Баклажан

Прошло около недели с того момента, как волосы Минсока приобрели фиолетовый цвет. Бекхён и Чондэ получили смачные подзатыльники от своего хёна за то, что не были рядом и за то, что споили его на вечеринке, хотя этого парень не планировал. Да и вообще, если бы не эти двое, то никакого «баклажана» и «Ким Минсок, я люблю тебя. Давай встречаться?» не было бы! Но судьба такая странная, не так ли? И это в какой-то степени раздражает Минсока. — Эй, баклажан! — Минсок слышит ненавистный голос и тяжело вздыхает, сжимая руки в кулаки, дабы не врезать парню с смазливым личиком. — Решил меня игнорировать? — Чувствует, как его обнимают за плечо. — Я вообще-то на тебя своё драгоценное время трачу. — Ну так мог бы не подходить, — огрызается Минсок. — Мне вот нужно твоё внимание, а? Почему я не могу жить спокойно, Лу Хань? — разозлился он и убрал руку китайца со своего плеча. — Радуйся, что я шучу только про то, что ты своим цветом волос напоминаешь баклажан, а не про твою девственность! — крикнул Хань вслед парню. Все вокруг начали смеяться, а Минсок остановился. — По крайней мере у меня в штанах всё нормально, — он ухмыляется и уходит в сторону вокалисток, с которым должен выступить. На лице Ханя — удивление, ведь Минсок впервые ответил на его колкость ответной колкостью, пусть вышло не очень смешно, но это крайне удивило. И не только его. — Во-о-о-оу! Здесь не хватает песни Лили Эллен! — восклицает Бекхён и обнимает своего хёна за плечо. — Какой песни? — вскидывает правую бровь Минсок, смотря на улыбающегося до ушей Бекхёна. — Fuck you very, very muuch — протягивает он на высоких нотах, за что получает локтем в бок, но это было только по-дружески, Бек наоборот развеселил Минсока. — Ладно, ладно! Кстати, как продвигаются поиски маньяка? — Бекхён приветливо улыбается вокалисткам, которые машут ему, смущаясь. Мин прошёл к одной из них, чтобы взять ноты. Когда он это сделал, то ответил: — Никак. У меня нет ни одной зацепки, да и вообще, хочется плюнуть на это всё и вернуть свой цвет, но вот вы с Чондэ сто процентов меня споите снова, отчего, может быть, стану зелёным! — возмущался Ким, садясь за свободный стол кафетерия. — Ну, зелёным ты точно не станешь! Я буду смотреть за тобой и алкоголем в твоём стаканчике! — по-геройски воскликнул Бек. — А на самом деле — сидеть в тёмном уголке вместе с какой-нибудь вокалисткой, — сказал Минсок и вздохнул. — Возможно. — Не «возможно», а «да». — Возможно, хён. Всё-ё-ё-ё возможно, — протянул Бек и остановился. — Но всё же… ты опрашивал остальных? Там Чанёля или Сехуна, например? Сехун вообще много фоток в инет выставил. — Что? — Минсок посмотрел назад, на Бекхёна. — Да. Посмотри сам! — Бек протягивает своему хёну телефон, юноша быстро забирает его и открывает нужную страницу. — Тут одни сэлфи.хотя.стоп… — Минсок остановился на фотке, где он был вместе с с Кёнсу, который шёл в ванную комнату вместе с ним. — Не может быть. — Что там? Что-что? — Бекхён запрыгал на месте. Он хотел посмотреть, что такого увидел хён, но Минсок прижал телефон к груди, скрывая содержимое. — Ну, хё-ё-ё-ё-ё-ён! — Переживешь, — сказал он и опустил голову, недоуменно хлопая глазами. «Это же не значит, что сделал всё Кёнсу? Мы с ним пару раз пересекались на репетициях, и я ему ничего не делал! — думал Мин. — Хотя, может это розыгрыш? Нет-нет. Я помню, точно помню, как меня целовали, не могут же чисто для смеха целовать? Разве не лучше было бы просто перекрасить меня в другой цвет и на этом всё?» — Чёрт, как же всё сложно! — закричал Минсок на весь коридор института и взъерошил свои «баклажановые» волосы. — Почему всё так сложно, а? — он поднял голову к потолку. — Чем я согрешил? Я, что, в прошлой жизни кого-то убил? — обращался он к «нему». — Хён, ты сейчас, — Бек прикусил нижнюю губу, дабы не начать смеяться, — очень глупо выглядишь. — Чего? — Минсок захлопал ресницами и посмотрел на всех, кто сейчас наблюдал за с ума сходящим Минсоком. Парень провёл рукой по своем лицу, спускаясь к шее, после — потёр затылок. Ему было немного стыдно за своё поведение, но о другой реакции речи совсем не шло. — Чего ты такой шумный в последнее время? — Только не он. Кстати, снова. — Струны потерял что ли? Или арфу украли? — Сейчас комментариев этого китайца Минсоку не хватало. — А тебе. — Минсок опешил, потому что Хань был слишком близко к нему, почти вплотную. Китаец дотронулся до волос парня и внимательно осмотрел их. Луч солнца игрался на его щеке, а глаза казались почему-то янтарного цвета. Хань действительно красивый, подмечает Минсок. — Тебе идёт этот цвет, — Минсок видит мимолётную улыбку Ханя, — жаль, что не я это сделал, — вздохнул парень. — Да иди ты! — Ким оттолкнул парня от себя. — Чего это ты громче обычного? — он усмехается. — Я, конечно, понимаю, что красивый, но и ты не девушка. — Твою мать, заткнись! — Минсок закрыл уши руками и ушёл в противоположную сторону, дабы не слушать этого придурка дальше. Лу Хань красив, но всё же остаётся тем же ублюдком, которым был до этого. Когда Минсок зашёл в одну из лекционных, он вспомнил, что до этого думал о Кёнсу, который является его первым подозреваемым. Но не мог же Кёнсу целовать парня? Да и волосы у него короткие (Минсок просто помнит, как запускал руку в волосы, которые были явно длиннее, чем у Кёнсу), но всё же — что он делал вместе с парнем? Исходя из здравого смысла и хорошего знания характера юноши, Минсок может предположить, что Кёнсу просто помог ему, ведь Ким был далеко вполне неадекватен тогда. Парень облокотился о стену спиной и медленно сползал вниз, пока не оказался на холодном полу лекционной, благо, что никого не было внутри, кроме старых книг и парт, которые, кстати, были совсем старыми. Минсок только сейчас понял, что зашёл в самую старую часть колледжа — кабинет истории, который сейчас в какой-то степени является кладовой и местом уединения некоторых парочек. Он осмотрел внимательно помещение: старые парты, покрытые пылью; несколько коробок на подоконниках и на полу; на темно-зелёной доске написано несколько фраз. Минсок встал на ноги и отряхнул джинсы. Он подошёл к доске, встал напротив неё. На ней было написано несколько фразочек а-ля:«Я люблю своего оппу» и т.п., это вызвало у Кима усмешку. Всем известно, что влюблённые пишут разные послания в знак своей нескончаемой любви — это уже традиция. Говорят, что, если ты напишешь имя человека, которого любишь, на это доске, то он обязательно влюбится в тебя. Конечно, это всего лишь легенда, но отчаянные влюблённые способны и не на такое. Внезапно возле головы Минсока оказалась чья-то рука, незнакомец что-то писал. Ладонь его была скрыта перчаткой, а рукав был белого цвета — это была рубашка. «Я люблю Ким Минсока.» Написано на стене. Ким вот-вот хотел обернуться и увидеть того, кто это написал, но ему этого сделать, к сожалению, не дали. Незнакомец обхватил голову Минсока руками и держал ровно в том положении, в каком она была до этого. — Кто ты? — спрашивает Минсок, уже чуть догадываясь, кто это мог быть. «Тот самый маньяк, который сделал тебя ходячим баклажаном.» — Ты, что, издеваешься? Решил ещё писать на доске, в перчатках, чтобы я тебя по ладони не нашёл?! — злился парень, отчего на его лбу появились небольшие морщинки. «Тебе говорили, что ты очень милый, когда злишься?» Минсок закатывает глаза и тяжело вздыхает. Мало того, что сейчас на руке незнакомца перчатка, так на ней ещё никакого браслета нет, благодаря которому Ким мог бы распознать маньяка! — Мама говорила, когда мне было 5 лет, — чуть успокоившись ответил Мин. «А я надеялся, что я первый это сказал.» Минсок вот-вот хотел что-то добавить, но его прервала новая появившееся надпись на доске. «Долго меня ещё искать будешь, или тебе цвет понравился?» Он явно издевается над Минсоком, и Ким это прекрасно понимает. — Ты думаешь, что так легко тебя найти? — возмущался Мин, хмуря брови, явно показывая, что уже устал от всего этого. «Хорошо. Я помогу тебе. Скажи мне подозреваемого, и я отвечу: я это или нет.» Минсок фыркает. «Я не блефую, Минсок.» Сразу же появилось перед ним. — Хорошо. Есть у меня один — До Кёнсу. — с сомнением говорит Мин и сжимает губы в тонкую полоску, ожидая ответа, который появляется достаточно быстро. «Это не я.» — Почему? — сразу же задал вопрос Минсок, на что услышал сзади тяжелый вздох. Похоже, сам маньяк устал писать на доске мелом, тем более, в какой-то степени это неудобно. «Потому что я выше тебя, а не одного роста.» Минсок запоминает этот пункт, благодаря которому большинство его остальных подозреваемых просто вычёркиваются из списка. — Отлично, теперь я знаю, что ты выше меня, а ещё, что ты явно любишь рубашки и чёрные перчатки. А, и ещё — я знаю твой почерк. Вполне неплохо. — Минсок скрестил руки на груди и снова вздохнул, только уже с небольшим раздражением. «Ты можешь ещё определить меня по манере „вздоха“.» — Ещё лучше, — Минсок закатывает глаза и продолжает: — Слушай, а что мне не даст просто обернуться и посмотреть тебе прямо в лицо — виновнику страданий моей белой подушки и ванной комнаты? Парень «молчит» где-то несколько секунд, а потом пишет: «Ты просто не такой человек. Ты не из тех, кто будет нарушать правила, уж слишком ты честный, хён.» — Ты дал мне ещё подсказку о своём возрасте, — начинает Минсок. — Если ты младше меня, то ты должен знать, что такое уважение, разве нет? «Вообще-то, вся эта встреча — огромная подсказка. И да, я знаю, что такое уважение, я же обратился к тебе на „хён“.» — Замечательно, — фыркает парень. — А в каком месте здесь подсказка-то? Минсок чувствует, как крепкие руки обвивают его талию со спины, отчего юноша оказывается в кольце из неизвестных ему рук. Кстати, обе руки были в чёрных перчатках, на что Ким должен был сказать пару «ласковых», но не смог. Он будто разучился говорить, а если бы и начал, то язык бы точно заплетался, учитывая, в каком положении он сейчас находится. Незнакомец прижимается к хрупкой спине юноши, отчего у Минсока в животе сворачивается узел, а сердце начинает так бешено биться, что парню кажется, что маньяк вот-вот его услышит. Ким закрывает глаза и накрывает руки незнакомца своими, на что слышит тихий смешок. Маньяк был прав — Минсок слишком честный, поэтому он не нарушит правила и будет следовать им до конца всей этой игры, как бы она ему не надоедала. Ким чувствует аромат ванили, а ещё, как незнакомец кратко целует своими горячими губами заднюю часть шеи Минсока, прямо на косточке. Парню казалось, что на этом месте появится ярко-красный ожог. Ким слышит звук мела и резины, забавно это, даже слишком. Через несколько секунд Минсок освобождается из кольца рук незнакомца и открывает глаза. «На самом деле, я у тебя под носом, просто ты далеко не всё замечаешь.» Видит он на стене и оборачивается. Никого. Сейчас Минсок почувствовал себя в какой-то дораме, в которой рассказывается трогательная любви призрака и человека, но только у него не трогательная история любви, а какая-то тупая комедия с элементами романтики, что раздражало. Но с другой стороны — щёки, уши и то самое место, которое поцеловали — горели. Ким быстро накрыл свои горящие щёки ладонями, сейчас он напоминал мальчишку, у которого был первый поцелуй за школой или в туалете. Беспокойное такое чувство, смущающее, но с другой стороны — очень-очень теплое. Чёрт, это сведёт парня с ума! Минсок тяжело вздохнул и пошёл в репетиционный зал, дабы хоть как-то отвлечься от всей этой детективной истории (если её вообще можно так назвать). Сейчас ему бы в самом деле не помешал бы стакан с чем-нибудь крепким и спиртным, чтобы напрочь забыть об этой истории. А ещё лучше — просто проснуться; просто оказаться в своей мягкой кроватке; просто понять, что это был обычный сон, ну, не самый приятный. Но, увы, такова реальность. Сейчас у Минсока ни мягкой кровати, ни стакана с алкоголем, зато у него сейчас в голове полнейшая каша и еле чувствуемый аромат ванили, который остался у него на футболке после объятий с неизвестным (пока что) ему маньяком.