Корзина отравленных яблок

      Небо застелила белая пелена, скрывающая солнце, не позволяя являть глазам людей даже лёгкий силуэт небесного светила. С начала ноября город окрасился в оттенки суровой никому незваной зимы, от чьего внезапного нападения за короткие сроки он отдался на растерзание всё покрывающего снега.       Быстро шагая по белому скрипучему пласту под вьющийся и режущий холодом ветер, молодой человек буквально врывается в ближайшее заведение, то ли кафе, то ли ресторан, с одной лишь мыслью согреться. Даже не замечая вывески названия заведения, он бесцеремонно забегает внутрь, попутно дрожащими конечностями стряхивая с себя снежные хлопья, совершая своё действо, прижимая локти поближе к торсу. Он делает это неряшливо и торопливо, постоянно бегая глазами по своей куртке и сжимая до боли челюсти.       Чёрноволосая барменша, стоя на своём законном посту, отрывается от своих дел и видит, как парень, которому явно нет восемнадцати, судя по молодому лицу, полному юношеских прыщей и лёгкому пушку под носом, яркому блеску в глазах, дрожа, подходит к барной стойке. Но приковал он своим вниманием девушку ни сколько поведением, сколько этим самым блеском. Был слишком ярким и в то же время неестественным для типового подростка. Паренёк сел на деревянный табурет, облокотившись о барную стойку, и потребовал «чего-нибудь крепкого», открыто намекая на спиртное. Девушка сузила глаза и вернулась к своим делам, повернувшись боком к посетителю. - Кофе подойдёт? – Задиристо съязвила брюнетка, расставляя стаканы на полках. – Экспрессо, мокаччино или что-нибудь экстравагантнее, молодой человек? - Вообще-то я другое имел в виду… - Несовершеннолетним ничего крепче кофе не продаётся – на двери же написано. – Более официальным и в чём-то строгим тоном произнесла барменша, чей голос всё же оставался мягким и простым. - Вот ведь… Ну, дайте тогда обычный, какой-нибудь, недорогой. – Нервно ответил ей парень, не рыча и не повышая голос. Он, скорее даже, произнёс эти слова тихо и скромно. Девушка приняла заказ и уже через секунду она стояла около кофейного аппарата, заваривая напиток. Неожиданно она завела разговор: - Можно узнать, почему этим утром не на занятиях, молодой человек? – Игриво она повторила это наименование, не смотря на то, что была всего на пару-тройку лет старше его, исходя из молодого тела и лица. Вдобавок и манера речи была одновременно вежливой, одновременно насмешливой, что было необычно для людей её поколения. Посетитель заметно замялся, либо от неожиданности вопроса, либо по другой, известной лишь ему одному причине. - …У нас в школе занятия отменили. – Всё же ответил юнец вновь тихим тоном, потирая ладони друг о друга. - Ну-ну, мой знакомый своим родителям также говорил, переводя их же деньги в ближайшем баре. – Обыденно и неверующе сказала барменша. - Д-да это правда!.. – Повысил тон, но тут же осёкся и вернул своей речи былую скромность и даже замкнутость сидевший недалеко от неё старшеклассник, как посчитала девушка. – У нас… случилось кое-что. Копы, ну в смысле, полиция приехала расследовать, вот уроки и отменили. - Полиция? Постой, ты часом не из семнадцатой? – В кошачьих светло-зелёных глазах барменши проявилось не удивление, а яркий проблеск интереса.       Она закончила с приготовлением кофе а после подала чашку парню. Затем же посмотрела на него с откровенным вниманием, вглядываясь в глаза, будто пыталась в них что-то отыскать, отчего тот только сильнее занервничал и одновременно смутился. - Д-да, оттуда… – После сказанного он внезапно взялся рукой за голову и затряс ею. - Эй, с тобой всё в порядке? – Забеспокоилась барменша. Парень прекратил трясти головой и пробормотал что-то, что с ним всё хорошо, после чего хлебнул из чашки терпкий согревающий кофе. - Наверное, тяжело было узнать о том, что случилось, да? – Спросила девушка, заботливым тоном. Он лишь утвердительно промычал, отстранив от неё взгляд.       За полмесяца в старшей школе номер «17» пропали четыре ученицы, все его ровесницы. Общего между ними было мало: спортсменка-медалистка, художница из изостудии, ничем не примечательная девчушка с мальчишечьим характером и дочь одного крупного бизнесмена. После исчезновения последней девушки, правоохранительные органы взялись за дело всерьёз и навестили общеобразовательное учреждение, дабы провести расследование, в надежде, что нужные им следы они найдут именно в последнем месте их пребывания до исчезновения. Обыски не дали результатов. - …Да. Действительно было тяжело… – Выражение его лица и интонация кристально выражали его нежелание обсуждать и дальше данную тему. Он сделал небольшой глоток.       Но, даже не смотря в сторону девушки, он всё также чувствовал на себе её взгляд. Этот проникающий взор кошачьих глаз, заставлял его сердце колотиться, а тело дрожать. Но как бы его сущность не выражала свою пугливость или настороженность, зрачки его от такого внимания только расширились. Можно было сделать такой вывод, учитывая, что такая реакция произошла определённо не из-за тусклого освещения в заведении. Напротив, в кафе было достаточно светло, а чёрно-белый колорит плиток на полу и обоев формировал контраст, создающий гармонию света и тьмы. Заведение было уютным и неплохо обустроенным, парень даже удивился ненароком тому, что среди посетителей были лишь только он и какой-то странный юноша у стены, сидящий и меланхолично смотрящий в окно одним единственным глазом, поскольку второй закрывала медицинская повязка. Но сейчас его больше беспокоила не сторонняя личность, а именно девушка, так цепко ухватившаяся за него своим взглядом, будто держит в когтистых, но мягких лапах. - Не переживай, я уверена, что их найдут. – Из всех возможных слов постороннего человека, знающем о происшествии, но не знающем ни о пропавших, ни о посетителе, она выбрала именно эти и положила свою ладонь на его, держащую чашку, как бы утешая. Тот дрогнул и неожиданно встал с табурета. - Да, спасибо… – Сказал он это со смущённой дрожащей улыбкой и чуть учащённым дыханием. – С-сколько с меня за кофе? - За счёт заведения. – Легко произнесла барменша с милой улыбкой на лице, после чего смотрела, как тот уходил из кафе, не сказав ни слова.       Покидая заведение, парень лишь один раз оглянулся, желая узреть девушку в последний раз… но через секунду отвернулся от неё, закрывая за собой двери. Ему на мгновение показалось, что девушка уже смотрела на него с ненавистью, а глаза сменили цвет на алый…       Вскоре молодой человек добрался до своего дома, вспоминая по пути всё произошедшее за весь день, что с ним приключилось с утра и до этой секунды. Обдумывая каждый момент, того, что он совершал и что сделал, но ярче всего ему вспоминался облик барменши. Её вежливое, но игривое обращение, её нежный голос, тёплая приятная кожа её руки. Находясь в своей комнате, лёжа на кровати, парень протянул ту самую ладонь вперёд, а потом приблизил к своим губам. «Такая тёплая, такая добрая, такая…» – Он со страстью прижал губы к тыльной стороне своей кисти. «…Сладкая. Да. Я хочу её, её, да. Она сможет меня понять, она сможет пригреть меня, полюбить… Да-а-а». При этих мыслях его зрачки вновь расширились, по телу пробежала дрожь, стук сердца вместе с дыханием участились. Возбуждение, напоминающее то, что было при первой встрече с барменшой, нахлынуло на него с удвоенной силой, играясь с его воображением, отчего на его лице росла мерзкая ухмылка, которую он сдерживал ещё в кафе, но так легко расползающаяся сейчас. Но потом всё это резко исчезло.       Напоминающий выстрел пули из пистолета в его голову ворвался последний образ девушки. Ненавидящий, злой, таинственный и… пугающий. «А может она… Нет, быть того не может, мне всего лишь померещилось, она точно не такая. Она не такая как другие, она полюбит меня…» – с этими странными и не имеющими под себя долю здравого смысла, но до боли приятными мыслями, он отдался своей фантазии и погрузился в сон.       Но сон оказался отнюдь не сладострастным или манящим, как он ожидал. Погрузившись в мир Морфея, он оказался в каком-то тёмном и пыльном помещении небольших размеров, по форме напоминающем квадрат. Окружали его лишь бетонные, потрескавшиеся стены, покрытые плесенью, грязью и Бог знает, чем ещё. Затхлый воздух, настолько густой, что его трудно проглотить, кажется, будто тонешь и задыхаешься. Каменную комнату освещала лишь одна лампа на потолке, вконец добивающая своим гудением и слабым светом. Она освещала лишь центр комнаты, где он сидел на стуле, открывая взору грязный каменный пол, а по тёмным углам, боясь света, ползали и копошились мелкие твари. «Постойте, я узнаю эту комнату… Что?» – Парень только сейчас осознал, что он не просто сидит на стуле – он связан. Его руки и ноги были крепко связаны грязными верёвками. Он попытался вырваться, но внезапно замер, заметив странную и ещё больше пугающую вещь. Он… не в своём теле. Это было женское тело – небольшая грудь, бёдра, стройная талия и одежда на спортивный лад. Одежда показалось ему особенно знакомым, и он ужаснулся от того, что понял, чьё это тело. Но не успела хоть одна мысль очутиться в его обеспокоенном разуме, как часть стены отошла, создавая проход, и в комнату вошли. Свет лампы не падал на вошедшего, а он не стремился подойти поближе. - Кто ты? Где я вообще?! Это ты меня сюда притащил?! – Вскрикнул он не своим голосом, неожиданно даже для самого себя. Его губы шевелились против его воли, он не контролировал свои действия. «Чт… Почему я?.. Постойте, я помню эти слова» – пронеслось в его голове. - Всё в порядке, милая, не бойся. – Мерзкий голос достиг ушей девушки, безуспешно пытающийся придать своему низкому тембру приятный оттенок и успокаивающую интонацию. – Теперь ты здесь, со мной. Ты у меня дома, дорогая.       Он подошёл к девушке поближе и… парень, сидящий не в своём теле, узнал самого себя. Та же неряшливая копна чёрных волос, те же глаза сине-голубого оттенка с безумным блеском, та же худоба до костей и точно такая же широкая улыбка, открывающая неровные кривые зубы. В этом тусклом свете лампы он узнал себя в самых отвратных очертаниях. - Кирилл?.. Что происходит? Это не смешно! Развяжи меня сейчас же! – Вылетело мгновенно из уст девушки при виде подошедшего «Кирилла», в то время как Кирилл внутри связанной чувствовал весь её гнев, непонимание и страх. Но он не просто чувствовал его… он его понимал. - Почему ты злишься? Тебе здесь не нравится? – Искренне недоумевал парень, убрав свою улыбку, но безумие ни на мгновение не покидало его лицо. - Нравится? – Ещё сильнее разозлилась девушка. – Ты привёл меня в это сраное место, связал, а теперь несёшь какую-то чушь! Что вообще здесь происходит? Зачем ты меня сюда затащил?! - Я… Я лишь хотел, чтобы мы были вместе, только и всего. – Парень попытался изобразить на лице жалостливость. – Ведь мы любим друг друга, а теперь мы сможем навсегда… – Кирилл хотел продолжить свою искренне чувственную речь, как он считал, как его прервали. - Любим?! Ты с чего это взял, маньяк чёртов?! - Но как же… – Его недоумение повышалось с каждым градусом. – А как же все наши беседы, наши прогулки по парку, наши свидания в кафе… Разве это не были проявления твоей любви, которой я тебе ответил? О, дорогая, то время, что мы провели вместе мне не забыть ни… - Это были лишь прогулки и обычные встречи! – После всполоха эмоций девушка вздохнула и начала говорить уже более спокойным тоном. – Ты всегда выглядел одиноким, на тебя было жалко смотреть, вот я и хотела помочь тебе, чтобы ты себя таким не чувствовал, понимаешь? Просто стать тебе другом и ничего больше. - Просто… другом?.. – Во взгляде Кирилла читалось уже не недоумение. Это было крайнее удивление, близкое к шоку и что-то ещё… что-то… пугающее. - Да. Пойми, ты хороший парень… По крайней мере, казался таким. – Эти слова она сказал с неприкрытой желчью, смотря на скованную саму себя. Но продолжила прежним тоном. – С тобой было интересно проводить время, но я к тебе ничего не чувствовала… - Это… ложь. - Что?.. - Ложь. Ложь! Ложь!! – Парень рассвирепел, его блеск в глазах обратился в яркое пламя эмоций, его невозможно было узнать. – Ты просто не понимаешь того, что ты чувствуешь ко мне. Да, ты лжёшь сама себе, говоря всё это. Ты любишь меня, как и я тебя, милая. - Кирилл, я… - Любишь! Не может быть того, что всё это ты сделала только из жалости! Я нравлюсь тебе, ты не сможешь без меня. И я докажу тебе это. - Докажешь?.. – Гнев и непонимание полностью скрылись в её душе за страхом, как солнце за облаками. С каждым словом безумца, силуэты других эмоций исчезали, а страх увеличивался в геометрической прогрессии. – Что ты… собираешься сделать? - Не бойся. Я не причиню тебе вреда. – Стоило ему произнести эти слова так медленно и вязко, как вновь появилась эта мерзкая улыбка и полный жаждой вожделения взгляд. Он стал неспешно подходить к связанной девушке. - Постой… Нет, не подходи! - Тебе, наверное, холодно. Позволь мне согреть тебя, и я докажу тебе нашу любовь. - Нет, Кирилл, стой! Не надо!       Настоящий Кирилл видит глазами девушки, переживает её эмоциями и смотрит, как его точная копия подходит к нему, отнюдь не для того, чтобы обнять, «согрев» его в теле девушки. Вернее… не таким способом.       И он ощутил всё на себе. Первые несколько минут, длящиеся целую вечность отвратительных и болезненных для тела и души «ласк». Он делал это медленно, не торопясь, но с неутолимой жадностью, и то, что он называл нежностью, удовольствием, являлось агонией и омерзением. Всё тело было будто укутано в мерзкую обволакивающую оболочку из тысячи змей и многоножек, кусающих, шипящих, безостановочно ползающих… Это закончилось лишь тогда, когда девушка с неимоверной злостью смогла ударить его высвободившейся из-под пут ногой. А после она прокричала те роковые слова: - Никогда, ублюдок, слышишь! Я никогда не буду твоей!       Это стало её последней ошибкой. Безумие жертвы сладострастия охватило его с новой силы и бесповоротно. Его лицо исказил оскал освирепевшего зверя, глаза загорелись адским пламенем, а худые руки с длинными пальцами с силой охватили горло несчастной. Кирилл увидел глазами испуганной пленницы, как его двойник достаёт нож, и округлил эти же глаза от паники и осознания будущих действий.       Ничего не говоря, маньяк провёл быстрые, но не смертельные ранения по всему телу. Он начал с лица, разрезая её глаза, нос, губы, задевал зубные дёсны, резал щёки и не останавливался, пока та кричала от боли. Она даже не могла произнести ни слова, она лишь вопила и рыдала окровавленными слезами, чувствуя каждый дюйм своих ран, каждый гневный удар на своём красивом лице. Первая, вторая, третья… она сбивалась со счёта, а её лицо и каждая его часть горела и пылала мучительной болью. После этого он перешёл на руки, грудь, живот, ноги, превращая её прелестное тело в покрытую кровью тушу. И внезапно… всё прекратилось.       Наступила полная темнота, боль прошла, эмоции Кирилла стали его собственными, но остаточное ощущение от ранений и послевкусие страха не покидали его душу. А затем он открыл глаза. «Какой кошмар, слава богу он… Что? Нет, не может быть. Нет!». Как только он поднял веки, то снова оказался в своём подвале. Связанный уже острой леской, оставляющие многочисленные царапины на руках и ногах. Одежда уже была другой, более колоритной, но простой и недорогой. Это была вторая пропавшая знакомая Кирилла. Вернее, не пропавшая, а похищенная им же.       И всё пошло по схожему сценарию, лишь концовка была иной. Сначала непонимание художницы, её страх, её слабые потуги сопротивления, ощущая те же «нежности», что были раньше, но она не выказывала гнев. Ей было мерзко. Она молила его, чтобы он остановился, что он после и сделал. А потом сказал, что она останется здесь, пока не осознает своей ошибочности по поводу своих чувств к нему. Кирилл пережил в теле худой девушки все два дня без еды, воды, солнечного света и с загнившими порезами, пока в определённый момент не потерял сознания. «Когда же это прекратится?.. Я больше не… Нет, только не снова!». Он не очнулся ото сна – он вновь оказался в подвале в теле третей жертвы.       «Я… Я всего лишь хотел любви…» – Думал он, пока чувствовал на себе свои же отвратные руки. «…Хотел, чтобы меня полюбили, хотел тепла женского тела…» – Думал он, пока чувствовал на себе удары кулаков, палки и ножей. «…Я не мог остановиться. Я так сильно хотел тепла, что после первого раза, возжелал ещё больше…» – думал он, пока его днями морили голодом и холодом. «…Я… не хотел им причинять боль. Тем более такую! Но… они заставили меня, они не признавали меня, не понимали! Почему они все?..» – Думал он, умирая снова и снова. И так он переживал последние дни своих жертв неоднократно, блуждая по кругу боли и страданий, что пережили пленённые им возлюбленные.       Пока ночью он не проснулся. В холодном поту, дрожащий, рыдающий и чуть ли не вопящий от ужаса, что он пережил. Он посмотрел на свои руки. После подобного кошмара он стал бояться их, боялся того, что они снова причинят ему вред. Кирилл встал из-за кровати, вышел из комнаты и прошёлся по тёмному коридору в сторону ванны. Но потом вдруг остановился и глянул в сторону пустой, не украшенной плакатами или ковром, голой стены. Подойдя к шкафу возле неё, он нажал на скрытую кнопку под деревянной полкой, и потайная дверь медленно и бесшумно открылась. Включив свет, он вошёл в ту самую тайную комнату, где держал своих жертв. Одна лампочка, один стул и четыре грязных стены, где по углам копошатся пауки и тараканы. Парень безмолвно подошёл к стулу и дрожащими руками взял себя за локти и сжал их, зарыдав. - Я… я… лишь хотел… хотел тепла… Почему вы мне отказали?.. Если бы вы… если бы вы только…       Но вдруг он услышал подозрительный, не свойственный насекомым шорох. Он обернулся и увидел, как стена почти закрылась, оставалась только щель, но и через пару секунд и она исчезла. Парень быстро подбежал к закрытому проходу и стал не прекращаемо колотить в стену. - Эй, эй! Откройте! - Всё в порядке… не бойся… – Послышался хриплый шёпот позади.       Кирилл замер. По его телу будто пробежал электрический разряд, поднимающий волосы, а его глаза от расширения чуть ли не выпадали из орбит. Трясясь, он повернулся… и сразу прижался спиной к закрывшейся двери, его последней надежде выбраться, кою можно открыть только снаружи комнаты. Теперь ему не уйти от тех… кто встал перед ним. Четыре девушки или то, что от них осталось, с бледной кожей, изуродованными телами, с ранами, из которых даже сейчас вытекает кровь. Они стояли и смотрели на него, кто-то пустыми истерзанными глазницами, кто-то лишёнными зрачками глазами, а кто-то со взглядом, полными нескончаемыми струйками слёз. - Нет… не надо… Я… - Всё в порядке… не бойся… – Повторили они в один дрожащий могильный голос. – Теперь мы будем вместе… навсегда… - Не подходите! – Он стал снова тарабанить в стену, а мёртвые девы всё не смолкали и приближались к нему. - Не бойся… Мы не причиним тебе вреда… Позволь нам… согреть тебя…       За стеной его криков и стуков никто не мог услышать. Постепенно его удары прекратились, крики стихли, а стоны обратились в молчание. Спустя время стена неспешно отошла в сторону, являя облик погибшего молодого парня, чьё лицо исказили безумный страх и агония. Всё его тело было в царапинах и человеческих укусах, каждая его кость была сломлена под силой объятий каждой из девушек. К телу неспешной походкой подошла чёрная кошка с яркими алыми глазами и посмотрела на погибшую жертву жажды любви. А затем, не выразив никакого отношения к Кириллу и его смерти, через несколько мгновений спокойно повернулась и женственной походкой ушла из дома навстречу ночи.