Ньют Скамандер и Падение французской ривьеры

Улица Бенье, 12:34

Город снова ожил. Солнце давно поднялось выше домов, на улицах зашумели машины, пешеходы. Молодые дамы бродили маленькими группами под ручку, шепчась и посмеиваясь над чем-то своим. Воздух был насыщен ароматом свежей выпечки: круасанов, кексов, багетов. Люди не спеша прогуливались по мостовым, под небольшими зонтиками в вязаных чехлах. Элегантно, медленно, как будто весь город — один большой официальный приём. Криденс кружил во всей этой размеренной суматохе, в сотый раз натыкаясь на одно и то же здание со своим гремящим чемоданом. На его лбу появились мелкие капельки пота. На улице становилось все жарче, а он плёлся в своём потертом чёрном пальто, пытаясь отыскать этот треклятый цирк. Он спрашивал у прохожих. На ломаном французском пытался выведать у них хоть что-то. Толку ноль. Время уже близилось к двум часам дня, а Криденс так и не приблизился к цели ни на йоту. В скором времени парня настигло отчаяние. Он присел на одинокой скамейке возле какого-то небольшого сквера и молча смотрел на проходящих мимо людей, которые в свою очередь периодически поглядывали на него и посмеивались над его неухоженным и неопрятным внешним видом. Но за пол дня скитаний парень уже привык. Все эти косые взгляды теперь мало его трогали. Он все думал про этот цирк, представлял какой он, какие люди там, а может, и не люди вовсе. Он выдохнул еще раз, и оперся руками о задний край скамейки, слегка приподняв голову. Внезапно мимо него прошла девушка в длинном темном пальто. Лицо и голова ее были скрыты за высоким воротом и шляпой. Она промелькнула тенью мимо парня, кинув что-то ему в ноги, и быстро прошла дальше, цокая каблуками. Криденс немного встрепенулся. Он ощутил как что-то легонько ударилось о него. Парень опустил глаза и увидел небольшой сверток бумаги. Кридес наскоро развернул его и это оказалась та же рекламка, которая попалась ему тогда на мостовой. Он туже начал оглядываться по сторонам в поисках той самой загадочной девушки, и спустя пару минут таки нашел. Она стояла чуть поодаль от него, за фруктовой лавкой. Ее силуэт был явно обращен к парню, а плащ немного развивался на ветру, но стоило Криденсу поймать ее взгляд, как незнакомка тут же ринулась вперед. Не долго думая, парень быстро подскочил со скамьи, нацепив на голову шляпу и схватив чемодан. Он помчался за девушкой, которая к тому моменту уже скрылась в ближайшем переулке. Криденс прибавил шаг сшибая на пути прохожих, устремляя взгляд только на девушку в чёрном плаще. Вскоре он настиг ее в переулке. Она стояла чуть поодаль, не говорила ни слова. — Эй! Эй, мисс! Подождите! — крикнул Криденс, впопыхах таща свой чемодан. Но девушка не ответила. И даже никак не отреагировала, будто слова парня ветер отвёл от ее ушей. Она только развернулась лицом к кирпичной стене дома и широким шагом прошла сквозь неё. — Подожди! — лишь успел крикнуть Криденс, пока девушка не исчезла окончательно. — Черт возьми… — он подбежал к месту, где только что стояла незнакомка. Но там ничего не было, кроме старой двери. Парень всмотрелся в щель на двери, но там была лишь непроглядная темнота. Он ещё немного постоял, потирая затылок, раздумывая, стоит идти туда, или нет, и ждёт ли его та таинственная незнакомка, чтобы указать дальнейший путь. В конце концов он встал напротив двери, закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. — Ну, была не была… — он выдохнул и рывком толкнул дверь вперёд, не открывая при этом глаза. Внезапно в глаза ему ударил сильный и яркий свет, от чего Криденс мгновенно и широко их открыл. Картина, раскинувшаяся перед ним, была просто невообразима. Посередине небольшого пустыря, окружённого стеной из кирпичных домов находился небольшой шатёр бело-красного цвета. Вокруг шумели люди, дети, отовсюду доносился веселый смех и восторженный лепет. Вокруг шатра гуляли причудливые создания всех форм и размеров. В небольшом пруду, напротив которого Криденс и остановился, в чистой воде плескались прозрачные карпы, чешуя которых играла серебром под солнечными лучами. Вокруг пруда толпились люди: кто-то пытался покормить этих причудливых рыбок, кто-то сфотографироваться. — Извините, — внезапно подрезал парня молодой человек верхом на существе, отдаленно напоминающем страуса. Разве что было оно примерно в половину выше своего приемника и имело необычной величины глаза, с огромными зрачками. — Лягушки сахарные, шоколадные, карамельные! Подходите! Не стесняйтесь! — кто-то кричал из-за прилавка. Но самым волшебным казались огромные мыльные пузыри, в которых словно в воде плавали и резвились как дети, так и их родители. Мыло играло оттенками розового в свете уже заходящего солнца, и создавало, тем самым, световое шоу, увидеть которое доведётся не каждому. — Добрый вечер, дамы и господа! — из шатра на небольшую сцену, или скорее возвышенность, выскочил мужчина в красном кафтане, с тростью и в чёрной шляпе. — Мое имя Филлип Карсон, добро пожаловать в цирк Денюа! Стоило ему это сказать, как в небе появилось несколько завораживающих узоров. Со всех сторон разнеслась радостная музыка, и лица людей, как и самого Криденса, озарились яркими улыбками.

Улицы Парижа 3:51

Лита долгое время бродила в одиночестве, погруженная в свои мысли. После произошедшего сегодня ей было просто необходимо уединение, но она не могла его себе позволить, по крайней мере до глубокой ночи. Весь остаток дня она сидела в окружение своих сторонников. Они ликовали, поддерживали ее беспорядочными криками, пили за неё и смотрели глазами, полными надежды. Надежда… после многочисленных стычек и забастовок, которые правительство как человеческое, так и магическое зачастую давило наиболее кровопролитными способами, после многолетних принижений, гонений и жесткой диктатуры, эти люди, возможно, совершенно забыли про то, что такое Надежда. И вдруг она так ярко загорелась в их глазах. Сказать, что своей речью она взвалила на себя огромный груз ответственности, значит ничего не сказать. Теперь именно она — ни Сайрус, ни даже Гриндевальд, ответственна за этих людей. Теперь она — их лидер. И нельзя сказать, что такое уважение и такая власть не были привлекательны для Литы. Но она просто была не готова к этому. Девушка медленно проходила мимо закрытых магазинов по серой брусчатке. На улицах никого не было, в окнах не горел свет. Небо на горизонте постепенно становилось светлее, а по дорогам стелился легкий утренний туман. Спустя пару секунд фонари на Эйфелевой башне один за другим начали гаснуть. Лита на секунду остановилась напротив здания оперы. Поднимающееся вдалеке солнце скользило по стеклянному куполу, создавая нежный золотистый отблеск. Вдруг где-то позади, в глубине парка, зажурчала вода. Девушка повернула голову и направилась в сторону звука. Пройдя пару метров, раздвинув ветви, свисавшие до самой земли, девушка увидела маленький уединенный дворик с фонтаном и скамейками вокруг него. Было слишком рано и людей вблизи не наблюдалось. Кинув ещё пару взглядов на это место, Лите вдруг безумно захотелось провести здесь еще несколько мгновений в собственных мыслях. Она аккуратно присела на кованную скамью и начала наблюдать за тем, как, шумя, падает вода. Внезапно откуда-то сверху раздалась тихая песня, но девушка этого даже не заметила. Казалось, что эта музыка была тут с самого начала, как маленький кусочек чего-то целого и совершенного. Удивительно, но ни один громоздкий памятник, ни один музей, ни одна достопримечательность не отражали этот неповторимый дух Франции, как этот маленький, ничем не примечательный фонтан с обычными кованными скамейками и этим тихим отгласом песни на фоне. Она с какой-то детской, игривой улыбкой встала со скамьи и, слегка пританцовывая, допрыгала до фонтана, напевая этот нежный французский мотив. Подойдя чуть ближе, девушка раскинула руки и начала кружится, смотря на проплывающие мимо облака. Ее плащ развивался вокруг и превращался в некое роскошное платье. В этот момент девушка не думала ни о чем: ни о своих проблемах, ни о том, что происходит вокруг. Она лишь смотрела на эти медленно плывущие мимо облака и мечтала продлить этот момент ещё хоть на пару минут. Внезапно всю эту идилию прервали тихие хлопки где-то позади. Лита сначала даже не заметила этого, но после насторожилась и резко развернулась к источнику звука. — Я вас потревожил? Простите, не хотел вам мешать. Я просто не сдержался. Вы так обворожительно танцевали… — перед Литой стоял мужчина лет шестидесяти. Из-под его чёрной шляпы виднелись седые локоны волос. Чёрное пальто висело на его теле, и было будто бы на несколько размеров больше нужного. Он опирался на свою старую трость и с улыбкой смотрел на Литу. Лицо девушки моментально смягчилось. Она расслабилась и присела на фонтан, проводя по холодной воде рукой. Девушка как будто подсознательно чувствовала, что здесь нет никакого подвоха. — Неужели? Спасибо конечно, но я думаю, что вы мне льстите, — усмехнулась она. Мужчина присел на скамью. — И что же такая молодая леди делает тут, у этого одинокого фонтана в пол пятого утра? — поинтересовался старик. — Даже не знаю, что и ответить, — улыбнулась девушка. — Я забрела сюда случайно и… — Решили задержатся и подумать о чем-то? — Именно, — Лита опять тихонько провела рукой по воде. — Понимаю. — А что вас сюда привело в такую рань? — поинтересовалась Лита. — Бессонница… А может, то же, что и вас, кто знает? — внезапно лицо старика слегка погрустнело. — Я что-то не так сказала? — обеспокоенно спросила Лита. — Нет нет, что вы! Ни в коем случае! Я просто задумался. — Могу узнать, о чем? — по доброму, искренне поинтересовалась Лита. Мужчина немного потёр сморщенный лоб пальцами, тихонько вздохнул и продолжил. — Знаете, вы мне очень напомнили мою дочь. Она частенько убегала рано по утру сюда, к этому фонтану, и, как и вы, просто кружилась задрав голову, — нежно, с еле заметной улыбкой произнёс старик, как бы вспоминая все в подробностях. — Должно быть, она любит это место, — улыбнулась Лита. — Любила… Тут Лита внимательно посмотрела на старика. Его глаза печально устремились куда-то в пол, лоб невольно морщился. Лита потёрла руки, пытаясь их согреть, или же не дать себе заплакать. — Что произошло? — аккуратно спросила Лестрейндж. — Знаете, иногда дети бывают очень упрямы. Настолько упрямы, что порой ты сам начинаешь сомневаться в том, кто из вас прав. Такой она и была. Моя малютка… — мужчина остановился и тихо выдохнул. — Если вам слишком тяжело об этом говорить, я понимаю… — Нет-нет, что вы. На самом деле, я ни с кем это не обсуждал, а кто может быть лучшим собеседником, чем милая незнакомка? — он посмотрел на неё с тоскливой улыбкой, на что Лита ответила ему легким кивком. — И вот, четырнадцать лет назад это упрямство сыграло с ней злую шутку. — Хотите сказать, она?.. — Она всегда была патриотом. Стремилась помогать своей стране. Оставить след в истории. А война всегда была и будет привлекательной в этом смысле. Лита теперь повернулась к старику полностью, внимательно слушая рассказ, улавливая в его словах еле слышные нотки горя. — Отдать жизнь за свою страну… звучит романтично, не так ли? Я пытался ее отговорить. Девушка, да ещё и столь молодая, и на фронт. Но она была упряма. И, хоть я и не говорил ей этого, ее упрямство заставляло меня гордится… жаль что она так и не узнала об этом. — Что было потом? — Спросила Лита, перейдя с фонтана на скамью. — Она держалась, держалась молодцом. Война уже подходила к концу, шёл восемнадцатый год. Она работала главной советчицей какого-то генерала, имя которого сейчас и не припомнить. Вспоминаю лишь, что в своём письме, она сказала, что на днях она случайно прервала какую-то встречу генерала с каким-то беловолосым месье. Что у них на столе была развёрнута какая-то карта и что линии на ней будто рисовались сами собой, помечая что-то. Генерал тут же свернул карту и выставил ее вон, а спустя пару дней ее нашли мертвой в собственной палатке… — старик не поднимал глаза, по щекам его текли слезы. — Что произошло? — Если бы я знал. Ее соседка говорила, что вышла за водой буквально на пару минут, а когда возвращалась, в палатке вдруг что-то вспыхнуло зелёным цветом. Она побежала внутрь, а там… Лита сидела рядом со стариком и не знала, что сказать. Как можно утешить человека в такой ситуации, да и какое право она имеет его утешать? Лестрейндж прекрасно знала, какую роль в той войне сыграли маги, и что сделал конкретно Геллерт. Но для чего это все — война, жестокость, смерть, горе? Чем не-маги заслужили это? Что сделал именно этот человек, чтобы заслужить эти слезы, горечь потери родного человека? И если маги готовы безжалостно губить и отнимать сотни жизней ради цели, то чем же они лучше не-магов? — Чем же мы лучше… — тихо, будто выпав на секунду из этой реальности, прошептала Лита. — Что вы сказали? — старик поднял голову и постарался ей улыбнутся, но за этой улыбкой была видна глубокая печаль. — Мне очень жаль… — чуть громче сказала она. — Не стоит. По правде говоря, мне ее очень не хватает. Но знаете, я верю, что так было нужно. Что она выполнила свою роль в этом мире и что теперь она в другом — лучшем. — И от этого легче? — мягко спросила девушка, подняв взгляд к проплывающим мимо облакам. — Ни на секунду, — старик тоже поднял голову и усмехнулся. — Но нужно же во что-то верить… — тихо усмехнулся он поворачивая голову к Лите. Она ответила ему легким кивком и они оба снова подняли голову куда-то к облакам и постепенно поднимающемуся солнцу.

Дом Якоба 11:18

Это утро наступило почти незаметно для всез домочадцев. Солнце вставало удивительно медленно, освещая голые ветви с уже набухшими почками своим мягким, золотистым светом. После прошлого вечера никто не мог заснуть. Каждый думал о чем-то своем, и в тоже время всех мучил один вопрос: что же все-таки произошло прошлой ночью? Зачем кому-то посылать им такое предупреждение? Был ли это Грин-де-Вальд, его последователи или же кто-то совершенно иной? Ньют практически всю ночь не смыкал глаз. Он вглядывался в окно, пытаясь вспомнить силуэт того, кто исчез сразу после этого странного послания. И этот ворон… почему его образ казался Ньюту столь знакомым? Ответ крутился где-то в глубине подсознания Скамандера, но поймать его он не мог. Конечно, он знал о том, что черный ворон — фамильная эмблема семьи Лестрейндж, но что-то в его голове отметало данный вариант. И дело было даже не в том, что эту фамилию носила Лита, нет. При всех сложностях, Лита оставалась правой рукой Геллерта и потому ожидать такого выпада с ее стороны стоило. Но что-то внутри говорило ему, что ни Лита, ни даже сам Геллерт Грин-де-Вальд не имеют к этому никакого отношения. Нет. Это было бы слишком просто. Сейчас же, Ньют сидел на подоконнике своей комнаты, крутя в руках ту странную книгу с эмблемой Лестрейнджей на обложке. Книга была защищена мощным заклятием, Ньют ощущал это от ног и до кончиков пальцев. Но что такое может быть в этой книге, что требует столь мощной защиты? И стоит ли это выяснять? — Ау! Черт возьми! — послышался вопль из верхней гостиной. Ньют мгновенно соскочил с подоконника и, на ходу закинув книгу в свой чемодан, поспешил к источнику звука. Он забежал в гостиную. В дверях своей комнаты стоял Тейлор, невольно смеясь над происходящим. Возле разбитого вчера окна стоял Якоб. Он, по всей видимости, пытался забить разбитое окно, но, судя по его полному боли лицу и валяющемуся на полу молотку, промахнулся и вместо забитого гвоздя получил опухшую руку. — Ха-ха! Очень смешно, Тейлор. А помочь не хочешь? — Я предпочитаю наблюдать, — усмехнулся Тейлор. — Я заметил, — надулся Кавальски и снова взялся за молоток. — Якоб, а что ты делаешь? — аккуратно спросил Ньют, пытаясь сдержать усмешку. — А на что похоже? Пытаюсь залатать окно! Кто-то же должен об этом позаботится, раз вам все равно. Ньют не стал отвечать. Он просто достал из кармана волшебную палочку, взмахнул ей и уже забитые Кавальски доски мгновенно отлетели, а все осколки снова собрались в целое окно. — Будто ничего и не было, — усмехнулся Ньют — Вот только о твоей руке этого не скажешь, дружище, — подхватил Тейлор. — То есть все это время ты мог просто… — Якоб повернулся и гневно осмотрел на смеющегося Тейлора. В этот момент Ньют подошел к Якобу и провел палочкой над больной рукой. — Ну вот, как новенький. И Якоб, пожалуйста, не берись больше за молоток… Вообще за что-либо травмоопасное, — проговорил Скамандер, после чего удалился из гостинной и быстро спустился вниз. Было тихо. Казалось, что на нижнем этаже никого нет. Солнце заливало светом зал и кухню, которая, из-за своих огромных окон, сейчас была будто подсвечена нежным золотым оттенком. На кофейном столике рядом с диваном лежали какие-то бумаги, стояла догоревшая догоревшая свеча. На тумбочке чуть поодаль лежала стопка книг с закладками. «Тина» — подумал про себя Скамандер и слегка улыбнулся. Тихими, размеренными шагами он будто прокрался на кухню, желая остаться незамеченным. Ньют осторожно выглянул из-за стены. Тина сидела на небольшом подоконнике, поджав под себя ноги. Окно было слегка приоткрыто и ветер с улицы развивал ее волосы. В руках она держала чашку горячего кофе, пар от которого уносило куда-то вдаль. Золотые лучи падали на ее бледное лицо и черные пряди волос. Внезапно на оконную раму прыгнуло какое-то существо, внешне очень напоминающее белку, но его хвост и уши были намного более пушистыми, а лапы больше напоминали кошачьи. Тина подняла голову и улыбнулась этому непонятному, но очень милому существу с огромными, глубокими, черными глазами. Она протянула ему руку и существо тут же спрыгнуло к Тине, перелезая с руки на плечо девушки. — Шишуга. Очень редкая разновидность. Такие большие встречаются только тут, на территории Франции, — тихо пробормотал Ньют, стоя в углу комнаты и опершись о стену. Тина резко отвлеклась на парня. Она смерила его взглядом и сначала показалось, будто уголки ее губ слегка поднялись, но вскоре эта иллюзия исчезла. Она сняла причудливого зверька со своего плеча, посадила его на обратную сторону подоконника, закрыла окно и направилась в сторону гостиной, не сказав ни слова. — Ты явно ей понравилась. Шишуги очень неохотно идут к людям, — все с той же легкой улыбкой проговорил Ньют. Тина на секунду остановилась и снова бросила взгляд на парня. В ее глазах блеснула легкая печаль, после чего она опять устремилась в сторону кофейного столика. — Тина, постой, — одернул ее Ньют. Девушка мгновенно остановилась. — Не надо так… — Не надо как, Мистер Скамандер? — она развернулась к нему лицом. — Ты и сама знаешь… — проговорил он, подходя чуть ближе. — Тина, мне жаль, что так вышло… То фото… — Ты правда думаешь, что дело в нем? — оборвала его Тина, присаживаясь на диван. Ньют молчал. — Ньют, фотография — это меньшее, что меня волнует, — выдохнула она. — Тогда что же? — мягко спросил он, присаживаясь рядом. — Почему ты пошел на встречу с ней один? Почему не сказал мне? Что такого было в этой встрече с Литой, чего мне знать или видеть не следовало? — обратилась она к Ньюту. Парень молчал. — Ньют, ты должен понять: нельзя идти вперед, пока прошлое утягивает назад. Ты должен спросить себя, куда же ты хочешь идти. И спросить не здесь, — она коснулась рукой его кудрявой головы. — А здесь, — Тина приложила ладонь к его груди и встала с дивана. — А до тех пор… Внезапно входная дверь открылась и на пороге появился Стеван. — Мисс Голдштейн! Вы уже готовы? — Да Стеван, минутку. Только пальто надену, — крикнула она, еще раз взглянув на Ньюта, и удалилась в гардероб.

Цирк Денюа 14:29

После окончания представления прошло уже около получаса, но толпа даже не думала расходится. Люди шумели, смеялись, то и дело звали актеров на бис. И это было не удивительно: представление даже Криденсу казалось потрясающим. Большое количество интересных и сложных номеров, танцы, песни — все смотрелось настолько гармонично, что он совершенно забывал, что находишься в «Цирке уродов». Когда же толпа чуть поутихла, и любопытных глаз стало немного меньше, Криденс быстро проскользнул в шатёр, надеясь встретится с ведущим. Несмотря на то, что снаружи шатёр смотрелся маленьким, внутри пространство было огромно. Высокие потолки, под которыми висели кольца, огромная площадка для представлений и репетиций, помещения для актеров: все казалось таким огромным, таким волшебным. Криденс стоял, жадно разглядывая глазами каждую деталь этого причудливого места, ровно до тех пор, пока не заметил в дальнем коридоре красный фрак Филлипа Карсона, несколько мгновений назад развлекавшего публику. Недолго думаю, парень тут же ринулся за ним и нагнал ведущего возле гардеробной. — Прошу прощения, — запыхавшись выпалил парень, схватив Филлипа за руку. — Мистер Карсон… — Молодой человек, представление закончилось и сегодня мы выступаем исключительно на улице. И потом, как вы умудрились пройти сюда, позвольте поинтересоваться? — Карлайл смотрел на Криденса в недоумении. Дело в том, что люди не могли войти в шатер. На него была наложена специальная защита, ведь далеко не все люди восторгались представлениями. Некоторые напротив — находили все эти действа противоестественными, и потому защита была необходима. — Я просто вошел через главный вход… Мужчина посмотрел на Криденса Сверху вниз, будто изучая парня, а после продолжил, — Что ж, боюсь что вам придется уйти тем же путем, — мужчина надел на себя шляпу и снова взглянул на Криденса, — Хорошего дня. — Подождите! — окликнул Филлипа парень. — Я пришел не ради автографа. — Тогда, простите, но ради чего? — усмехнулся ведущий. — Возможно… Я предположил, что… — Криденс пытался подобрать слова. — Я бы хотел стать частью этого… — Простите, этого? — Да, этого. Вашего шоу, — немного напугано проговорил Криденс. — Прости, парень, но я не думаю, что ты понимаешь… — Я знаю что все это не фокусы. Что все эти диковинные звери — настоящие, и что все, что вы выдаете за красивый фокус на сцене, более реально, чем наш с вами разговор сейчас, — не выдержал Криденс. Ведущий снова смерил парня своим, уже более заинтересованным взглядом:  — Тогда ты должен понимать, что далеко не каждый может работать с нами. Мы ищем эксклюзивы, так сказать, сливки данного слоя общества, а ты… — он обошел Криденса кругом. — Прости, но я не вижу в тебе ничего эксклюзивного. Выход там, — после этих слов Филли поспешил вглубь коридора. — Я — обскур, — крикнул ему в след Криденс, от чего ведущий тут же остолбенел и резко вернулся к парню. — Повтори-ка? — Я обскур, — еще раз отчеканил парень. — Это не возможно. Не-е-е-т. Так не бывает. Любому дураку известно, что обскуры не доживают и до десяти лет! — засмеялся Филлип с каким-то испугом в голосе. — И все же… — Криденс раскрыл ладонь, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Спустя пару секунд сотни мелких, черных частичек, будто бы в небольшом вихре, поднялись над его рукой. Это была энергия. Энергия настолько мощная, что Филлип ощутил, будто по его телу пробежал разряд тока, — Вот он я, — он снова замкнул ладонь, и, лукаво улыбаясь, посмотрел на шокированного ведущего. — Ты можешь это контролировать? — Да, — ответил Криденс настолько уверенно, что на секунду сам в это поверил. Филлип взял парня за руку и быстро провел через коридор. Вскоре они дошли до небольшого зала с огромным колличеством дверей с именными табличками. На стенах весели картины, пол был выстелен красным ковром. Ведущий подвел парня к одной из таких дверей и взмахом волшебной палочки открыл ее. За дверью находилась комната средней величины. Кровать, шкаф, стол, ничего особенного, никаких излишеств, но для Криденса это место было уютнее любого помещения в Лувре или Версальском дворце. Кровать была аккуратно застелена красным покрывалом, на полу был расстелен простой коричневый ковер. В углу стоял небольшой книжный шкаф, а на письменном столе расположилось небольшое растение. — Как твое имя, парень? — Криденс. Криденс Бербоун, — тихо ответил он. — Что ж, Криденс Бербоун, — Филлип положил руку ему на плечо. — Добро пожаловать в семью.

Доки 13:01

День понемногу набирал обороты. Люди носились кругом, вечно спотыкаясь и куда-то спеша. Эта будняя суета буквально пропитывала воздух, наполняя его запахами дыма, грязи, и городской пыли. Вокруг стоял гул от стука каблуков и вечной бесполезной болтовни. Особенно все это ощущалось в Доках. Здесь люди тяжелыми усилиями и собственным потом зарабатывали каждый свой пенни, а потому воздух был раскаленным практически до предела. Не удивительно то, что в этой среде Куинни в своем аккуратном розовом пальто и Якоб в строгом костюме выглядели совершенно неуместно. Рабочие и рыбаки то и дело бросали на них свои гневные, полные усталости и зависти взгляды. — Не самое дружелюбное место, — усмехнулся Якоб, обращаясь к своей спутнице. Но Куинни его не слышала. В голове у девушки гудели мысли всех окружающих. И в этих мыслях чувствовалась такая тоска, чувствовалась невыносимая усталость и безнадега от рутины, боли в мышцах. Эти люди привыкли жить в лишениях, привыкли к насмешкам и упрекам тех, чьи дорогие платья они доставляют на лодках. Но разве это жизнь? — Куинни? — Якоб дернул девушку за руку. — А? Ты что-то сказал? — удивленно спросила она. Якоб было хотел что-то сказать, но подумал, что не стоит. — Забудь. М-м-м, так где же этот склад? — поинтересовался Кавальски. — Ну, судя по тому, что сказал Стеван, он должен быть прямо… — Куинни остановилась, уперевшись взглядом в огромную бетонную стену. — Здесь. — Я вижу здесь только огромное здание, — усмехнулся Якоб. Куинни внимательно осмотрелась вокруг, сосредоточилась и прислушалась. — За стеной что-то есть, — с уверенностью произнесла она. — Я их слышу… слышу их мысли. Якоб удивленно посмотрел на девушку, но быстро вспомнил все произошедшее с ним за последний год и просто ухмыльнулся. Куинни приложила руку к бетонной стене и та, распавшись на тысячи мелких кусочков, впустила девушку внутрь. Она протянула руку Якобу. Тот с опаской взял ее, и Куинни тут же сильно ее дернула, заставляя Ковальски вскрикнуть, а их обоих — исчезнуть без следа.

***

— Куинни, ну зачем же так резко… — Якоб поднял глаза и слегка опешил. -…Дергать. За обычной бетонной стеной развернулся целый небольшой порт. Вокруг так же было куча народу, все гудело, кипело, все куда-то спешили. На причалах стояли корабли с грузами, гоблины и тролли возили товар на тележках. И все казалось таким обычным и не принужденным. Этот мир казался даже реальнее того, что остался за стеной. У прилавков стояли девушки, торгующие рыбой и многим другим. В маленьких кафе сидели люди. Все вокруг пестрило и летало. И люди… казалось, что они были созданы для работы здесь. В их глазах ясно читалась доля удовольствия от всего происходящего. — В-а-а-у… — тихо протянул Якоб. — Эй! Смотри куда прешь! — крикнул с повозки гоблин, чуть было не проехавшийся по ногам Ковальски. — Якоб, пойдем, — снова дернула его за собой Куинни. Они быстро помчались с центральной части порта куда-то вдаль, пока не дошли до огороженной территории со складами. На входе стояло несколько человек в черных плащах. Уже отсюда была видна обгоревшая крыша одного из складов. — Думаю, нам туда, — улыбнулась Куинни. — А что будем делать с теми тремя у входа? — Вежливо попросим нас впустить, — улыбнулась Голдштейн и еще быстрее ринулась в сторону складов. — Добрый день! — обратилась она к одному из стражников. — Ваше имя, пожалуйста. — Я Куинни Голдштейн. Мисье Стеван должен был известить о нашем приходе. Стражники переглянулись, что-то шепнули друг другу и расступились. — Мисс Голдштейн, мистер Ковальски, проходите. — Спасибо! — рассмеялась она и, взяв Якоба за руку, прошла в сторону нужного склада. — Видишь, иногда обаяния вполне достаточно, — рассмеялась она. — И не говори, — мечтательно улыбнулся он. Уже спустя пару минут оба они стояли перед полу-сгоревшими дверьми. — А Стеван не шутил, когда сказал, что пожар был серьезным, — заметила Голдштейн, осторожно проходя в здание. И это действительно было так. Все стены здания обгорели, половина крыши осыпалась. Некоторые бутыли и бочки с реагентами, по всей видимости, повредились во время пожара и сейчас были разлиты по полу, который, надо сказать, тоже местами обгорел. Внезапно прямо над головой Якоба с потолка начала обваливаться штукатурка. — Берегись! — закричала Куини и, мгновенно достав палочку, успела отбить штукатурку до того, как та упала. — Ты живой? — выдохнула она. — Вроде да… — испуганно проговорил Ковальски, ощупывая себя. — Я только не могу понять, как, Бога ради, можно что-то найти здесь. — Нам придется очень постараться, — выдохнула Куинни, скидывая с себя пальто, и освещая темный склад заклинанием.

***

С момента начала поисков прошло уже около двух часов. Куинни с Якобом обыскали каждый закуток, каждую бочку и каждый ящик на этом складе, но ничего — ни единой зацепки — найти им так и не удалось. — Я больше не могу, — устало выдохнул Якоб. — Нужно поискать еще, что-то точно должно быть! — продолжала Куинни, практически не замечая Якоба. — Мне нужно выйти на свежий воздух, — крикнул Ковальски девушке, но та, казалось, его не слышала. — Слышишь меня? Я пошел на улицу. Подышу немного. — Да-да, иди. Я догоню! — на автомате ответила Куинни, не отвлекаясь от поисков. — Ага, слышала она. Конечно, — буркнул про себя Якоб, выходя из склада на пирс. — А-а-а! — Якоб?! Якоб, где ты? Якоб! — встрепенулась Куинни и тот час же помчалась на источник звука. Она мгновенно выскочила на пирс и увидела Якоба, лежащего в одной из рыбацких лодок с каким-то грузом и потирающего спину. — Я в порядке, честно, — рассмеялся он, но после быстро понял, что девуша пристально смотрит отнюдь не на него. — Якоб, смотри! — Девушка указала пальцем на небольшую бумажку с надписью, лежащую в учетнике прямо в ногах Ковальски. — Это же то, что мы ищем! — радостно воскликнула она. — Правда… — протянул Якоб, пытаясь вылезти из лодки. — Да! Этот талон наверняка был вырван из учетной книги, о которой говорил Стеван. А раз у нас есть ее часть… — То мы без труда найдем оригинал? — подхватил Якоб, наконец выбравшись на пирс. — Именно! — восторженно крикнула Куинни, снова достав волшебную палочку, и провела ей над бумажкой, после чего та, будто подхваченная воздухом, улетела назад в склад. — Якоб, быстрее! — крикнула девушка, поспешив за бумажкой. — Опять туда, — протянул Якоб, пытаясь поспеть за ней. Бумажка легко пролетела через все помещение, после чего остановилась и врезалась в стену. — Странно, — протянула Голдштейн, наблюдая за происходящим. — Если только… — она провела рукой по кирпичику, в который то и дело врезалась несчастная бумажка. Она стерла рукой слой сажи, за которым мелко была выгравирована эмблема Грин-де-Вальда. — Якоб, милый, подойди сюда. — Что такое? — в недоумении спросил Ковальски. — Положи руку вот сюда, — она положила его руку на кирпич, поверх своей. — Сейчас может быть немного неприятно… — Подожди, что ты за… — Портус! — крикнула Куинни и их обоих мгновенно затянуло в стену, оставляя за собой эхо крика испуганного Якоба.

Лувр 14:24

Центр, как ему и следовало в этот час, полнился множеством ярких красок, всюду виднелись кружевные абажуры зонтов. Молодые дамы в дорогих, прекрасных платьях курсировали под ручку вдоль площади перед Лувром. В маленьких кафешках сидели солидные джентельмены, с увлечением обсуждающие что-то свое за кружкой ароматного кофе и горячим круасаном. И все они — все без исключения смеялись. Эта натянутая улыбка, будто маска, плотно облегала лица всех и каждого на этой площади. Площадь перед Луврским дворцом, Луврский сад. Это были места, попадая куда можно было забыть о понятиях искренности и честности. Будучи одним из пристижнейших мест Парижа, Лувр стягивал к себе лицемерие и обман, будто варенье, на которое слетаются мухи. Далеко не каждый человек мог позволить себе встречу где-нибудь в саду перед Лувром, власти следили за этим очень тщательно, и само нахождение там было демонстрацией некого престижа и статуса. Именно здесь заключалось большинство сделок между французскими мафиями, здесь молодые джентельмены принимали решения об открытии новых предприятий. А в таких делах места искренности и человечности просто нет. — Сколько фальши, — тихо произнесла Тина, проходя возле Стевана по площади перед дворцом. — Здесь не бывает иначе, — усмехнулся Стеван. — Знаете, иногда я поражаюсь им. — Почему же? — Столько лицемерия, столько амбиций, готовности идти на все ради собственной цели. А все ради чего? Денег? Власти? Возможно, но убрать все эти красивые платья и костюмы, и что останется? Разве это не отвратительно? — обратился Стеван к Тине. — Знаете, вы говорите прямо как он, — Тина остановилась и смерила Стевана взглядом, после чего продолжила идти. — Всегда и везде есть те, кому принадлежит все. Те, для кого их деньги и власть значат намного больше, чем мораль и совесть. Но это не значит, что за их грехи должен платить весь вид. Неужели вы наивно полагаете, что среди нашего сообщества нет таких же снобов в красивых костюмах? — Возможно вы и правы, — задумчиво проговорил Стеван, обращаясь к девушке. — Люди не просто пешки. Возможно наше общество более совершенно, но ведь мы видим мир в совершенно других красках. Подумайте, нам чтобы приготовить себе еду, построить жилье или даже куда-то отравится достаточно пару раз взмахнуть волшебной палочкой, а для них это все тяжелый труд. Так что удивительного в их лицемерии, недоверчивости, когда ты все время вынужден сражаться за жизнь? — продолжила девушка, заставляя Стевна задуматься. — Мы пришли, — проговорил парень, оставив монолог Тины без ответа. Перед ними стояла статуя молодой балерины. Девушка подошла чуть ближе к Стевану и внезапно, рука статуи осторожно опустилась, приподнимая ее балетную пачку и открывая проход с лестницей вниз. — После вас, — улыбнулся Стеван. Тина не долго думая проскочила через проход, после чего и Стеван последовал ее примеру, а статуя вернулась к исходному положению.

***

— Люмос-максима, — прошептала Тина, освещая все помещение. Вокруг было темно. Было видно, что этими ходами никто не пользуется уже очень давно. Стены окрылись толстым слоем плесени и мха, металлические подставки под факелы давно покрылись ржавчиной. С потолка капала вода. Некоторые входы помещения были закрыты решетками, которые теперь вряд ли можно было открыть. — И где же был этот таинственный магический выброс? Я надеюсь, у вас есть карта, — усмехнулась Тина. — Нам туда. Следуйте за мной, — уверенно проговорил Стеван. Тина следовала за Стеаном, внимательно разглядывая все вокруг. Она опустила голову вниз, чтобы ненароком не споткнуться. — Постойте! — окликнула она Стевана, внезапно остановившись. — Смотрите! — девушка указала на пол и увеличила яркость, — Вода, которая капала с потолка и застаивалась в проходе, здесь стекала куда-то за стену. — Интересно… Возможно это, — Стеван не успел договорить, как Тина уже произнесла заклинание. — Ревелио, — и, как и ожидалось, стена мгновенно исчезла, открывая перед Тиной проход в небольшую комнату. Девушка тут же спустилась по ступенькам чуть ниже. В углу стояла старая прогнившая кровать. Неподалеку расположился старый письменный стол, на котором лежали промокшие листы бумаги и полностью сгоревшая лучина. — Здесь явно кто-то жил, но давно… думаю, около десяти лет назад, может, даже больше, — проговорила она, оглядываясь. — Во время Первой Мировой здесь было что-то вроде бункера, но только для очень важных персон. Все продовольствия и лекарства в первую очередь везли именно сюда. К тому же Лувр очень хорошо охранялся, так что лучше места просто не найти, — объяснил Стеван. — Не самое уютное место, — прошептала Тина оглядываясь вокруг. — Смотрите! Девушка подошла чуть ближе к стене, на которой будто было что-то вырезано. Тина провела палочкой и изображение загорелось ярким белым светом, ослепляя Тину и Стевана. Спустя пару секунд, когда свет немного утих, Тина смогла разглядеть написанное. — Это же… — Фамильное древо Лестрейнджей, — перехватил Стеван. И действительно, на каменной стене, покрытой мхом и плесенью, была выгравирована вся родословная семьи Лестрейндж. От самых корней и до последней ветки. Однако странным казалось то, что мужчины обозначались только именем, а женщины — прекрасными цветками. — Интересно, — Тина обратила внимание на самую верхнюю ветвь. — Я думала, что Лита Лестрейндж последняя в своем роду, — девушка указала пальцем на еще одно имя возле Литы, соединенное с родительской ветвью прерывистой линей. — Криденс… Лестрейндж, — произнесла Тина, не сразу осознав прочитанное. — Подождите, Криденс?! Но как… — А-а-а-а-а! — Внезапно откуда-то из глубины тунеля раздался грохот и протяжный крик. Тина и Стеван, ни секунды не сомневаясь, рванули в сторону звука. — Куинни! Неужели тебя не учили предупреждать, прежде чем затащить человека в портал? — ворчал Якоб, медленно поднимаясь на ноги и держась за поясницу. — Прости, милый, ты не ушибся? — виновато спросила она. — Я в норме, просто в следующий раз… — Куинни? Якоб? А вы тут откуда? — шокировано выпалила Тина, добежав, наконец, до источника звука. Куинни резко обернулась и удивленно посмотрела на сестру и Стевана, который вскоре тоже появился в проходе. — Мы что, в катакомбах? — удивленно переспросила блондинка, уставившись на сестру. — Сколько раз я тебя просила, не… — Да-да, не читать твои мысли. Помню, — усмехнулась Куинни. — А могу я узнать, как вы тут оказались? Тем более, что, судя по всему, именно тут был магический всплеск, который мы искали с Мисс Голдштейн, — встрял в разговор сестер Стеван. — О, мы прошли через портал на том складе за этой бумажкой, — Куинни вдруг остановилась и судорожно начала искать тот клочек бумаги, за которым они и кинулись в портал. — Вон той? — недоверчиво произнесла Тина, указывая на маленькую бумажку, зависшую напротив стены. — Да-да, именно ее, — Куинни тот час же подскочила и подбежала к предмету. — Кхм-кхм, ребята, кажется тут тайник, — девушка указала палочкой на небольшую замочную скважину в стене. Тина и Стеван тут же подбежали к ней. Стеван вытащил палочку и поднес ее к замочной скважине. — Каперто, — тихо произнес он, после чего замок со скрипом открылся. Куинни аккуратно протянула руки и вытащила из тайника ту самую учетную книгу, которая пропала из сгоревшего склада. — Но как она тут оказалась? — слегка испуганно проговорил Стеван, после чего Куинни смерила его подозрительным взглядом. — А главное, зачем кому-то ее прятать? — подхватила Тина, переглянувшись с сестрой.

Убежище Грин-де-Вальда 15:34

      Лита медленно прогуливалась мимо храма Мон-Мартр по небольшому полесаднику. Вокруг бродили заинтересованные туристы, на нижней площадке и вдоль лестницы расположились художники со своими мальбертами, желая запечатлить то, как солнце медленно опускается прямо за белоснежный купол. Из здания вдруг слышалось пение, такое прекрасное и гармоничное, будто созданное чем-то неземным. Девушка неторопливо спускалась по ступенькам вниз, ощущая запах свежей, только распустившейся листвы и легкой весенней сырости. Она внимательно оглядывалась по сторонам, пытаясь не упустить ни единой мелочи, насладится этим прекрасным французским воздухом, пока жизнь не заставила ее вернутся в реальность. Она проходила мимо открытых лавок и магазинов по узким извилистым улочкам, наполненными запахом свежей выпечки. Девушка будто нарочно замедляла шаг, погружаясь в этот гул голосов, который заглушал ее мысли, не желая доходить до пункта назначения. Но долго бежать от реальности все равно было невозможно. Да и не могла Лита Лестрейндж себе этого позволить, больше не могла. Она спустилась еще на уровень ниже и дошла до того самого обычного, но невероятно мрачного дома, хозяин которого любезно согласился укрыть ее, Сайруса, Геллерта и всех его последователей. Девушка еще раз осмотрела дом сверху вниз, тяжело выдохнула и тихонько приоткрыла парадную дверь. Сначала казалось, что внутри никого нет. В зале и на лестнице было тихо, никого не было видно. Но громоздкие шторы были раздвинуты, что было необычно, ведь как-никак, а все они были в розыске и скрывались от закона. Именно поэтому все окна были всегда закрыты и плотно занавешены. Но не в этот раз. Сейчас солнечный свет заливал мраморный пол, отражаясь от темно-зеленых малахитовых колонн. «Странно» — подумала про себя Лестрейндж, проходя внутрь, совершенно позабыв придержать за собой дверь, которая предательски громко хлопнула. И звук этот эхом мгновенно разнесся по всему зданию. — Черт, — шепнула Лита, ожидая, что сейчас ей на встречу выбегут люди. Но, к удивлению девушки, этого не произошло. В доме по-прежнему было тихо, как будто за те часы, пока Литы не было, он совершенно опустел. Внезапно дверь под лестницей, ведущая в подвальный амфитеатр, медленно распахнулась. Лита внимательно всмотрелась в темноту открывшегося коридора, медленно вступая на встречу ему. Она еще раз огляделась вокруг. В очередной раз убедившись, что никого вокруг нет, а тишина уже стала гнетущей, Лестрейндж вытащила свою палочку и осторожно, с опаской прошла сквозь этот темный коридор вниз по лестнице. Чем ниже спускалась Лита, тем отчетливее она слышала голоса. Сотни голосов, сливающихся в отчаянный гул, доносящийся из амфитеатра. Девушка ускорила шаг и, распахнув двери, вошла в помещение, отвлекая на себя внимание почти всех находящихся там. Она медленными, размеренными шагами прошла в помещения. Сотни глаз были направлены на нее. Пройдя чуть дальше, Лита увидела Грин-де-Вальда и Сайруса, стоявшего подле него в центре круга. — А-а-а, Лита Лестрейндж, — как-то по-змеиному протянул Геллерт. — Геллерт Грин-де-Вальд, — с неохотой перехватила она. Грин-де-Вальд слегка улыбнулся — хотя можно ли было назвать это улыбкой? — и протянул развернутую ладонь в сторону Литы. Девушка немного опешила. Она медленными и размеренными шагами спустилась по ступенькам к сцене, на встречу к Геллерту. На секунду она остановилась, сделав пару глотков воздуха и еще раз оглядев сотни людей, с надеждой смотревших на нее. Лита обежала глазами весь амфитеатр и остановила взгляд на стоящем перед ней Грин-де-Вальде, настойчиво протягивающем к ней руку. На его лице читалось нетерпение. Еще один осторожный шаг. Девушка стояла практически вплотную к Геллерту, смотрела прямо в его холодные, но такие знакомые глаза. Она медленно подняла руку, приближая ее к Грин-де-Вальду. На секунду ее ладонь зависла в воздухе. В ее глазах промелькнула тень сомнения. Девушка внимательно посмотрела на Сайруса, который внимательно наблюдал за происходящим, а после на Геллерта, на лице которого мелькнула искра непонимания и гнева. Девушка еще раз вдохнула, закрыла глаза и через секунду ее ладонь скользнула в его. Она легко шагнула в круг и заняла свое место подле Грин-де-Вальда. Вот только… ее ли это было место на самом деле? — Друзья мои! — тихо, в какой-то своей гипнотической манере начал Геллерт, мгновенно приковав к себе внимание зала. — Все вы были гонимы и отвергнуты. Каждый из вас испытал горести унижений и вечную необходимость скрываться. Скрывать вашу сущность, подавлять в себе то, что было дано вам свыше, — он остановился и развел руками, как бы указывая на всех присутствующих. — Магия рождается лишь в избранных! Подумайте: нам подвластна вода, земля, огонь, и даже воздух. Мы можем без особых усилий превратить воду в вино, перемещаться в пространстве. Мы можем убить, произнеся только одно слово, — Геллерт обежал глазами толпу, пытаясь максимально вовлечь их в происходящие. — И имея такие возможности, мы вынуждены скрываться. Прятаться по углам, пресмыкаться перед «la no magic». Мы строим наши дома в параллельных измерениях улиц, мы зарываем наши министерства глубоко под землю, скрываем их заклятиями. Ради чего? Чтобы эти существа ходили по нашей земле, наслаждались миром, который мы для них создали и который мы поддерживаем, и отравляли его своими амбициями? Своим тщеславием и злобой? — толпа загудел. Видя это, на лице Геллерта пробежала лукавая улыбка и он продолжил: — Разве это честно? Разве мы не заслужили всего того, что есть у них? — он на секунду замолчал. — Друзья, думаю, что пришло время сбросить маски. Больше нельзя скрываться. Наше правительство считает, что скрываться от магглов — единственный способ поддерживать мир. Они не понимают нас, они боятся нас. Но разве вы хотите жить в таком мире? — по залу опять прокатилась волна гула. Люди переговаривались между собой, задавались вопросами. — Я не говорю о том, что магглы совершенно бесполезны и их раса должна быть истреблена под корень. Нет. К примеру, они вполне могли бы стать нашими верными помошниками. Но подумайте, разве справедливо то, что сильнейшие живут в тени слабых? — люди снова взялись шептаться, не сводя глаз со сцены. — Друзья, я предлагаю вам выбор: вы можете и дальше жить в тени не-магов. Подчинятся их глупым правилам, делая самих себя затворниками этого мира. Или же, — он вытащил из пальто волшебную палочку и провел ей над своей головой. Внезапно все вокруг окутала дымка, засвистели пули, отовсюду стали слышны взрывы и гул от боевых самолетов. — Вы можете пойти за мной и разрушить их мир до основания, чтобы потом, на его прахе построить нечто совершенно новое. «Война?» — в ужесе подумал про себя Сайрус. — Вместе, — он протянул руку Сайрусу. Парень слегка помялся, но после с неохотой сделал шаг на встречу Геллерту. После он протянул руку Лите. Вся толпа в мгновение затихла, остановив свой взгляд на девушке. Так же пристально, как будто приказывая, смотрел на нее и Геллерт. Лита остановилась на секунду, обежала глазами всех собравшихся, и с неуверенностью взяла Геллерта за руку, от чего толпа вновь ликующе загудела. — Мы построим то будущее, которое каждый из нас заслуживает! — толпа наполнилась бурными криками и аплодисментами. Люди восторженно смотрели на него, на Литу, на Сайруса, видя в них свой шанс на лучшее будущее. Геллерт направил свою волшебную палочку вверх, что очень скоро сделали все в зале, включая Литу и Сайруса, которые то и дело переглядывались. — Пора дать знак нашим братьям и сестрам. Пора дать им знать, что они не одиноки! — крикнул Геллерт и из кончика его палочки вырвалась струя темного дыма. Тоже самое произошло и с палочками всех присутствующих. Вскоре под потолком образовался огромное темное облако, со знаком Грин-де-Вальда по середине. После Геллерт взмахнул палочкой еще раз и это облако мгновенно вырвалось из тесного помещения амфитеатра, заполняя собой все, до этого светлое и ясное, небо над Парижем. — Да начнется действо! — с лукавой улыбкой прошептал он.

Тем временем. Улица Пон Дэз-ар.

Ньют своей привычной, слегка неуклюжей походкой ступал по вымощенной брусчаткой улице. Людей здесь было не так много, а потому привычного гула толпы тут не было, что не могло не радовать Скамандера. Он поднял свой воротник, как бы прикрываясь от поднимающегося ветра, и на секунду остановился. Он внимательно осмотрелся, ища глазами нужную ему лавку, и вскоре заметил лестницу, ведущую в небольшую лавку диковин. Не теряя ни секунды, Ньют направился к пункту назначения. Когда же он подошел к лестнице и уже приготовился спускаться вниз, из лавки вышел молодой человек. Ростом он был чуть выше Ньюта и было в нем что-то до боли знакомое. Выходя, краем глаза заметив Ньюта, он тут же опустил шляпу так, чтобы лица не было видно. Он очень быстро взбежал вверх по лестнице, сшибая Скамандера с ног и уносясь прочь, даже не обернувшись. — Прошу прощения, — проговорил Ньют на лестнице, но таинственный незнакомец, казалось, его даже не услышал. «Странно» — подумал про себя Скамандер, открывая дверь и проходя в лавку. Там было тихо. Даже очень тихо. За прилавком никого не было. Повсюду валялись какие-то старые книги, под потолком весели травы. В многочисленных баночках на полках и столах лежало множество редких алхимических ингредиентов, многие из которых, такие как клык василиска, например, достать было практически невозможно. Ньют прошел чуть дальше, проводя рукой по старым пыльным книгам, бумага в которых уже давно пожелтела. На одном из письменных столов лежала книга с интригующим названием. «Магические звери Западной Европы». Ньют, как и было ему свойственно, сразу открыл книгу и начал ее изучать. — Снова ты? Опять что-то забыл, — из комнаты за стеной выскочил низкий седовласый старик в белой мантии. Увидев Ньюта, он слегка опешил, — А, Ньют Скамандер. Очень рад вас видеть. Николос Фламель. Очень приятно познакомится с вами лично, — старик медленными шагами подошел к Ньюту, протягивая ему свою костлявую руку. — Вы меня знаете? — в недоумении переспросил Ньют, вскакивая со стула и закрывая книгу. — А вы удивлены? — переспросил Фламель. — Я помню вас еще совсем мальчиком, предпочитавшим наблюдения за гиппогрифами чтению книг, — усмехнулся алхимик. — Вы знали мою семью? — Вашего отца, если быть точным. Точнее, знал, — алхимик взял чайник и две чашки. — Более того, один наш с вами очень хороший знакомый предупредил, что вы можете зайти, — Николас лукаво улыбнулся. — Чаю? — Дамблдор, — Мгновенно сообразив, протянул Ньют. — Значит вы тоже… — Состою в его секретном обществе? — усмехнулся алхимик. — Что-то мне подсказывает, что вы пришли сюда совсем не ради разговоров об Альбусе Дамблдоре, или же своей семье. — Именно так. Министерство Франции поручило мне узнать обстоятельства недавнего погрома, — проговорил Ньют присаживаясь на стул и беря в руку чашку чая, — Возможно что-то было украдено или же повреждено. Может вам известно чего хотели злоумышлинеки. — Из моих личных запасов ничего не пропало если вы об этом, — Фламель отхлебнул немного чая из кружки, — но я вполне могу предположить, что им было нужно. — И что же? — заинтересованно спросил Скамандер. — Это, — алхимик взмахнул рукой и на стол, прямо перед Ньютом лег аккуратный лист с какой-то формулой. Парень отставил чай и внимательно взглянул на формулы и вскоре он шокированно перевел взгляд на Фламеля. — Неужели это… — Формула философского камня? Да, это именно она, — невозмутимо проговорил Фламель. — Вы так спокойно показываете ее мне? — А у меня есть причина вам не доверять? — алхимик с улыбкой посмотрел на Ньюта. — Скамандер, я прожил не одну сотню лет. Я прекрасно осознаю все риски. Но я знаю вас с самого детства, как и вашу семью. Более того, сам Дамблдор просил меня посветить вас в это, — он внимательно, но все еще пугающе-спокойно посмотрел на Ньюта. — Что, если я доложу министерству о ваших разработках? — лукаво спросил Ньют. — Вы не успеете, — с усмешкой проговорил Фламель. Внезапно с улицы донеслись многочисленные крики. Свет мгновенно перестал проникать в лавку. Было слышно, как народу снаружи становится все больше. Ньют внимательно посмотрел на Фламеля, а после вскочил со стула и ринулся в сторону двери, оставив формулу на столе. На улице уже собралась огромная толпа. Люди в ужасе и панике смотрели на постепенно чернеющее небо. Темнота расходилось от района горы Мон-Мартр и уже спустя пару минут накрыла весь Париж. Эта дымка затмевала солнце, погружая весь город в кромешную тьму. Внезапно, посреди этой сплошной черноты, проявился контур четкого, белого знака. Знака Геллерта Грин-де-Вальда. — Как я и сказал, — Фламель положил руку на плечо Ньюта, который растерянно смотрел на происходящее. — Уже слишком поздно.

Дом Якоба 20:44

Дома было тихо. Нигде не горел свет. На кухонном гарнитуре расположилась одинокая кружка недопитого кофе. На кофейном столике перед диваном лежали небрежно разбросанные книги. Тейлор сидел в своей комнате на верху в своем маленьком уголке, называемом комнатой. Свет в комнате не горел, парень предпочитал обходится без него. Он облокотился на спинку своего кресла, бережно перелистывая страницы старого, пожелтевшего дневника. Он с легкой улыбкой и нежностью проводил кончиками пальцев по бумаге, до тех пор пока записи не оборвались. Он закрыл дневник и убрал его во внутренний ящик стола. Небо за окном внезапно стало невероятно чистым и безоблачным, от чего ночная луна безпрепятствено залила светом его комнату. Тейлор закинул голову назад, закрывая глаза и вспоминая вчерашний день. А точнее, вечер. Кто бы мог подумать, но что-то в их вчерашнем разговоре с мисье Стеваном, а может и в самом Стеване, его зацепило. Тейлор сам не мог точно объяснить себе это. Он мало кому рассказывал свою историю, считая, что эта страница его жизни должна оставаться закрытой. Но Стевану по какой-то причине он рассказал. Возможно, парню просто нужно было выговориться, а может, он увидел в этом таинственном волшебнике что-то близкое. Что-то, что было когда-то в нем самом. Внезапно снизу послышался стук в дверь, который оказался для Тейлора настолько неожиданным, что парень чуть не слетел с кресла. Он мгновенно привел себя в чувство, убрал палочку в задний карман и, используя заклятие Люмос, наскоро спустился по ступенькам, прямо к задней двери. Неожиданно для парня, за дверью стоял Ньют. С легкой усмешкой, Тейлор открыл дверь другу. — А самому никак? — подшутил Тейлор. — Зачем, если тут есть ты? — с той же улыбкой ответил ему Скамандер, снимая свое пальто. — Логично, — проговорил Тейлор, закрывая входную дверь. — Как прошла вылозка в город? — спросил он, усаживаясь на диван в гостинной. Ньют с легким испугом посмотрел на друга и предпочел промолчать. — Все настолько плохо? — теперь напуган был уже Тейлор. — Он собирает армию, Тейлор. Готовиться к чему-то, — говорил Скамандер, присаживаясь на диван подле друга. — Министерство в курсе? — опасливо и серьезно спросил Тейлор. — Ну, такое сложно было не заметить, — с иронией усмехнулся Ньют, но даже за этой усмешкой был слышен его страх. Тейлор хотел спросить что-то еще, но тут прямо по середине комнаты возникли Тина, Куинни и Якоб. — О, а вот и вы. Скажите, ваш день был таким же ужасным, как у Ньюта? — с важным видом проговорил Тейлор закидывая ногу на ногу, и заставляя прибывших в недоумении переглянуться.

***

— Ты хочешь сказать, что твой старый учитель, Дамблдор, состоит в каком-то секретном магическом сообществе, один из членов которого занимается созданием философского камня? — в недоумении и некотором шоке обратилась к Ньюту Куинни. — И профессор знал, что ты придешь туда, и предупредил об этом Фламеля, — продолжил Тейлор. — На самом деле, — Ньют немного помялся, но увидя заинтересованные и обеспокоенные взгляды остальных, продолжил: — Именно Дамблдор прислал мне письмо о плененной птице-Громе. — То есть, фактически, именно он направил тебя в Америку, — подхватил Тейлор. — Я слишком давно знаю Дамблдора и давно усвоил, что профессор мало что делает просто так. В комнате пробежала минута молчания. Каждый понимал, что история принемает совершенно новый оборот. — А что по поводу той книги, которую вы нашли в катакомбах? — обратился Скамандер к Тине, но та предпочла его проигнорировать. Вместо нее ответила Куинни. — Это учетная книга министерских заказов. Тут прописано все, что доставлялось или увозилось из этого порта. — И? — переспросил Тейлор, в недоумении. — И странно то, что здесь примерно раз за месяц появляется еще один заказ. Он принимался и оплачивался лично и вместо подписи всегда стоит буква С со знаком белого ворона, — Куинни раскрыла книгу на одной из страниц с таким заказом. — То есть, другими словами, практически неоспоримо то, что Геллерт как-то к этому причастен, — продолжил логику Тейлор. — Думаю, что так, — ответила ему Тина, на секунду покосившись на Ньюта. — Еще, когда мы ее нашли, в катакомбах, Стеван вел себя как-то странно. Я пыталась прочесть его мысли, но он упорно не пускал меня, будто бы боялся что я что-то узнаю. А после и вовсе исчез, сказав, что у него какие-то неотложные дела в министерстве, — продолжила младшая Голдштейн. — Значит, круг доверия сужается, — с неуверенностью и печалью в собственных словах проговорил Тейлор. Все замолчали. Осознание того, что доверять теперь можно лишь тем, кто сидит в этой комнате, пугало практически каждого. Все переглядывались, пытаясь найти поддержку в глазах рядом сидящего. Тина и Ньют же бегали глазами друг от друга, пока Ньюту, наконец, это не надоело, и он резко не встал с дивана. Парень подошел к Тине и, осторожно взяв ее за руку, повел за собой сначала во двор, а после и вовсе за территорию дома. — Куда это они? — в недоумении спросила Куинни. — Ну наконец-то эта шекспировская драма закончится, — буркнул Тейлор, оперевшись на спинку дивана. На улице было темно и прохладно. За секунды ледяной ветер тронул щеки Тины легким румянцем. Девушка шла за явно погруженным в предвкушение Ньютом с неохотой и, наконец, вовсе вырвала руку и остановилась. — Ньют, куда мы идем? — с непониманием спросила она, обняв руками плечи. Парень окинул ее взглядом, и сняв с себя потрепанное пальто, протянул его Тине с добродушной улыбкой. — Ты мне доверяешь? — тихо спросил он. Девушка неловко сняла пальто с его руки и быстро накинула на себя, чуть поежившись. Она с недоверием посмотрела на Ньюта и что-то в его взгляде заставило ее взять его за руку снова. Они прошли мимо освещенных улиц и домов пригорода, пока яркие фонарные столбы не сменились темными, еще голыми, ветвями деревьев. В конце-концов, они остановились напротив огромного холма, на вершину которого вела лестница. Она шла куда-то вверх и, казалось бы, была бесконечной. По бокам от нее свисали огромные ветви деревьев, напоминающие костлявые руки. Обстановка была безумно мрачной, но Скамандера это не останавливало. Тину взяла легкая дрож, но она старалась сохранять спокойствие и следовала за Ньютом. — Куда мы идем? — Хочу показать тебе кое-что, — сказал он чуть запыхавшись. Почему Тина не вырвала свою руку и не умчалась прочь от мрачного холма? Она и сама не знала ответа на этот вопрос. Просто что-то глубоко внутри заставляло ее следовать за Ньютом в темноту. Скамандер ускорил шаг и теперь Тина еле-еле за ним поспевала. Вокруг мелькали темные ветви деревьев, ветер сдувал с нее накинутое пальто, а лестница все не желала кончаться. В конце концов, они добежали до небольшой, вымощенной брусчаткой площадки и Ньют, наконец, остановился и мечтательно устремил взгляд вдаль. Тина не отрывала от него глаз. Вокруг было тихо и темно. Ни души. — Ну и что тут такого? — с непониманием просила она. — Обернись, — с улыбкой шепнул Скамандер. Девушка с опаской посмотрела на явно довольного происходящим Ньюта и медленно повернула голову. Ветер чуть поиграл холодными нотками в коротких волосах девушки, навеивая легкий запах сырости и свежей весенней листвы. Огонь с вершины Эйфелевой Башни наполнил ее широко раскрытые от шока глаза белым бликом. Перед ней открылся весь Париж от своих самых отдаленных пригородов, до золотой и изящной красавицы, гордо возвышавшейся в самом центре. А может, это был даже не только Париж, а вся Франция разом! Эта огненная волна, так ярко горящая в самом центре и постепенно сходящая на нет в пригородах, не могла не завораживать. Это было подобно волшебному танцу без капли магии. Центр манил своей яркостью и жизнью, а пригород — нежным светом уговаривал остаться. Девушка жила в Париже уже достаточно долго, но ни разу даже не пыталась остановиться и взглянуть на этот город. Не пыталась увидеть его великолепие. Но сейчас… сейчас, когда он вот так раскинулся перед ее глазами мерцающим ковром, от восторга наворачивались слезы. Тина несколько секунд не могла оторваться от этого пейзажа, но вскоре она медленно повернулась к Ньюту. Тот тепло улыбался. — Это… - она вернула свой взгляд на ночной город. — Тебе нравится? - робко спросил он, стоя чуть поодаль от девушки. - Да, конечно, это потрясающе! Но зачем? — проговорила девушка, смахивая с щеки слезу. - Честно говоря... не знаю. Я просто... надеялся тебя порадовать, - он все ещё стоял чуть поодаль от неё, боясь приблизится. Тина стояла к нему в пол оборота, придерживая пальто Ньюта на плечах. - И все? - она слегка опустила голову, снова возвращаясь к ночному Парижу. - Что же, тогда, думаю, мы можем вернутся домой.. Если это все, чего вы хотели, - выдохнула она, сделав несколько быстрых шагов в сторону лестницы. - Тина, постой! - неожиданно для себя крикнул парень, сделав шаг в сторону Голдштейн. Она остановилась и развернулась к Ньюту. На его лице читалась некая растерянность. Парень просто не знал, что сказать. Как вообще нужно вести себя в такой ситуации? Он на секунду прикрыл глаза и после снова посмотрел на Тину. Та стояла чуть поодаль от него, скрестив руки на груди. - Я надеялся, наконец, поговорить с тобой... так, чтобы никто не помешал, - робко начал он, переодически останавливаясь, подбирая слова. - О чем же? - девушка была готова заплакать, но внешне сохраняла абсолютную невозмутимость. - Думаю, ты и сама знаешь... В этот момент, Голдштейн снова развернулась и сделала несколько шагов к лестнице. - Тина! - снова крикнул Ньют, делая еще один шаг ей на встречу. - Послушай, я понимаю что ты злишься, и знаю, что обидел тебя, - теперь Тина его слушала. Она сделала шаг навстречу Ньюту, слегка поёжившись от холода. - Наверное, я должен извинится, но честно говоря, я совсем не знаю, как сделать это правильно, - парень развёл руками, как бы усмехнувшись над самим собой. - Может, стоит начать с прости? - подхватила девушка. - Может и стоит, - усмехнулся он, и снова посмотрел на неё из-под челки. - Прости... мне жаль, что я дал тебе повод подумать, что... я и Лита... - он слегка приподнял глаза. - Просто знай, что я никогда не поступил бы так с тобой... - Скамандер сделал ещё один робкий, неуверенный шаг ей на встречу. - Но ты поступил... - Тина смахнула с щеки вновь покатившуюся слезу. - Нет, пожалуйста не... - он машинально приблизился к ней, желая успокоить, но Тина тут же отскочили от него. - Лита и я... этой истории уже столько лет. Я помню ее ещё милой девочкой. Гонимой и забитой, как и я сам, - он выдержал паузу, пытаясь подобрать нужные слова. - Я не могу обьяснить того, почему я сделал то, что сделал... почему промолчал тогда, позволил случится тому, что случилось... а возможно, и не знаю толком... Но я точно знаю... - он остановился снова, внимательно смотря на девушку. - Что? - переспросила она. - Что я хочу смотреть на твою улыбку, слышать, как ты смеёшься и радуешься, видеть этот темно синий огонёк в твоих глазах... - девушка слегка нервно рассмеялась, сделав ещё один шаг на встречу Ньюту. - И... - парень оробел, боясь сказать что-то не так. - И?.. - Что я не хочу видеть тебя счастливой рядом с кем-то другим, Тина... Повисла пауза. Ньют не знал, что нужно сказать или сделать дальше, а Тина не знала, что ответить. Они стояли и молча смотрели друг на друга, пока ветер свистел между ними. Наконец, Ньют решился сделать несколько шагов вперёд, сокращая эту пропасть между ними. Он осторожно положил свою ладонь на ее щеку - мокрую и холодную. Девушка подняла взгляд и столкнулась с этими добрыми зелёными глазами, частично скрытыми за небрежно уложенной челкой. Она плотнее прижалась щекой к его ладони, ощущая как его тепло разносится по ее лицу. Ньют осторожно поправил чёрную прядку ее волос, которую выбил холодный ветер, и молча смотрел на этот самый темно синий огонёк, который он так любил подмечать в ее глазах. Тина сделала ещё один шаг и расстояние между ними почти исчезло. Она аккуратно убрала с его глаз запутавшуюся челку и положила свою ладонь на его шею, вглядываясь прямо ему в глаза. Ньют робко и нерешительно подался чуть вперёд, а Тина притянула его окончательно, позволяя его губам нежно коснутся своих.

***

Спустя некоторое время, Ньют и Тина, наконец, вернулись домой, однако никакой радушной встречи, которой Ньют ожидал по крайней мере от Тейлор, не было. Все стояли в гостинной вместе со Стеваном. — Ньют, Тина, вы как раз вовремя, — отчеканил Тейлор, заметив парочку в дверях. — Да, вы более, чем кстати, — продолжил Стеван, отправив в руки Ньюта письмо из минестерства магии, которое Скамандер немедленно открыл, и шокировано посмотрел на Стевана. — Собирайте вещи. Завтра вы отправляетесь в Версаль, — гордо объявил он, ставя всех присутствующих в ступор.