Проклятие рода Шессарх

Он не видел особенного смысла в своём визите в тёмную столицу. Несомненно, Тарлах-нар-Брох был красивым городом, с необычной архитектурой, с роскошью дворцов и храмов. Тёмные так любят все эти удобства, эти изыски инженерного гения. Как и любой светлый маг, лорд Рей предпочитал задумчивую тишину старого парка, с лепестками акации на дощатом полу старой веранды, с быстрыми стрижами под крышей... Впрочем, для его нелюбви к тёмному двору была и другая причина, более личного характера, и в ней лорд предпочитал не признаваться даже себе самому. Приём ему оказали самый тёплый, с пирами и охотами, с драгоценными винами и изысканными подарками. Король дал ему формальную аудиенцию, после которой был приватный ужин в кругу королевской семьи, а через день – выезд на виноградники. Принцы по очереди развлекали его и оказывали честь, как могли. И на балу Мабона, или как называли этот праздник в тёмных землях - Второго Урожая, его усадили на почётное место на возвышении по правую руку от королевского стола. Посол Светлых лорд Блайт не преминул заметить это и повторить неоднократно. На лорда Рея обращали внимание. Вероятно, здесь не часто видели светлых магов высшего ордена. Впрочем, увидев одного, ты увидишь всех. Светлая магия налагала свою печать, выжигая кожу до алебастровой белизны, волосы, ресницы и брови – до платинового блеска, неистовым огнем загораясь в глазах. В золотые глаза лорда Рея отваживались глядеть немногие. Впрочем, один из гостей встретил его взгляд с полным безразличием. Юноша с длинными тёмными волосами, с тонкими чертами бледного лица глядел на него спокойно и отрешённо, будто погруженный в собственные мысли. Необычным был и цвет его глаз, не тронутых тёмной магией, цвет неяркого осеннего неба. – Кто это? – спросил лорд Рей у посла, заранее догадываясь об ответе. – Как, это же сам младший сын покойного короля, принц Виллерин, так сказать, проклятие дома Шессарх! – возбужденно зашептал посол. – Вы, конечно, помните убийство старого короля пять лет назад? Так вот он, тогда ещё совсем ребёнок, ехал с родителями в карете. А потом зарезал их обоих. Но король все же успел огреть его палицей, поэтому он не сумел скрыться. – Как это возможно? – холодно поинтересовался лорд Рей. – Разве не было рядом стражи? – Волна силы, освобожденная после смерти короля, ударила всех и лишила чувств! – так же шепотом воскликнул посол. – Так их и нашли, раскинувшимися на траве, будто тряпичные куклы, а в карете – короля и королеву, обоих с перерезанным горлом, да принца Виллерина, в крови и с ножом в руках, без чувств. Да, уж это точно, без чувств! – В чем же причина такого злодейства? – спросил лорд. – Нужна ли причина для подросткового злонравия? – философски заметил посол. – Его вина сомнению не подлежит. Новый король оставил его в живых, приговорив к домашнему аресту и лишению силы. Ах, тёмные так жестоки, мой господин. Сила мальчика была связана с его способностью видеть как-то особенно. Лишившись магического дара, он утратил и зрение. Живёт здесь, можно сказать, изгоем... Лорд Рей пригубил тёмного вина. Оно показалось ему нетерпимо сладким. Вглядевшись в лицо младшего принца он заметил тени под глазами, бледные синяки на шее и напряжённую неподвижность человека, в любой момент готового к удару. Да, пожалуй, посол прав, смерть была бы более милосердным приговором. Подавали изысканные блюда. Паштет из печени птицы нир сменили перепелиные грудки в абрикосовом желе, маринованные моллюски южных островов, филе гигантской рыбы, начинённое орехами и фруктами... Младший принц к еде не прикасался. В центре его тарелки на мешанине раздавленных овощей лежала жирная дохлая крыса. Лорд Рей утратил аппетит. Начались танцы. В духе свободных взглядов, присущих тёмному двору, молодая красивая дама пригласила лорда Рея на танец. Отказ был бы грубостью. Лорд повел свою партнершу по отполированным до блеска мраморным плитам, через серию быстро сменяющихся фигур, в переливах музыки легкой, и быстрой, и вычурно изящной. Танец провёл их мимо стола слепого принца, и лорд успел разглядеть тихую мечтательную улыбку на бледном лице, будто юноша видел что-то своё, удивительное и радостное. Музыка закончилась, лорд проводил даму к её месту. Возвращаясь, он заметил, как проходивший мимо придворный плюнул в кубок принца. Спутники придворного рассмеялись, обменявшись весёлыми фразами. Улыбка исчезла, и лицо принца приняло прежнее отрешенное выражение. Лорд Рей обрадовался, что завтра утром покинет гостеприимный кров тёмного короля, и, воля Света, не вернётся сюда никогда. И забудет слепого принца. Не сразу, но забудет. Он успел ещё заметить, как, едва дождавшись ухода короля, принц Виллерин ускользнул из зала, явно стараясь остаться незамеченным. Это бегство сказало ему больше, чем синяки на шее. А когда светлый лорд покинул пир, тоже в числе первых, ведущая к тронному залу галерея была пуста. Той ночью он долго не мог заснуть, все глядели на него из темноты светло-серые глаза с болью на дне, и лежала на тарелке крыса, растопырив лапы, и где-то в утробе каменной громады беззвучно плакал измученный ребёнок. Утро выдалось непогожим, почти зимним. Камердинер короля принёс лорду Рею шкатулку с королевским подарком и записку с пожеланием доброго пути, а также на словах передал предложение остаться, переждать непогоду. Лорд ответил вежливым отказом. Во дворе их уже ждали осёдланные лошади. К его собственной небольшой свите присоединился принц Даскенар с его людьми, вызвавшимися проводить дорогого гостя. Пришлось поддерживать лёгкую беседу, обмениваясь любезностями, передавая и принимая бесконечные приветы и добрые пожелания общим знакомым по обе стороны Силы. К счастью, вскоре погода испортилась окончательно, и принц со свитой повернул к дому. Лорд Рей обрадовался прощанию. В одном из придворных принца он узнал того, кто плюнул в стакан слепого. Ветер стих, снег повалил гуще. Крупные снежинки опускались на землю медленно, завораживающе красиво. Исчезли краски и звуки. Лорд вздохнул полной грудью, привычно сливаясь с белым безмолвием, с мелкими огоньками жизни, щедро разбросанными в спящем лесу. Маг ощущал это присутствие, как простые и чистые искры света: птица на ветвях ели, заяц под корнями упавшего дуба, полевая мышь, неизвестно как оказавшаяся в зимнем лесу, крохотная искра гаснущей жизни... И уже под конец короткого дня поздней осени, когда подернулось свинцом белесое небо, чуть дальше, в стороне от дороги, заметил лорд ещё один слабый огонек, едва различимый, неверный... Не раздумывая, он покинул седло, шагнул под тёмные кроны, пошёл на угасающий свет. Лорд не обладал редким даром провидения, он лишь умел различать голос судьбы в случайных звуках пестрого мира. И не боялся отзываться на этот голос. Простым зрением лорд не заметил бы его в сгущающихся тенях вечернего леса, в белом сугробе под деревом. Но жизнь ещё не покинула тело, и маг опустился на колени, ладонями раздвинул лёгкое снежное полотно и осторожно перевернул на спину сжавшегося в комок человека. И сразу узнал прОклятого принца, не по лицу, уже застывшему в маске вечного покоя, а по тому, как болезненно натянулись в груди острые струны. Его тело оказалось неожиданно лёгким, почти невесомым, и пугающе холодным. Кто-то из его людей, свернувших следом за ним с дороги, пытался забрать у лорда ношу, тот не отдал. Вернулся к лошадям, оставил указания капитану охраны. Перевёл дыхание, призывая к себе нити Силы, привычно перехватывая их, подчиняя своей воле. Почувствовал, как начало изгибаться пространство, как картинка зимнего леса подернулась по краям подвижным перламутровым туманом... Использовать магию Света в тёмных землях было невежливо и рискованно, но судьба уже вела лорда Рея, и противиться ей было бы глупостью намного более опасной. Через мгновение, тошнотворно долгое и вязкое, как паутина, он уже стоял на веранде своего загородного дома. Взволнованный внезапным появлением лорда слуга бежал к нему из сада, роняя из корзины ярко-золотые яблоки. Вскоре дом пришёл в движение. В купальне задымился бассейн с переливчато-серебряной водой, засияли магические огни, старый маг-целитель принёс тяжёлый короб, расставил на столе колбы и шкатулки. Слуги стали раздевать юношу, сняли тонкие туфли, насквозь промокшие одежды. Когда кто-то из них развязал шнурок ветхих, расходящихся по швам подштанников, принц тихо всхлипнул: "Не надо, пожалуйста...", пытаясь оттолкнуть раздевающие его руки. Лорд сбросил одежду, вошел в закипающую воду, принял на руки обнаженное тело, болезненно худое, покрытое ссадинами и синяками. Острые струны душили его, от ярости сводило зубы. Старый лекарь коснулся плеча: – Мой господин, вы убьёте его... Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, отдаваясь Свету, скользя по его поверхности лёгким солнечным зайчиком. Призывать силу в таком состоянии было, разумеется, нелепо. Но можно было поделиться своей. Вода бассейна наполнилась золотистым сиянием. Тихо ахнул кто-то из слуг, неодобрительно крякнул целитель. Лорд коснулся губами холодного лба с прилипшими к нему черными прядями. Юноша на его руках спал, тёплое дыхание щекотало белоснежную кожу мага. Больного поместили в гостевой спальне, небольшой и светлой. Очнулся он только после полудня следующего дня. Помощник мага-целителя напоил его отваром, изгоняющим простуду, и вкратце объяснил ситуацию, после чего юноша снова погрузился в беспамятство. Лорд Рей при этом не присутствовал. Он общался с магистром Света, давая объяснение своему опрометчивому поступку в тёмных землях. Впрочем, особенно вдаваться в подробности лорд не счёл нужным, лишь заявил, что один из его людей почувствовал странное недомогание и Рей вынужден был открыть портал. – Ладно, не переживай, – магистр в рамке старого зеркала махнул рукой. – Если придётся, я королю слово замолвлю. Скажу, я разрешил. Магистр был старым воякой, и титулы его не впечатляли. Зацепил лицо лорда острым взглядом, спросил уже серьёзно: – Ты опять вляпался во что-то? – Есть немного, лорд магистр, – признался Рей и тотчас же добавил, надменно вскинув подбородок: – Впрочем, вздор. Ничего, что было бы превыше моих сил. – Ладно, раз так, – легко согласился древний маг. – Но ты смотри, понадобится помощь – зови. Чай не облезешь. – Разумеется, мой господин, – с преувеличенной почтительностью поклонился лорд и услышал насмешливое: – О, заткнись уже!.. Закончив разговор, лорд Рей вернулся в комнату больного. Тот выглядел намного лучше. Синяки на шее прошли совсем, на щеках даже появился румянец. Лорд вопросительно взглянул на целителя, тот понял безмолвный вопрос: – Да, есть небольшой жар, мой господин. Я намеренно не даю ему жаропонижающих средств, после вашего вчерашнего вмешательства его организм в состоянии справиться. – Вам виднее, мастер целитель, – ответил лорд и встретился с испуганным взглядом бесцветных глаз. – Принц Виллерин, позвольте представиться, лорд Рей из рода Хеликонов, маг Света. Для меня большая честь принимать вас в моем скромном доме. Прошу простить за несколько насильственный характер гостеприимства, но обстоятельства требовали срочного вмешательства. Я нашёл вас в лесу, без памяти, погребённого под снегом. Перенес в свой дом, где вам была оказана помощь... Маг заставил свой голос звучать тихо и успокаивающе, но в светлых глазах принца мелькала паника, а тонкая рука, судорожно сжавшись в кулак, прижимала к груди одеяло. Так хотелось накрыть её ладонью, согреть, успокоить. Но маг знал: прикосновение чужого мужчины испугает его гостя. – Позвольте мне задать вам несколько вопросов, связанных с вашим благополучием. Есть ли у вашего высочества какие-либо пожелания? Вы голодны? Хотите пить? Быстрый отрицательный жест. Тёмные волосы высохли и завились у висков в лёгкие, удивительно нежные колечки, к которым так хотелось прикоснуться. – До сих пор вам прислуживали мужчины. Будет ли вам удобнее заменить их служанками? Быть может, женщинами постарше? С видимым усилием юноша заговорил: – Лорд Рей, что побудило вас совершить такой поступок? Меня будут искать. Я – пленник. Вы укрываете преступника. Зачем? У меня нет больше дара, за меня никто не заплатит выкупа. Я ничем не могу быть вам полезен. Даже в качестве наложника. Особенно в этом качестве. Пришлось подавить приступ гнева и снова справиться с голосом. – Я знаю вашу историю, принц. Я нахожу её нелепой и жестокой. Тринадцатилетний подросток с едва проснувшимся даром не в состоянии зарезать ножом двух сильных взрослых магов, да так, чтобы они даже не успели позвать на помощь. Я знал короля Дарнелла, я дрался с ним на поединке. Перед боем в Зеленой Лощине. Я не смог его победить. Впрочем, как и он меня. Повторяю: мысль о том, что ребёнок смог его зарезать, нелепа. Мне не нравится, что вас обвинили в преступлении, которого вы не могли совершить. Но ещё больше мне не нравится вынесенный вам приговор. Когда я нашёл вас в лесу, я понял, что толкнуло вас на побег. И решил помочь. Слезы потекли по щекам мальчика, казалось, он их не заметил. Заговорил снова: – Хорошо, допустим я понимаю почему... Но зачем?.. Что вы хотите от меня? Зачем я вам? – Принц Виллерин, сейчас я протяну вам руку, и вы дадите мне свою. Кулак сжался ещё сильнее, до белых костяшек. – Я жду, принц. Лорд Рей видел, с каким трудом даётся юноше этот простой жест. Но есть вещи, которые он должен сделать сам. Так же, как его тело должно перебороть жар, само, без снадобий. Наконец длинные пальцы дрогнули, разжались. Костлявая рука, двинувшаяся вперёд, казалась самостоятельным существом, испуганным до дрожи. Лорд осторожно сжал в ладони худые пальцы. – Мне неприятно видеть, как травят, избивают и морят голодом беспомощного человека. Ничего не может быть естественнее, чем желание помочь и защитить. Такое желание, как правило, бескорыстно. – Я не знаю, что мне сказать вам, лорд... – дрогнуло лицо юноши, и слезы ещё сильнее покатились по его щекам. Свободной рукой он торопливо вытер глаза, шмыгнул носом совсем по-детски. – Я так хочу вам верить и так боюсь. – Милый Виллерин, вы ведь позволите так себя называть? Вы не должны принимать никакого решения прямо сейчас. Поправьте здоровье, погостите у меня. А если в какой-либо момент вы захотите вернуться в Тарлах-нар-Брох, я смогу это устроить. Договорились? – Спасибо вам, лорд Рей... – пробормотал юноша, уже обеими руками закрывая заплаканное лицо. Лорд решил, что лучше уйти. Уже с порога обернулся, спросил: – Так что, служанок постарше?.. Больной лишь кивнул, зарывшись лицом в подушку.