Do I Wanna Know

Это был второй раз, когда я проснулась рядом с Камилой. Но в этот раз все было иначе. Я определенно не могла наслаждаться присутствием спящей девушки, когда вспомнила о случившемся. Мое сердце все еще болело от произошедшего нервного срыва Камилы несколько часов назад. Я просыпалась за ночь бесчисленное множество раз, встревоженная девушкой, лежащей рядом со мной. Каждый раз она спала как убитая, но я не могла не волноваться. Сейчас я опять бодрствовала некоторое время и просто смотрела на нее. Ее ровное дыхание было успокаивающим, но одновременно пугающим, потому что я знала, как только девушка проснется, ее нынешнее мирное и спокойное выражение лица заменится наполненным болью и отчаянием. Предположительно, семья Кабелло будет следовать традициям Кубы по случаю смерти Сину, поэтому этот день обещал быть очень тяжелым. Общее между нашими семьями было проведение двадцати четырех часов рядом с покойным, и затем сразу после этого устраиваются похороны. По крайней мере, так мы делали с моей бабушкой. Может, это не слишком традиционно, но я могла видеть некоторые схожести. Все еще невозможно было полностью осознать, что мама Камилы действительно ушла из жизни. Мысли крутились вокруг чего-то столь окончательного и необратимого, что было очень странно, но я изо всех сил пыталась не быть в отрицании произошедшего и позволить себе чувствовать то, что было в этот момент. Прямо сейчас это была скорбь. В таких размерах, которые сложно представить. Хоть я хотела остаться в кровати и просто смотреть на светловолосую девушку, мне нужно было удостовериться, что с остальными все в порядке. То, что Камила спала, было хорошо, потому что я желала ей набраться столько сил, сколько могла. Осторожно выбраться из постели и не задеть спящую девушку было трудной задачей, но я справилась. Во всем доме царила тишина, и я поняла, что, вероятно, все уже были на поминках. Семья проводила целые часы в доме возле гроба с покойным, отдавая дань уважения, а затем, когда истекали двадцать четыре часа, все шли к кладбищу. Мое сердце бешено забилось, когда я подумала об этом, но мне нужно было быть сильной, если я хотела быть своего рода поддержкой для Камилы. Для успокоения своих нервов я вышла на задний двор, чтобы покурить. Положив сигарету между губ, я заметила, как кто-то вышел вслед за мной. Это была Софи. Я не видела ее со вчерашнего вечера, когда ее мама умерла. Мы медленно приблизились друг к другу, и я крепко обняла девочку. — Мне жаль, — прошептала я, мягко гладя по спине и покачивая ее маленькое тело. На лице Софи промелькнула небольшая улыбка, когда я наконец пустила ее, видя покрасневшие глаза. Я уже отмечала раньше ее зрелость, но сейчас ранимость девочки напомнила мне, что ей было только шестнадцать. Неважно, насколько она взрослая для своих лет, она была еще ребенком, который потерял свою маму. Я перебросила ее темную каштановую прядь на бок и оставила успокаивающий поцелуй на лбу. Она подняла на меня взгляд, и я могла видеть скапливающиеся слезы в ее глазах. Никто из нас не проронил ни слова, но я надеялась, что она поняла, насколько я сожалела об ее потере. Дав ей пространство, я взяла сигарету и наконец зажгла ее. — Можешь и мне дать? — неожиданно спросила Софи. Вероятно, мне следовало ответить «Нет». Но как можно было отказать кому-то в чем-либо, когда он только что потерял свою мать. Она очень напоминала мне себя; как и Камилу. Почти как смесь нас, когда мы были младше. Я решила уступить и, отдав свою сигарету, смотрела, как та глубоко затянулась, и после подожгла еще одну для себя. — Не знала, что ты куришь, — сказала я с очевидным беспокойством в голосе. — Лишь иногда, не очень часто. Моя семья не зна… — Я не скажу им, — быстро заверила ее я, потому что знала, как она себя чувствовала. Вероятно, они уже догадывались. Я пыталась скрывать свою привычку, когда была младше, но потом обнаружила, что все они обо всем знали. Это было странно, но мне казалось, что с каждой минутой нашего молчания узы между мной и Софи становились только крепче. Может, мне не следовало вредить ее легким, но я была счастлива, что девочке комфортно со мной; я была ей практически как старшая сестра. — Все уже ушли? — спросила я ее через некоторое время. — Да, я сказала отцу, что хочу дождаться Камилу. Если честно, то я что-то вроде… боялась этого, — немного смущенно призналась Софи. — Это плохо? То, что я не хочу идти на похороны моей мамы? — Я не думаю, что тут есть правильный и неправильный пути скорби, — сказала я, желая, чтобы девочка поняла, что это нормально чувствовать себя так, как она сейчас чувствовала. Я тоже горевала, потому что быть частью часового процесса очень эмоционально и изматывающе. Но это была традиция, и Сину хотела бы этого. Софи казалась спокойной теперь, и, закончив курить, мы вошли обратно. Девочка пошла опять наверх, чтобы принять душ и приготовиться. Должно быть, мне следовало поступить так же, но каким-то образом я оказалась в подвальном помещении. В большой студии, которую я построила для себя; мое святилище. Сесть за пианино было единственной возможностью отвлечься от всех мыслей, ураганом крутившихся в голове. Я наигрывала разные мелодии, записывая слова и ноты. Позже я почувствовала себя более вдохновленной, чем когда-либо раньше. Я знала, что в этом виновата определенная кареглазая девушка, и песня, над которой я работала долгое время, прекрасно оформилась на бумаге. — Так и знала, что найду тебя здесь. Я быстро обернулась, чтобы увидеть Камилу, стоящую в дверях. Она была облачена во все черное и выглядела сногсшибательно в простом, но элегантном платье. Ее волосы были завязаны в конский хвост, а на лице практически незаметен макияж, но она по-прежнему напоминала супермодель в моих глазах. По всей видимости, я долго пробыла в студии, потому что девушка уже успела проснуться, принять душ и полностью одеться. — Похоже, я потеряла счет времени, прости. Сейчас буду готова, — извинилась я, смотря, как девушка медленно приблизилась. — Для начала спой что-нибудь для меня, — попросила она, сев на небольшой табурет рядом со мной. Вблизи я могла видеть темные круги под глазами, пока девушка внимательно рассматривала клавиши перед ней. — Что ты хочешь услышать? — спросила я, вновь повернувшись к пианино. — Как насчет этого? — ответила Камила и указала на бумаги, разбросанные перед нами с написанной последней песней. — Я думаю, она пока еще не закончена, — нерешительно произнесла я, потому что, будучи перфекционистом, не хотела, чтобы Камила слышала что-то неидеальное. — Как твоя песня, которую ты пела в кофейне? — припомнила она, заставив мое сердце забиться. — Это было идеально, — тихим голосом добавила девушка. — Она была о тебе, — так же тихо выдохнула я, немедленно почувствовав ее взгляд на себе впервые за все время, которое она провела, сидя рядом. Камила призналась в том, что писала песни о нас, и я решила сделать то же самое. — Эта тоже, и я не хочу ненавидеть ее, потому что она не завершена. — Пожалуйста, я правда хочу услышать, — еще раз попросила девушка, встречала мой взгляд, и я сдалась. Всегда так происходило. Кто мог сопротивляться теплым карим глазам? Даже если они выглядели так устало, как этим утром. Я глубоко вздохнула и попыталась сфокусироваться на клавишах, нотах и словах передо мной. Простое присутствие Камилы заставляло меня намного больше нервничать, чем выступление перед тысячами людей, но мне удалось успокоиться, поэтому мой голос не должен был дрожать. Начав довольно тихо, я запела громче и с большей страстью, чем намеревалась. Студия была звуконепроницаемая, но я по-прежнему не хотела теряться в музыке каждый раз, переполненная эмоциями и чувствами к девушке рядом. Она говорила, что не хочет спешить, и вот она я: играю эти ноты так, словно от них зависит моя жизнь. [видео — ссылка в комментарии к части] I got my eyes on you You’re everything that I see I want your all love and emotion endlessly I can’t get over you You left your mark on me I want your all love and emotion endlessly Cause you’re a good girl and you know it But you act so different around me yeah Cause you’re a good girl and you know it But I know exactly who you could be So just hold on we’re going home So just hold on we’re going home And it’s hard to do these things alone no oh oh So just hold on we’re going home yeah I got my eyes on you You’re everything that I see I want your all love and emotion endlessly And I can’t get over you You left your mark on me I want your all love and emotion endlessly So just hold on we’re going home So just hold on we’re going home And it’s hard to do these things alone So just hold on cause we’re going home We’re going home Know I’ve done wrong, I left your heart torn Is that what devils do? Took you so low, Where only fools go I shook the angel in you Now I’m rising from the ground Rising up to you Filled with all the strength I found There’s nothing I can’t do! («Мой взгляд прикован к тебе, Ты — всё, что я вижу, Я жажду всей твоей любви и нескончаемых эмоций. Ты не выходишь у меня из головы, На мне остался твой знак, Я хочу всей твоей любви и нескончаемых эмоций. Ты же хорошая девушка, и ты это понимаешь, Но рядом со мной ты ведёшь себя по-другому. Ты же хорошая девушка, и ты это понимаешь, Я знаю точно, кем ты могла бы быть. Так что потерпи, мы едем домой, Потерпи, мы едем домой. Одному такое не по плечу. Потерпи, мы едем домой. Мой взгляд прикован к тебе, Ты — всё, что я вижу, Я жажду всей твоей любви и нескончаемых эмоций. Ты не выходишь у меня из головы, На мне остался твой знак, Я хочу всей твоей любви и нескончаемых эмоций. Так что потерпи, мы едем домой, Потерпи, мы едем домой. Одному такое не по плечу. Потерпи, мы едем домой. Я знаю, что совершила ошибку, Я измучила твоё сердце. Это происки дьявола? Я опустила тебя так низко, Превратила в настоящее посмешище, Я заставила ангела в тебе содрогнуться… Но теперь я вырастаю из своих ошибок, Поднимаюсь к тебе. Я чувствую, что с той силой, что я обрела, Для меня нет ничего невозможного!») На тот момент я была так потеряна в том, что делала, что едва заметила, как Камила обернула руки вокруг моей талии и опустила голову на плечо. Мне пришлось глубоко вздохнуть и прерваться на пару секунд, чтобы успокоить нервы. Мой голос тут же смягчился, когда я начала петь следующие строчки, значащие так много. Cause I need to know now, know now Can you love me again? I need to know now, know now Can you love me again? I told you once again, Do this again, do this again oh lord I told you once again, Do this again, do this again oh no I got my eyes on you You’re everything that I see I want your all love and emotion endlessly («Поэтому теперь я хочу знать, хочу знать: Ты полюбишь меня снова? Теперь я хочу знать, хочу знать: Ты полюбишь меня снова? Повторяю ещё раз, Сделай это снова, сделай это снова, о Боже… Повторяю ещё раз, Сделай это снова, сделай это снова, о нет… Мой взгляд прикован к тебе, Ты — всё, что я вижу, Я жажду всей твоей любви и нескончаемых эмоций») Мои трясущиеся руки медленно опустились на колени, и я почувствовала большой комок в горле. Это было словно повторение слов любви, только иным способом. Я слушала спокойное и ровное дыхание девушки, пока ее голова по-прежнему покоилась на моем плече. Очень медленно повернув голову вбок, я мягко поцеловала Камилу в висок. Она глубоко вздохнула и подняла голову с плеча, встречаясь взглядом с моими зелеными глазами. Я могла чувствовать любовь, исходящую из изумрудных окон моей души. Казалось, что девушка боролась сама с собой, пытаясь сказать что-то важное. Но вместо этого она осторожно приблизилась и прикрыла глаза. Инстинктивно облизывая губы, я также наклонилась и почувствовала, как ее мягкие губы коснулись моих в нежном и ласковом поцелуе. Он отличался от всех прошлых. Казался реальным и невероятно значимым. Как только наши губы рассоединились после сладкого поцелуя, я положила руку ей на щеку и любовно погладила. Мы упирались лбами, я заметила, что ее глаза были все еще закрыты, словно она не хотела, чтобы этот момент кончался. Я не могла удержаться и наблюдала за каждым ее малейшем движении. Внезапно кто-то постучал, и резко развернувшись, мы увидели стоящую в дверях младшую сестру Камилы. — Извините, не хотела прерывать, но позвонил папа, и он хочет знать, когда мы приедем? — сказала девочка, которая казалась совсем не взволнованной или обеспокоенной при виде нас с Камилой в такой позе. — Мы должны ехать прямо сейчас, — сказала кареглазая девушка и поднялась, прежде чем обратить внимание на меня. — Собирайся не спеша и встреть нас там. В любом случае, остальные девочки наверху и хотели поехать с тобой. Я просто кивнула, потому что меня до сих пор немного потряхивало после настолько трогательного произошедшего момента. Тот факт, что Дайна, Элли и Нормани были все еще здесь, остался совершенно незамеченным для меня, но я была счастлива, что мне не придется ехать одной. Обе сестры быстро покинули помещение, и я вернула свое самообладание после нескольких глубоких вздохов. На втором этаже я приняла душ и надела черное платье, казавшееся уместным. Мне было сложно найти в своем шкафу черное платье, которое не было бы чересчур сексуальным. Это всерьез заставило меня задуматься о выборе в стиле одежды, потому что я даже не представляла, насколько дерзкими и открытыми были наряды. Я нанесла немного макияжа и позволила волосам спадать натуральными локонами, ведь это не было тем поводом, когда стоило выделяться. По крайней мере, я этого не делала. После того, как все было готово, я прошла к комнате Элли, где также находились Дайна и Нормани. — Привет, — мягко поздоровалась я, понимая, что они уже знали о последних новостях. Элли была все еще в ванной комнате, Дайна и Нормани, облаченные во все черное, сидели на кровати. Мало что можно было сказать в такой момент, поэтому я села рядом с ними в ожидании Элли. — Не могу поверить, что ее больше нет, — сказала Дайна, на что Нормани кивнула. — Помнишь, как однажды Камила надела те туфли на шпильке для шоу в Нью-Йорке, она споткнулась прямо перед сценой и вывихнула лодыжку? — присоединилась Нормани, и мы все тихо засмеялись. — Знаете, я помню ее всегда такой теплой. У нее был этот материнский инстинкт даже по отношению ко мне, — пояснила Дайна, и это был тот редкий случай, когда можно было видеть самую младшую из группы настолько откровенной. — Каждый раз, когда я скучала по своей семье, она давала мне этот взгляд. Взгляд, который дает твоя мама, когда понимает, через что ты проходишь, и тебе не нужно даже говорить об этом. — А я навсегда запомню, насколько она любила своих детей, — я услышала свой голос, прежде чем поняла это. — Я могу перечислить сотни раз, когда она заботилась о Камиле или Софи, и каждый раз я думала про себя: «Это настоящая мама. Такой я хочу стать однажды». Мои глаза опять наполнились слезами, а голос упал в конце предложения. — Ты будешь, — сказала Нормани, и я улыбнулась ей. — Да, возможно. Но сперва Элли, — ответила я, смотря, как беременная девушка выходила из ванной комнаты, так что мы могли ехать на похороны. Камила уже отправила мне адрес, и я чрезвычайно нервничала, пока мы были в пути. Следующие несколько часов были очень сложными для всех нас. Но мы сохранили верность традициям и простились с одним из самых добрых, светлых людей, которых я когда-либо встречала. Церемония была прекрасной и душераздирающей одновременно. Так же, как и само погребение. Каждый уже начинал уставать от долгих часов скорби по ушедшей. Но появилось то, что действительно взволновало меня. Камила изменилась, с тех пор как покинула мой дом утром. Она вела себя сдержанно, холодно и почти отстранённо. Как если бы девушка переключила режим с жизни на обычное существование. Несколько раз я пыталась приблизиться к ней и спросить, как она, но Камила постоянно находила предлог уйти. На секунду мы оказались одни, и я захотела взять девушку за руку, но она отдернула ее как от огня. Тогда-то я вспомнила слова Софи о том, что Камила вновь будет в отрицании. Очевидно, младшая сестра знала девушку очень хорошо. Как только погребение подошло к концу, и все стали расходиться, Камила сама подошла ко мне. Я стояла около своей машины совершенно одна, готовясь ехать домой, поэтому она как раз вовремя приблизилась. — Как насчет того, чтобы вернуться к тебе домой, и я бы смогла снять с тебя это платье? — неожиданно спросила она, проводя рукой по моему боку. — Это так ты хочешь не спешить? — с неловким смешком ответила я, чувствуя себя некомфортно, потому что ее внезапные смены настроения было сложно выдержать. Сначала Камила не хочет, чтобы я касалась ее самым невинным способом, а в следующую минуту уже хочет переспать со мной. — Это так я хочу повеселиться. Ее ответ в совокупности с этим по-прежнему отстраненным взглядом заставили меня легко качнуть головой. Может, я была чересчур чувствительная, но я не хотела быть чем-то вроде развлечения или отвлечения. Я хотела большего. Но вместе с тем знала, что девушка была эмоционально неустойчивой в данный момент, поэтому решила уважать и следовать ее первоначальному желанию не спешить. Спать с ней сейчас было бы неправильно, как бы мое тело не просило об обратном. — На самом деле, я действительно устала. Но ты все равно можешь поехать со мной, и мы просто поспим, — очень осторожно предложила я, потому что не хотела огорчать ее. — Ну… вероятно, мне следует пойти с папой и Софи. Они нуждаются во мне, и я должна быть с ними, — уже безразлично ответила девушка. — Я позвоню тебе, — добавила она, прежде чем развернуться и уйти, не дав мне шанса сказать что-либо. Я испустила небольшой вздох и поехала домой. Каждый собирался и покидал большой особняк, совсем скоро в нем опять станет совсем тихо. Я же совсем не была в восторге от очередного одиночества. Но два очень важных для меня человека все еще были со мной — мои родители. Они прилетели сюда ради похорон, хотя проводили отпуск за границей. Их отношения с родителями Камилы всегда были теплыми и близкими, и я была рада увидеть, что они смогли принять участие во всем процессе. После того, как все разъехались, я практически упала на диван рядом с родителями. — Как ты справляешься, детка? — спросил отец. — Я не знаю. Я даже не думаю, что полностью осознала, — устало призналась я. — Это должно занять время. Как тебе дома? Я села прямо, когда отец спросил это, потому что часть меня думала, что он мог быть разочарован моим решением по отмене тура. Наша связь была крепкой, и мы разделяли страсть к музыке. Также он много сделал для меня и являлся одним из моих больших вдохновителей и примером для подражания. Мысль о том, что я его подвела, заставила мое сердце сильнее забиться в груди. — Возможно, ты расстроен, но я думаю, что сделала правильный выбор уйти на некоторое время из бизнеса, — нерешительно начала я. — Почему я должен быть расстроен, дорогая? — в недоумении произнес мужчина. — Мы всегда задавались вопросом, когда ты уже наконец сделаешь перерыв. Ты все время работала как безумная, и мы очень гордимся всем, чего ты достигла, но… мы также рады услышать, что ты берешь немного времени, чтобы сконцентрироваться на других вещах. Немедленно я почувствовала вину за то, что подумала так негативно об отце. Его слова наполнили меня новой надеждой и теплом. Мне всегда нравилось делать то, за что он бы гордился. — Может, ты наконец встретишь кого-нибудь, — присоединилась мама, и я увидела, как папа закатил глаза. Я сглотнула. Должна ли я сказать им о Камиле? Мое сердце вновь быстро забилось, потому что раньше мне никогда не приходилось думать о таком моменте. Я действительно никогда даже не задумывалась об этом. Я ненавидела стереотипы и ярлыки, но сейчас впервые задалась вопросом о своей ориентации. Вешать на себя ярлык было очень странно, потому что это не касалось половой принадлежности человека. Я любила личность. Если это значило, что я была бисексуальной или пансексуальной, то пусть будет так. Сейчас меня не это заботило. Рассказать своим родителям о любви к женщине не было настолько просто. Мне было страшно от их возможной реакции, ведь они были довольно консервативны. — Что если… Я уже кого-то нашла, — неуверенно сказала я, наблюдая, как их глаза расширились. — Кого-то, кого вы знаете и очень любите. Родители обменялись взглядами, но все еще казались искренне озадаченными, не понимая, о ком я говорила. — Ладно, кто это? — в предвкушении спросила мама, в то время как мои ладони становились мокрее. Господи, я ведь уже взрослая женщина! Это не должно быть так сложно. Миллионы людей проходили через подобные ситуации, находясь в гораздо более трудных жизненных обстоятельствах. Даже подростки, которые сделали такой шаг, и я всегда говорила, что нужно гордиться тем, кем ты являешься. Мне стоило последовать моему же совету и принять себя, мысленно сказала я и решилась. — Камила. Выражение их лиц поменялось с замешательства на шок, а затем вновь на смятение. Казалось, прошло несколько часов, и никто не проронил ни слова, в недоумении уставившись на меня. Ко всеобщему удивлению, моя мама первая очнулась. — Дорогая, я знаю, что ты заботишься о ней и очень любишь ее… возможно, как родственную душу. Но ты уверена, что она нравится тебе в… таком плане? Я имею в виду в сексуальном. — Мама! — Клара! — мы с отцом одновременно воскликнули, и мои щеки покрылись ярким румянцем. Боже, если бы только она знала. — Что? Я никогда не представляла вас двоих… — начала она, прежде чем я ее прервала. — Как насчет того, чтобы вообще меня не представлять, — отрезала я, заставляя маму замолчать. Но тишина, исходившая от моего отца, волновала меня намного больше. Он выглядел крайне шокировано, и я даже не хотела думать о том, что мужчина мог не принять этого; или меня. — Папа? — мягко спросила я. — Извини, я просто в шоке. Вы всегда были настолько категоричны ко всем этим интернет-слухам и настаивали на том, что все неправда, поэтому у меня и мысли не было подумать, что здесь могло быть что-то большее. Я сглотнула и решила выложить все начистоту. В этом смысле мне нечего было терять, я хотела, чтобы они поняли всю серьезность моих намерений. — Говоря о том времени, я, честно говоря, не знала, что чувствовала, — правдиво сказала я. — Меня пугала возможность любить кого-то взаимно. Сама мысль потерять это убивала меня, однако это же убивало меня в другом смысле. Я практически… медленно умирала внутри последние десять лет, пока Камила вновь не вернулась в мою жизнь. Она словно разорвала меня и вдохнула новую жизнь. Я просто хочу быть счастливой… и она делает меня счастливее, чем кто-либо. Не зная, как они отреагируют на столь откровенные слова, я приготовила себя ко всему. Внезапно я почувствовала, как мои родители подсели ближе и утянули в самые теплые и искренние объятия. — Мы тоже хотим, чтобы ты была счастлива. И если Камила делает тебя такой, то тем лучше, потому что она уже как семья нам, — сказал папа, и последние капли моего напряжения спали после этих слов. Я знала, что между мной и Камилой будет не все так просто, но в тоже время была решительно настроена сделать все, что в моих силах. К несчастью, вещи были намного сложнее, чем я даже могла бы себе представить. Прошел месяц — месяц с опустошенной Камилой. Я больше не видела ту девушку, которую встретила на своем концерте. И в ее глазах была пустота. Я понимала, какая невыносимая боль, должно быть, терзало ее, однако она ни разу не показала своих эмоций. Она не скорбела. Она вообще ничего не чувствовала. Я была терпеливой и делала все, что девушка хотела от меня, но она обязательно следила за тем, чтобы мы никогда не оставались наедине. Как минимум один человек всегда присутствовал, когда бы мы ни встречались. Чаще всего это была Софи. Дело совсем не в том, что мне не нравилась ее компания, это не так, но я хотела хоть немного времени провести вдвоем с девушкой, о которой так сильно заботилась, и, возможно, получить хоть какое-то представление о том, что происходило у нее в голове и сердце. И каждый раз, когда появлялось пару секунд в нашем распоряжении, Камила казалась настолько отстраненной, что я не знала, какими словами можно было пробиться сквозь эту стену. Сегодня был один из тех дней, когда Камила пригласила меня посмотреть фильм. Я села на диван рядом с Софи, которая сразу прижалась ко мне и, казалось, была рада больше, чем позвавшая меня девушка. Камила сидела в кресле, снова следя за тем, чтобы я никак не могла быть ближе к ней. И это было даже не о физической близости. Я хотела какого-то рода сигнал на эмоциональном уровне. Но тут же ругала себя, ведь ей нужно было пространство. Светловолосая девушка поднялась, чтобы принести еще соды себе, и я решила последовать за ней спустя пару секунд. Присоединившись к ней на кухне, я чувствовала себя очень нервно даже наедине с ней. — Что ты скажешь о том, чтобы прийти завтра ко мне, я могла бы приготовить настоящий ужин. Мне кажется, я набрала десять фунтов [прим. пер.: примерно 5 килограмм] с тех пор, как Софи всегда заставляла нас заказывать пиццу. Только ты и я, прекрасный ужин, я даже принесу то вино, которое тебе так нравится, — я старалась изо всех сил убедить ее дать нам хотя бы вечер вдвоем. — Я не могу. Мне нужно работать в больнице, там особый случай, — ответила девушка с тем самым равнодушным тоном, которым разговаривала последние недели. И еще я привыкла к тому, что она даже не смотрела на меня. — В больнице? — удивленно спросила я. — Да, я работаю там иногда. И я говорила об этом раньше. — Я знаю. Просто… я не знала, что ты продолжаешь это делать, — тихо ответила я. Камила громко вздохнула и наконец взглянула мне в глаза. — Давай, скажи это, Лорен. Все дело в Ханне там, да? — спросила девушка, и теперь я могла различать эмоции в ее голосе. Она звучала раздраженно. — Не перекручивай и не выставляй все, словно это какая-то ревность, — я попыталась защитить себя. — Но ты не можешь винить меня в том, что я немного озадачена, ты никогда не говорила мне, что в действительности произошло между вами. — Ты знаешь, что произошло. Я ей изменила. Ответ был настолько холодным, что по спине пробежали мурашки. Это и была причина их расставания? Не тот факт, что она была влюблена в меня или хотя бы хотела дать нам шанс? Теперь уж ей удалось заставить меня чувствовать ревность. — Или дело в том, что ты боишься, что я тоже самое сделаю с тобой? Если однажды изменил, значит всегда изменит. Правильно? — еще холоднее произнесла Камила. — Это совсем не то, что я имела в виду, и я никогда не была такого мнения о тебе, — мгновенно отреагировала я. — Я не могу больше этого делать, — внезапно сказала она, заставив мое сердце пропустить удар. — Я говорила тебе, что запуталась и не была готова давать какие-то обещания… Я предупреждала тебя. Но ты захотела остаться и теперь ревнуешь из-за этого? — Да не ревную я! Не пытайся меня отталкивать, — умоляюще произнесла я, потому что разговор набирал опасные обороты. — Это не я отталкиваю тебя, а ты давишь на меня, — разочарованно выплюнула Камила. — Как я давлю на тебя? — кинула в ответ я, задетая этими словами, ведь только и делала, что ждала. — Я никогда ничего не говорю и не оказываю давления на тебя, разве нет? — Ты не говоришь, но я чувствую это, Лорен. Я знаю, что ты хочешь большего, и я хочу дать тебе, что ты хочешь, но не могу. Я просто не могу, — более отчаянно сказала Камила, из-за чего мой пульс ускорился. — Тебе больно из-за меня, и я не хочу этого. У меня в жизни и так достаточно боли, я не могу вынести мысль о еще большем количестве. Это не было хорошо. Я предчувствовала, что останусь с разбитым сердцем, как и много раз до этого. Это приближалось очень быстро, но я стояла замершая и не уверенная, что нужно сказать, чтобы остановить ссору и не сделать вещи хуже или не довести напряженную до предела девушку. — Помнишь песню, которую пела для меня? Ты спрашивала, смогу ли я полюбить тебя снова, — очень тихо произнесла девушка, трогая свои пальцы, что было признаком уязвимости. — Я не могу. Не сейчас и, возможно, никогда, — вот так она ответила на слова моей песни, и я почувствовала тошнотворную знакомую боль в груди. — Если ты оттолкнешь меня сейчас, я не вернусь, — решительно и в то же время отчаянно сказала я, убитая горем. Мои глаза сфокусировались на ее, и я почувствовала боль в животе. Так не должно было закончиться. После всего, через что мы прошли, особенно в последние пару месяцев, я не могла поверить, что мы снова здесь. Я дала ей все, что только могла, не ожидая ничего взамен. И этого все еще было мало. Поэтому сейчас я поставила ультиматум в надежде, что девушка поймет, насколько серьезно все было. Я бы не пережила еще один ее отказ. Я никак не смогла бы справиться с тем, если бы она еще раз сказала, что я не то, что ей нужно было сейчас. Единственное, что я слышала, это бешеный стук своего сердца, перекачивающего кровь через все тело, пока ждала ее ответ…