дело оглядывалась вокруг. Казалось, ее это успокаивает, но на самом деле она просто очень боялась, что один из шпионов МАКУСА сейчас смотрит за ней и ее сестрой, которой тут быть не должно. Но внезапно ее взгляд задержался на крайне знакомой фигуре. Парень в темном пальто и шляпе, прикрывающей его лицо стоял чуть поодаль девушек, в очередь на этот же корабль. — Где же я могла тебя видеть? — Тина чуть призадумалась, а после ее осенило, но когда она обернулась что бы позвать незнакомца, его уже не было на месте, а их с сестрой очередь как раз подошла.       Девушки быстро прошли контроль и заняли свои места. Через пару минут корабль отплыл и сестры вышли на палубу, чтобы полюбоваться быстро исчезающим вдали Нью-Йорком. Они стояли уже минут пять, когда Куинни поинтересовалась: — Тебя что-то беспокоит? — Что? Нет, совсем нет… — Ти-и-и-на — протянула девушка, весело глядя на сестру. — Ну хорошо, хорошо. У меня просто ощущение что я кого-то видела перед отплытием в очереди, кого-то очень знакомого. — И кого же? — Криденса… — Криденса?! Но как это возможно?! Ни один обскур не может выжить после… — Я знаю, забудь, мне просто показалось. Давай просто полюбуемся этим видом.       И сестры, последние 10 минут пока был виден их родной город, стояли молча и просто предвкушали новое приключение.

маленькая доп. сцена ^_^

Нью- Йорк 19:00 булочная Ковальский

      Якоб пришел к назначенному времени, но спутницы своей он не обнаружил. Вместо нее на прилавке в магазине он нашел маленькую записку. Он взял ее в руки и осторожно развернул. «Дорогой Якоб! Прошу прощения что нам так и не удалось поужинать. Мне очень жаль. Мне пришлось срочно срочно уехать по работе, но я надеюсь что в будущем мы еще отужинаем свое. Куинни Голдштейн.»       Ковальский свернул записку, положил ее на стол и тяжело, грустно вздохнул. Чуть постояв на месте, он задул свечи на столе, который он так старательно готовил для этого ужина и закрыл дверь булочной, перевернув дверную табличку на « закрыто»