Проклятие рода Шессарх

Лорд Рей утратил спокойствие. Нет, не так. Вельможа, с полной невозмутимостью встречавший монарший гнев, полководец, одним жестом приводивший в движение армии, маг, с идеальной точностью управляющий потоками Силы, пребывал в смятении. Движимый виной и сочувствием, он принёс домой больного, до полусмерти замученного ребёнка. Поделился с ним Силой, дал ему защиту влиятельного рода, кров, заботу. Он знал, что поступал правильно, знал по тому, с какой лёгкостью подчинялась ему Сила, почти покинувшая его совсем недавно. Но он не знал, каким светлым окажется этот тёмный принц. Не представлял, каким тонким румянцем вспыхивают его щеки, как изящно трогают воздух тонкие пальцы, как медленно и робко расцветает улыбка с милой ямочкой на левой щеке. Не подозревал, как быстро научится он улыбаться, и не бояться прикосновений, и доверять каждому, вошедшему в его новую жизнь. Будто годы издевательств, боли и ненависти не затронули его души. Будто в глубине измученного тела тлела божественная искра, готовая разгореться ярким и чистым пламенем в ответ на капельку участия, на тепло человеческого сочувствия. Но более всего удивило лорда собственное глупое сердце, сотни лет не знавшее мучительного и прекрасного волнения. Он не знал, что этот странный мальчик станет вдруг центром его существования. Расцвела у беседки поздняя георгина: как жаль, что Вилли не может поглядеть на неё... Но все одно, нужно сорвать для него цветок, пусть он почувствует запах, коснётся пышных лепестков. Знаменитый бард гостит у соседей, надо пригласить его, пусть споёт для Вилли... Рыжий жеребец с нравом весёлым и кротким, как раз то, что нужно для Вилли. Приказ короля явиться ко двору пришёл как нельзя кстати. Нужно было дать себе время опомниться, взглянуть на ситуацию беспристрастно, отвлечься, быть может. Но с каждой минутой, проведённой вдали от тёмного принца, росла в душе тёмная тоска. Рей вспоминал тонкие запястья, милые завитки у виска, светлые незрячие глаза. Лорд тревожился: что если кто-то из челяди обидит мальчика. Лорд скучал: что Вилли делает сейчас, с кем говорит, о чем думает. Лорд позволял волнам воображения уносить себя в неведомые дали: каковы на вкус его губы, чем пахнет его кожа в нежной ямочке между ключицами, любит ли он... Нет, это было неправильно, невозможно... Светлая столица, славный град Клареон открыл лорду свои объятия, опьянил, соблазнил, утомил. Но в хоре столичных развлечений звучала странная нота, то тревожная, то унылая, и больше всего хотелось открыть портал и оказаться дома, взглянуть в глаза, светлые, как родники. Мысли о слепом принце не оставляли его ни на миг. Даже когда он думал о вещах более важных, обсуждал военные планы с вельможами, беседовал с королём и магистром, мысли о Виллерине лежали где-то глубоко, на дне рассудка, не смешиваясь с заботами дня. Лорд потратил абсурдное количество времени на поиски подарка принцу. Драгоценности, наряды, книги, оружие - все это не подходило совершенно. Волей случая он увидел одного из младших принцев играющим с толстым рыжим щенком. Лорд включился в игру и услышал целую восторженную оду об ардорских овчарках, об их бесстрашии, верности и уме. А к вечеру стал владельцем такого же рыжего чуда по имени Светлячок. Правда, после того как щенок погрыз его сапог и сделал лужу возле кровати, лорд серьёзно засомневался в выборе подарка. С трудом дождался лорд Рей окончания заседаний большого королевского совета и, возвращаясь домой, уже не испытывал иллюзий: ему нужен был этот тёмный мальчик, нужен был телом и душой. Он представлял себе все сложности создавшегося положения и твёрдо верил в свою способность справиться с проблемами, лишь бы только принц ответил ему взаимностью. Пусть не сразу, жизнь длинна, а ждать лорд Рей умел. Впрочем, даже это умение подводило его. Дорога домой показалась бесконечной, а когда он не увидел принца на крыльце среди встречающих, неясное волнение превратилось в страх. Мальчик ждал его в своей комнате. Лорд увидел улыбку, робкую и взволнованную, заметил, что принц глядит чуть в сторону, протягивая руки жестом беспомощным и детским... И в следующее мгновение он уже держал в объятиях гибкое тело, осторожно, как самую большую драгоценность, прижимая его к груди. Желание ослепило, и Рею понадобилось немалое усилие, чтобы не покрыть поцелуями милое лицо, не сорвать мешающие ему одежды. Вовремя вспомнил про щенка. Едва не прослезился, увидев совершенно детский восторг на любимом лице. И огорчился: его любимый – ребёнок. Перенёсший насилие раньше, чем пробудилось желание. И теперь это желание, возможно, не проснётся никогда. Тем же вечером лорд Рей понял, что ошибся. Его возлюбленный был взрослым молодым мужчиной, нежным и чувственным. С ярким румянцем, приоткрытыми губами, неровным быстрым дыханием, он был воплощением желания. И соблазна. Казалось Рею, что и сам он никого и никогда не хотел так остро. Утром выпал первый снег, превратив старый парк в волшебное видение. Он предложил Виллерину погулять, тот согласился с радостью. Снег скрипел под ногами, лицо принца было задумчивым и грустным. Вероятно, он вспоминал своё бегство из тёмной столицы, тот, другой снегопад, растаявший месяц назад. Неужели прошёл всего месяц? Лорду казалось, он знал Виллерина всю жизнь. Они остановились на самой границе парка, где начинался лес и снег лежал нетронутым полотном. Лорд осторожно обнял принца за плечи, повернул его лицом к солнцу, едва заметному в дымке. Сказал: – Перед нами большая поляна. В центре её – огромный дуб, с широкой кроной. На ветвях лежит снег. Солнце неяркое, в его свете снег на ветвях дерева кажется золотым. – Это так красиво, – вздохнул Виллерин, – как будто я вижу это все своими глазами. – Я не сказал ещё о самом красивом, что вижу я в этом парке... – тихо произнёс маг, кончиками пальцев касаясь щеки юноши. – Твои глаза – зимнее небо, чистота невыпавшего снега. Твои щёки – первый свет зари на горизонте. Твои губы – тайна и обещание. Позволишь ли ты поцеловать тебя, самый прекрасный принц на свете? Виллерин задохнулся от волнения, протянув руку, быстро провёл пальцами по лицу мага, будто проверяя он ли это, на месте ли? Тихо выдохнул: – Да... Поцелуй получился очень лёгким, нежным и чистым. Оторвавшись от милых губ, маг поцеловал алые от румянца щеки, закрытые глаза, тёплые виски, подбородок. Второй поцелуй длился дольше, и маг решился раздвинуть губы любимого языком, попробовав на вкус тепло его нежного рта. Виллерин отстранился, будто зрячий попытался взглянуть Рею в глаза. Сказал очень твёрдо: – Вы должны знать это обо мне, лорд. Я лишился невинности очень рано. Не по своему желанию, но тем не менее. Я не могу назвать вам числа тех, кто пользовался мною, но было их немало... Ещё один поцелуй прервал его речь. Рей прошептал на ухо любимому: – Если бы я мог, я разорвал бы на части каждого из них. Каждого, кто посмел тебя унизить. Каждого, причинившего тебе боль. – Тарлах-нар-Брох стал бы очень пустынным местом... – Ты должен знать, как знаю это я: ты – самый невинный, самый чистый и самый желанный. Но как бы я ни желал тебя, я никогда, ты слышишь, никогда не причиню тебе боли. Не сделаю того, чего не пожелаешь ты сам. Его лицо в ладонях мага пылало, небесным серебром сияли глаза. – Мне кажется... Целитель Гелион сказал... Я уже... Имя лекаря испугало лорда. – Что? Что сказал Гелион? Силы Света, говори же, Виллерин! Ты здоров? Застыдившись, юноша спрятал лицо в складках плаща на груди лорда, и оттого его слова прозвучали невнятно: – Он сказал, что это нормально... Что это и есть желание. Я видел это у других, но сам я никогда... Откуда же мне знать?.. – Силы Света, мальчик, как ты напугал меня! Лорд ещё постоял, поглаживая узкую спину, тёмную макушку, круглый теплый затылок, а потом добавил: – Значит, я буду у тебя первым. Вскинул голову принц, и хоть щеки его ещё пылали стыдом, но в глазах блестела гордость, и гордость звучала в голосе, когда ответил он просто и коротко: – Да. И последним. Нужно было сделать ещё многое. Научить не бояться прикосновений. Не стесняться собственного тела. Доверять партнёру, не видя его. Лорд Рей уже знал: у него хватит на это и любви, и терпения. Тем же вечером после ужина, после красного вина, крепкого и сладкого, после таких же сладких поцелуев, он усадил Виллерина себе на колени. Спросил: – Позволь, я сниму с тебя камзол? Тот лишь кивнул в ответ. Медленно поддались крючки, бархат будто сам сполз с плеч юноши. Шелк рубашки, такой гладкий под ладонями, а под шёлком горячее желанное тело. Рей оглаживал плечи, проводил ладонями по рёбрам, по лопаткам, ласкал тонкие позвонки, через тонкую ткань целовал грудь. – Рубашку?.. Снова кивок, но когда он коснулся пояса, Вилли быстро проговорил: – Позвольте, я сам! Белизна тонкой кожи ослепила мага. Осторожными поцелуями он очертил прямые ключицы, быстро вздымающуюся грудь, плоский живот. Прихватил губами розовый бутон соска, погладил языком, прикусил несильно... Услышал тихий задыхающийся стон, почувствовал, как тонкие руки судорожно притянули его голову, легко оттолкнули. – Пожалуйста, не надо!.. Он ласково поцеловал своего мальчика, помог надеть рубашку, уложил к себе на грудь, погладил ласково, будто испуганное животное. Проговорил в тёмную макушку: – Хорошо, хорошо... Прости меня, я слишком нетерпелив. Нам некуда спешить. У нас впереди целая жизнь. – У меня нет больше дара, – вдруг отозвался Вилли. – Моя жизнь будет недолгой. Болезненно сжалось сердце. – Какой у тебя был дар, солнышко? Тихий вздох, мгновенное колебание. – У меня был очень странный дар. Наш магистр говорил, что я вижу суть вещей. Однажды я оживил бабочку на картине в галерее. Большую, синюю. Она просто взяла и улетела. Я, помню, ещё спросил: может быть, я некромансер? Все тогда смеялись... – Это очень редкий и прекрасный дар, Виллерин. Магия Истины. Со временем и с должной тренировкой ты мог бы стать Видящим Правду. Тебе достаточно было бы выслушать человека, чтобы точно понять, говорит он правду или лжёт. Какова его истинная цель. За всю жизнь я видел лишь двоих магов с таким даром. С улыбкой Вилли поднял голову, будто пытаясь взглянуть в глаза Рею: – Я полагаю, эти двое не были самыми желанными людьми в компании? – Да, – засмеялся в ответ Рей. – Самое важное в этом даре – научиться его вовремя запирать... – А ваш дар каков? Впрочем, если это не секрет... Вопрос был задан неверно. Но Рей не стал рассказывать, что его владение магией не ограничивалось одним аспектом. Говоря точнее, в сфере использования силы у него было мало ограничений. – У меня есть небольшой дар внушения. Полезно для любой лидирующей позиции. Например, я мог бы заставить тебя влюбиться в меня.. – Не надо! – выпалил юноша. – Я и так уже... О, Тьма! Какой же я идиот... – Нет, конечно. Я никогда не стал бы, Вилли. Это просто глупая шутка, прости. – Я знаю, конечно, это ниже вашего достоинства. Да и нет нужды... – Солнышко, дело даже не в моих превосходных моральных качествах, - засмеялся Рей. – Просто для светлых магов Сила – синоним совести. Я видел магов, утративших дар, совершив всего один бесчестный поступок. Они говорили о магии, о проделках Светлячка, о жеребце по имени Яблоко, а Рей не мог оторвать взгляда от тонких запястий, от сияющего радостью лица Вилли, от маленького влажного пятна на его штанах. Его ласки были приятны мальчику, нужно лишь немного подождать. Конечно, он сможет набраться терпения. Назавтра он пришёл к Вилли, когда тот ещё только проснулся и не встал с кровати. Снова тот же испуганный взгляд, то же одеяло, натянутое до подбородка. Рей присел на край кровати, поцеловал сжатый кулак, розовый кончик носа. Вложил в руку юноши тёмный платок. – Завяжи мне глаза. – Зачем? – удивился Виллерин. – Тебе так будет проще. Ты не видишь меня, я не увижу тебя. Разве не так? Когда полоска плотной ткани закрыла его глаза, Рей подавил приступ паники и мгновенное инстинктивное желание использовать магию. Его мальчик жил в темноте многие годы. Конечно, он справится. Рей быстро разделся и скользнул под одеяло. Сказал: – Ты такой храбрый и сильный, моё солнышко. Я лишён зрения лишь на минуту и уже вне себя от страха. Лёгкие пальцы коснулись его лица, ласково погладили шею. Тёплые губы подарили жаркий, немного нервный поцелуй. Ладонь легла ему на грудь и замерла в нерешительности. Рей повернулся, провёл рукой от бедра до груди Вилли, поднимая его рубашку, сходя с ума от гладкой нежности кожи, от тепла близкого частого дыхания. – Я так люблю вас, мой господин! Я так ужасно люблю вас! Внезапно свет ударил ему в глаза – Вилли сорвал с него повязку. Спрыгнул с кровати, одним движением сорвал с себя рубашку и замер перед ним, дрожа от страха и задыхаясь от желания. – Смотрите на меня, мой господин! Я знаю, я уродлив. Но я не могу вечно прятаться и не хочу обманывать. Смотрите на меня сейчас! Рей замер, поражённый хрупкой красотой тёмного принца. Взгляд его скользил по рассыпавшимся густым прядям, по прямым плечам, по неправдоподобно тонкой талии, по косточкам узких бедер, по линиям длинных стройных ног... Замирая на мгновение там, где крупный возбужденный фаллос почти касался впалого живота... Лорд поднялся с кровати. – Протяни руку, Вилли. Коснулся подрагивающих пальцев, скользнул по локтю, по плечу, обнял за шею. Прижался к его телу своим, таким же разгоряченным, не менее возбужденным. Сказал в широко распахнутые глаза, в приоткрытые губы, в закинутое лицо: – Ты – самое прекрасное творение Света, которое я видел в своей жизни. Никого нет желаннее для меня. Никого нет дороже. Они постояли, обнявшись. Потом вернулись в постель для ласковых поцелуев, для робких и осторожных прикосновений. Но Рей знал: время близости ещё не пришло. Это лишь первый шаг, быть может, самый главный.