Корзина отравленных яблок

      Она не хотела возвращаться домой. Она была готова свернуть с дороги, повернуть в другую сторону, даже сбежать из города, лишь бы не возвращаться в этот дом. Не в её дом. Он уже давно перестал принадлежать ей, ещё со дня свадьбы. Хотя нет… ещё со встречи с ним. После этой встречи она потеряла всё, начиная с её желаний и заканчивая её душой. Всё.       Медленно она подходила ко входу в подъезд, к тяжёлой железной двери, полностью изрисованной и исписанной чёрными красками. Будто запрограммированная, чисто на рефлексах достаёт она ключ от этих чёрных врат и заходит в смердящий тёмный подъезд такого же смердящего и тёмного дома. Цвета в этом месте давно потеряли свою значимость, всё казалось либо серым, либо… грязным. Неся в руке пакет с продуктами, она поднимается на старых, изношенных каблуках на последний, пятый этаж здания, подносит ключи к дверям… Затем убирает обратно в карман и открывает дверь. Вспомнила, что замок уже как месяц сломан. Да и не волнует это никого, соседям их квартира и даром не сдалась. Они давно остерегаются подходить к ней, с тех пор, как в неё заселилась «супружеская пара». Дарья и Валентин Образцовы. Редкий случай, когда фамилия не сочетается со внутренним миром носителей. По крайней мере, одного носителя – точно. – Я дома. – Тихо сказала Дарья, складывая пакет на полку и вешая старое пальто на гвоздь. – Почему так поздно? – Откликнулся муж, находясь в гостиной. Голос его звучал бы несколько странно для неподготовленного гостя. Он сочетал в себе отрешённость, раздражённость, будто человек находится в прострации, но при этом на что-то злится. Но Даша уже давно привыкла к такому голосу и знает, что он означает.        «Снова выпил» – эти мысли не предвещали ничего хорошего. – Сходила в продуктовый, купила хлеба, масла… – Куда? – Говорю же, в магазин… – Интонация жены чем-то напоминала манеру голоса Валентина. Тоже будто бы не в этом мире, будто сознание где-то далеко, но при этом никакой злобы, грусти или радости. Абсолютно пустой звук.       Вдруг из комнаты вышел муж. Высокий, с сильными массивными руками, широк в плечах, с яркими голубыми глазами. Но эти качества спрятаны под майкой, пропитанной потом, алкоголем и другой субстанцией, изорванными спортивными штанами и небритым лицом. Завершало его образ безумное выражение лица. В то время, как взгляд его ничего не отражал, лицо его было полно гнева.       Первый удар прошёлся по щеке Даши. Звук был слышен даже за пределами квартиры. – Ты чо, последние мозги в сортир смыла, швабра тупая?! – Я просто… – Дарья уже хотела подняться с пола, настолько сильно пришёлся удар, но супруг ей не позволил. – Заткнись, тварь! Перечить мне вздумала, ещё и страх потеряла, мразь? Сюда иди. – Он резко взял её за локоть и потащил в гостиную. Там он уже кинул на диван, как тряпичную куклу и сжал ей плечо. Он начал говорить медленно, буквально выделяя каждое слово. Угрожающим был даже не взгляд – его дыхание изрыгало угрозу. – Да как ты смеешь, тварь, тратить мои деньги без моего ведома? Я говорил тебе идти в магаз за жрачкой? – Но ведь… – Ещё один удар, чуть слабее, но след на другой щеке был таким же красным. – Говорил или нет?! – …Нет. Прости… – Мне твоё «прости» как говно буржую спёклось! Это мои деньги и мой дом! Без моего слова ты и шагу не должна делать, поняла, мать твою?! – Да…       Дальнейшие его действия не сопровождались выкрикиванием набора слов из его скудного и не совсем цензурного словаря. Они и не нужны были, он просто стянул с себя штаны, порвал последнюю приличную блузку на Даше, и через несколько минут он уже валялся на диване, полностью выплеснувший из себя злость и похоть. Расслабленный и, более или менее, удовлетворённый. Чего нельзя сказать о Дарье, она без каких-либо эмоций на лице просто сидела на полу, нагая, мокрая от пота и других жидкостей, смотрела на измятую и порванную одежду, в которой до недавних событий ещё можно было выйти в люди. Она рассуждала, где теперь взять новую. И на какие деньги.       Но эти мысли витали где-то далеко и, кажется, будто и не у неё вовсе. Будто всё, что она делала, говорила и думала, не принадлежало ей, не принадлежало её разуму, её эмоциям, её душе. Всё, что она хотела сама и на самом деле, было лишь одно. Умереть.       Весна в этом году вышла на удивление тёплой, дождей за последние недели ещё ни разу не встречали, зато солнце являло свои лучи практически ежедневно, даже ветер, несмотря на свою прохладу, был приятен для прогуливавшихся горожан. Лишь одной исхудавшей брюнетке в старом сером пальто и таких же старых джинсах и туфлях погода казалась холодной и сырой. Она не видела солнца, перед её глазами проплывали лишь нескончаемые лужи, вездесущая и во всё проникающая грязь, и слышала она не пролетающий мимо ветерок, а шёпотки прохожих и глупые шутки со стороны не смывших со своих губ молоко подростков, как например: «Эй, подруга, что клиент вчера жадный попался? Эй, а за сотку сделаешь мне?..» и другие. Но для Даши эти речи уже давно стали равными шумам из радиоприёмника – раздражали первое время, а теперь и вовсе не замечаешь, как жужжит под ухом.       Тем не менее, в эту пятницу, направляясь домой после работы, она услышала необычайно незнакомую фразу: – Красавица, не желаешь составить компанию молодому и сексапильному мужчине?       Сначала Даша восприняла эти слова за такую же глупую шутку такого же недоразвитого по всем параметрам школьника, но подняв глаза, она остановилась. Остановилась перед парнем чуть моложе её, улыбающимся ей задорной, но спокойной улыбкой. Незнакомец был облачён в ярко-красные и бордовые одеяния, начиная с ветровки и заканчивая ботинками. Его лицо обрамляли довольно длинные, доходящие до лопаток прямые волосы угольного оттенка, в которых виднелись красноватые локоны. Больше гипнотизировал Дашу его взгляд карих глаз. Что-то в них было притягательное, но в то же время и… зловещее. Почему именно так, она не знала, но отвезти взгляд девушка не смогла. – Вы… мне? – Не отдавая себе отчёт, спросила Дарья. – Других красавиц я тут не наблюдаю, но даже если б и были, ты бы меня всё равно заинтересовала. – Голос его был дерзкий, резкий, даже немного едкий как кислота. Чем-то этот парень напоминал пантеру, следящую за своей жертвой, попеременно издающую тихий, возбуждённый рык. – Ну, так что, не откажете, как это называется… в любезности? – Он даже попытался изобразить некий поклон на манер европейских джентльменов прошлых веков, что вышло несколько… странно. – Я… мне нужно домой… – Серьёзно? Прям, так сильно хочешь домой?       Этим вопросом незнакомец словно вонзил в её сердце нож, а разум окатил холодной водой. «Домой… нет… только не туда…» – промелькнула её собственная мысль в голове, но вслух она начала говорить иное: – Мне… нужно торопиться… мой муж… – Муж? Так ты, чо, замужем? Так ведь кольца на пальце нету…       Даша удивилась его словам, после чего посмотрела на свою руку. И действительно не обнаружила на нём обручального кольца. «Ах, точно… я обычно снимаю его, когда прихожу домой, видимо забыла надеть…» – подумала она, хотя в сердце она желала, нет – жаждала сломать и выбросить в окно этот сковывающий её тело и душу предмет, но не могла. – А хотя вижу след на пальце. Ты, похоже, внату… то есть, действительно замужем. – Вдруг сказал незнакомец. – Но неужели это для тебя такая проблема? – Что?.. – Скажи, он, что так хорош? Стоит ли он того? – Его голос некой змеёй проникал в сознание Даши, каждое его слово отдавало эхом в её сердце. Впрочем, это было вовсе не эхо – она сама себе задавала эти же вопросы. Ответ приходился сам собой. – Он… но он мой муж… – Если бы ты за него так цеплялась, ты бы уже давно послала меня на все четыре стороны и три буквы. Но нет, почему же? – Почему?.. Я просто… – Пойдём, я покажу тебе лучше мир. – Он протянул ей руку, маня за собой.       Сцена была схожа с картиной библейского сюжета – Змий предлагает Еве запретный плод. Разница лишь в осознании. Девушка знает, что совершает грех, знает, что её впоследствии ожидает кара, но понесёт её лишь одна, ни с кем не разделив. Но в отличие от первой женщины, супруги Адама, Даша не жила до этого момента в Эдеме и не наслаждалась жизнью. Она осторожно взялась за руку незнакомца, не понимая до конца, что она делает и на что соглашается. Наверное, ей просто уже нечего терять, а сейчас она лишь делает то, чего не делала уже давным-давно – сама принимает решение. – Меня зовут Алекс. – …Даша.       Тот лишь ухмыльнулся некой змеиной улыбкой и повёл девушку за собой. За всей этой сценой наблюдал лишь взор юноши, чей левый глаз скрывает повязка. Хмурый взор, не предвещающий ничего хорошего.       Поддавшись Алексу, новообретённому, но довольно подозрительному знакомому, Дарья, слабо держа его за руку, направлялась вдоль улицы, пока тот не остановился вместе с ней. Они стояли около небольшого кафе с названием «Контраст». – Мы пришли. – Улыбнувшись, сказал Алекс и вошёл вместе с девушкой внутрь.       Звон колокольчиков над дверьми оповестил барменшу о новых посетителях. – Добро пожаловать!.. О, это ты, Алекс. – Чёрноволосая девушка, стоящая за барной стойкой, выглядела несколько удивлённой этому визиту. – Да ещё и не один…       Кафе оказалось, хоть и не многолюдным, но зато чистым, прибранным и даже уютным. А сочетание белых и чёрных цветов в интерьере заведения даже немного успокаивало посетителей. Также положительно сказывал и на Дарье, которая не до конца понимала, что она здесь делает. Даже после принятого решения в ней всё больше копились сомнения. – Здаров, Кира, мне как обычно. – Сказал Алекс, подходя к стойке, приглашая присоединиться своей спутнице. Он обратился к Даше. – Что будешь пить? – …Кофе. – Неуверенно произнесла та, садясь на табурет. – И всё? Серьёзно? Если дело в деньгах, то я… – Остуди свой пыл, Ал, не видишь – дама не хочет. – Довольно строго отчитала парня барменша, после чего перевела свой взгляд кошачьих глаз на Дарью. – Вы извините его, он немного… не сдержан. – …Всё, хорошо. – Несмотря на слова Киры, в глубине души она была не против, чтобы её угостили. Но сдержалась. – Так какой кофе будете? Капучино, эспрессо, латте? Даша замялась: – Какой-нибудь недорогой. – Значит, американо. Платит он, я полагаю? – Задорно спросила Кира. – Каким бы я был джентльменом, если б не мог… – Да-да, джентльмен ты наш, смотри спину не прогни, выпрямляя осанку. – Удаляясь, сказала барменша.       Её шутка немного повеселила Дашу. Правда, как только на неё посмотрел Алекс, полуулыбка девушки сразу исчезла. Стандартный рефлекс для той, кто живёт с тем, у кого нет чувства юмора. Ал сразу заприметил перемены в лице Даши. – Ты чего? Напряглась вся… – Ничего, всё хорошо… – Протараторила девушка. Хотя по ней видно было, насколько она сконфужена и напряжена. – Да расслабься ты, место хорошее, компания, как видишь, солидная, всё нормально.       Даша не нашла что ответить на его аргументы. – А если ты из-за своего мужа, то не беспокойся, даже если он и узнает, то… – Не говори о нём!       Совершенно неожиданный вскрик удивил не только Алекса, но и всех остальных немногочисленных посетителей кафе. Даже Кира ненароком глянула в сторону парочки с неким беспокойством. – Он… если он узнает, я… – Но ведь мы ничего такого не делаем, просто… – Ты не понимаешь. Он контролирует каждый мой шаг, каждое моё дыхание. Если что не по нему… – От него у тебя синяки и ссадины? Подобные следы от «ласк» её супруга были видны даже невооружённым глазом. – Да. Моя жизнь, деньги, даже мой дом… он всё держит в ежовых рукавицах. – Даже дом, говоришь… – Я… я лучше пойду. – Погодь, ты ведь даже… – Прости, но я, правда, должна…       Впервые за долгое время она проронила горькую слезу и побежала прочь из кафе. Так бегут воры с места преступления, но она даже не взяла и чужой вилки. Не посмеет, не сможет, не решится. Даже если хочет. – Не волнуйся, скоро вы поменяетесь ролями. – Прошептал Алекс про себя, смотря горящими глазами в своё отражение в чашке.       Даша уже перешла с бега на быстрый шаг, на длительный забег у неё просто не хватает сил, да и обувь от такого физического упражнения можно повредить. Но её беспокоили совершенно другие вещи. Она впервые за неописуемо долгое время решилась на дерзкий поступок, вызванный её нежданным желанием свободы и мятежа. Нет, не нежданным, это чувство крепло с каждым днём, желая вырваться на свободу, но каждый удар Валентина запечатывал это чувство, ослаблял его, изничтожал.       Он с самого начала желал сделать Дарью своей собственностью, он и не рассматривал её, как спутницу жизни, любовницу, жену, только как вещь, которой он может пользоваться как душе угодно. Девушка не сразу заметила это, поначалу она даже проявляла влюблённость к нему, с первого дня знакомства её тянуло к Валентину, и ей не хотелось от него уходить. «Я хочу, чтобы ты была только моей, принадлежала мне» – сказал он ей однажды. Эти слова Дарья восприняла по своему, внося в них романтический или даже эротический подтекст, но никак не желала воспринимать настолько буквально. Но, так или иначе, его желание исполнилось. Она сама исполнила его желание, и теперь не может ничего сделать наперекор ему. Вернее, не могла до этого дня, и теперь боится. Очень боится. Подобный страх заявлялся к ней, когда случилась первая ссора между ними, и теперь он снова явился только с большей силой. Если он узнает о её выходке, или заметит оставленное ею кольцо, или её более поздний приход, или всё сразу… Она понимала последствия, но знание не освобождает от страха. Даже наоборот – вызывает его.       Лишь одно ей греет душу за столько лет – она наконец-то, хотя бы на несколько минут, почувствовала мимолётную свободу. И, несмотря на все свои страхи, она думала лишь об одном: «Вот бы вновь почувствовать это…».       Второпях она достаёт ключи от подъезда, забегает внутрь. Доходит до последнего этажа и, преждевременно сделав глубокий вдох, входит в квартиру. – Я дома. – Говорит она, а в ответ… тишина. Не слышно не плохо работающего телевизора, не звон бутылок, не ворчание Валентина. – В-валя?.. – Ей редко удаётся назвать мужа по старинке, так что произнесла она это имя с явным трудом.       Как ни странно, но ответа также не последовало. Помимо этого в квартире было невероятно душно, воздух казался более затхлый, чем обычно. И казалось, будто дом качается, но девушка списала это на усталость после бега.       Даша беспокойно повесила пальто на гвоздь, собираясь снова позвать своего мужа, но как только прикоснулась к стене, почувствовала… вибрацию? Она от неожиданности уронила предмет верхней одежды, после чего с ещё большим беспокойством поднесла ладонь к стене. Прикоснувшись к ней, она обомлела. Тёплая. Гладкая тёплая стена из обычно холодного кирпича, покрытая старыми рваными обоями, казалось, пульсировала. Даша прошлась по стене рукой, доходя до гостиной, не веря тому, что испытывает. Ощущение было такое, будто она трогает вовсе не стену, а человеческую кожу. На мгновение ей даже почудилось, будто внутри стен вьются вены с кро… – А-А-А!!! – Вдруг издала пронзительный крик девушка, приложив руки к лицу от ужаса.       В гостиной весело старое зеркало, которое досталось Даше ещё от матери, она ещё помнила, как смотрела в него и видела в нём своё счастливое лицо без каких-либо ссадин или синяков. Но сейчас в нём была лишь чернота… и лицо её мужа.       В зеркале было только его лицо, не было видно ни шеи, ни торса, словно в чёрной безмолвной пустоте парила лишь его голова, лишённая способности говорить или кричать. Но лицо именно кричало. Кричало беззвучно в агонии, страхе и боли. Выражение лица извивалось как угодно, пыталось издать истошный вопль, крик о помощи, но вместо этого лишь выказывало не выразимую словами муку, раскрывая до невозможности рот, поворачиваясь из стороны в сторону и плача навзрыд. И всё это, смотря прямо на Дашу, не сводя с неё взгляд… молящий и в то же время ненавидящий. Смотрящий именно на неё.       Дарья не находила слов, даже мыслей не было, она просто в ступоре смотрела на душераздирающее зрелище, её рассудок выворачивало наизнанку. Ей до боли хотелось убежать прочь, но ноги не слушались её, она хотела закрыть глаза, но не могла отвезти взор. Она не верила в то, что видела, как вдруг услышала: – Вот видишь, Даша, теперь вы поменялись ролями. – Вдруг раздался знакомый голос позади. – Как я и говорил.       Осторожно поворачивая голову, Дарья с ужасом на лице взглянула на гостя и не ошиблась, это был Алекс. Он улыбался, но не той спокойной, наглой улыбкой юноши. Это была дьявольская ухмылка, пугающая не слабее, чем зеркало в гостиной, а глаза его – горели алым пламенем. – Ч-что?.. – Только и смогла вымолвить девушка, хотя разум уже успел настрочить тысячи вопросов и возгласов, адресованных вошедшему. – Теперь он сможет познать всё то же, что и ты. – Совершенно спокойно, с тем же едким и зловещим голосом начал он, подходя к зеркалу. – Ты сказала, что он держал тебя в ежовых рукавицах, что он взял под контроль, как тебя, так и твой дом. Хе-хе, поздравляю, теперь ты на его месте! – Рассмеялся Алекс, после чего молниеносным образом сорвал со стены значительный кусок от обоев.       В ту же секунду комната задрожала как при землетрясении, в ушах зашумело от беззвучного крика так, что Дарье пришлось их с силой закрыть, а глаза зажмурить. Но уже через мгновение она их открывает и видит, как лицо в зеркале кричит ещё интенсивнее, изо рта полыхнула слюна, побежала струйка крови, даже почудился её запах… А почудился ли?       Алекс с безумным оскалом бросил лоскут бумаги прямо на пол, но он не парил некоторое время при падении, как обычно это бывает с бумажными изделиями, а плюхнулся прямо на пол с мерзким звуком упавшего мяса. Даша расширила глаза от ужаса и накапливающейся паники. Из-под лоскута разливается багрово-красная жидкость, отдающая запахом железа. Точно такая же стекается со стены, где был оборван кусок. Присмотревшись, Даша увидела, как в этом месте, под обоями пульсирует бессчетное количество алых сухожилий и сосудов, как вздымаются и опускаются мышцы, как настоящая человеческая кровь водопадом спускается на пол. Желудок девушки тотчас напомнил о себе, заставляя её избавиться от пищи. Даша еле удержала поток рвоты, отведя взгляд от безумной картины. По-настоящему безумной.       А Алекс лишь продолжал смеяться. – Ха-ха-ха, этого ведь ты желала, верно?! Он принёс тебе столько страданий, столько боли, а взамен взял у тебя абсолютно всё, даже свободу! Говоришь, хотела лишь вернуть её и всё? Не обманывайся! Ты жаждала этой сладкой, безумной мести! И теперь ты его хозяйка, теперь ты будешь властвовать над ним!       Поток рвоты остановился, глаза уже не выражали ужаса и паники, а ноги не подкашивались. Отрезвив разум, она выпрямилась и твёрдо сказала: – Да… хотела. Я мечтала о том, чтобы он получил по заслугам, мечтала о том, чтобы освободиться от него и чтобы он прошёл через то же, через что прошла и я!       Глаза Алекса сощурились, загорелись ещё ярче, а улыбка расширилась, раскрывая острые зубы. – Твоё желание исполнено. – Он щёлкнул пальцами.       После долгого сна Дарья лениво приоткрывает глаза и потягивается, высвобождаясь из плена Морфея. Стягивая с себя тёплое одеяло, приподнимается с кровати и с улыбкой на лице подходит к окну, отодвигая недавно купленные шторы. На улице ясная и тёплая погода, исчезли даже лужи.       Насладившись хорошим видом из окна, девушка отправляется в ванную, приводить себя в порядок. Затем, после бодрящего душа, идёт на кухню с целью хорошо позавтракать. «Свежий овощной салат – что может быть лучше?» – подумалось ей, когда она принялась за трапезу. После того, как она расправилась с завтраком, Дарья переодевается в новый костюм, собираясь на работу. Во время прихорашивания перед зеркалом у неё начинает звонить телефон. Нажимая на кнопку «Принять», она говорит, заканчивая второпях прихорашиваться: – Да, Юльчик? Что, сообщение от начальства? Неожиданно, ладно, скоро буду, там всё узнаем. Ага, спасибо, самой приятно, жду не дождусь отпуска. Ну, всё, пока.       Складывая телефон в сумку, она подходит к двери, доставая заранее ключи, но перед тем, как уйти, поворачивается и говорит со спокойной улыбкой на лице в пустую квартиру: – Я ушла, Валя, не скучай. – После чего закрывает за собой двери и уходит навстречу новому дню.