2.
11 декабря 2016 г., 15:18
Исак смотрит куда-то в потолок, не видя его и думая, что судьба – злобная сучка, которая дала ему неделю счастья, а потом насмешливо и очень болезненно отобрала всё это. Вручила ему красивый подарок, а затем пришла ночью и растоптала его, разрушила.
Между самым счастливым моментом жизни Исака и самым ужасным – всего неделя.
Эвен – его первая любовь. Та самая, которая с большой буквы "Л". Та самая, на которую хочется смотреть и смотреть, которую хочется слушать и слушать, к которой хочется прикасаться и прикасаться. Детская и наивная "влюблённость" в лучшего друга оказалась совсем даже не влюблённостью, а все отношения с девушками – не больше чем попытками убежать от самого себя. У Исака это даже получалось, пока однажды он не встретился глазами с Эвеном – и понял, что теперь бежать некуда. Вялые попытки отрицать что-то начисто разбивались о безграничное желание провести как можно больше времени вместе.
Исак пошёл следом за Эвеном туда, куда он его потянул – на лавочку покурить, в квартиру, на вечеринку, в бассейн – куда угодно, потому что до ужаса хотелось скрыться от всего мира и смотреть на Эвена всю оставшуюся вечность. Даже тот факт, что у них у обоих были девушки, совершенно Исака не смущал.
Исак в один момент, с первого взгляда, просто упал в Эвена и практически растворился в нём, забывая про весь остальной мир.
Эвен не то, чтобы странный, но необычный. Он любит Nas, а ещё знает текст песни Габриэллы, курит травку, сидя на подоконнике, и готовит омлет со сметаной. Он посылает Соню и весь светится, когда Исак иносказательно признаётся ему в любви, потому что "Ты мужчина моей мечты" – это явно иносказательное признание. Исаку даже не нужно слышать что-то в ответ, он прекрасно видит всё по глазам Эвена, по тому, как он целует и как дико радуется, как будто это самые лучшие слова в его жизни. Может быть, так и есть, кто знает. Эвен для Исака – самое лучшее в жизни, и Вальтерсен даже не знает, как измерить все те чувства, которые бушуют внутри.
Эвен не собирается уходить в субботу, он надевает рубашку Исака (от чего Вальтерсен неожиданно получает разряд тока по рукам, потому что его парень в его одежде) и сидит у него на кровати. Иногда они выбираются в гостиную и на кухню, Эскильд, Нура и даже Линн улыбаются, глядя на них. Исак совершенно теряется во времени, ему так хорошо и спокойно, что только Нура со своим напоминанием о школе выдёргивает их с Эвеном из уютного кокона, в который они вдвоём завернулись. Эвен совершенно не хочет уходить и оттягивает этот момент как может, а Исак изо всех сил поддерживает его в этом, потому что ему до безумия нравится просыпаться рядом с Найшеймом, сидеть рядом с ним и вообще – просто быть рядом.
Они целуются минут пятнадцать в подъезде, а потом Исак затаскивает Эвена обратно в квартиру, потому что плевать на завтрашний понедельник, сегодня его парень никуда не пойдёт.
Эвен пишет десятки сообщений, Исак отвечает на каждое и не может (не хочет) перестать улыбаться телефону, как бесконечно влюблённый подросток. Собственно, это он и есть – бесконечно влюблённый подросток, который забывает про домашнее задание, а на уроках слушает вполуха. Раньше Исак не понимал те парочки, которые постоянно писали друг другу сообщения, а теперь сам не хочет выпускать из рук телефон. Они с Эвеном пока не встречаются официально – или встречаются, Исак не знает, потому что не может подобрать определение их отношениям, но они точно есть – или Вальтерсен вообще ничего не понимает в жизни.
Эвен говорит, что постоянно думает о нём, и Исак может сказать то же самое – его время разделилось на: "С Эвеном", "Без Эвена, но думаю о нём" и "Сплю". Причём Вальтерсен не помнит свои сны, но почти на сто процентов уверен, что и в них Найшейм. Собственно, Эвен вообще везде, но Исаку это безумно нравится.
Исак забивает на уроки, когда Эвен появляется на пороге его комнаты, потому что Найшейм важнее любого домашнего задания, важнее вообще всего.
Исак знакомит Эвена со своими друзьями, и вот теперь уже можно говорить, что они встречаются официально. Потому что фотки Найшейма в инстаграме Исака, он встретился с его друзьями и даже им понравился (по крайней мере, Магнусу точно), после школы они проводят больше времени вместе, чем по-отдельности, и это именно то, что делают люди, когда встречаются, правда? Нет, ещё так могут проводить время друзья, но Эвен слишком часто его целует, чтобы так думать. Исаку нравится думать о том, что они встречаются.
Что ему точно не нравится, так это то, что ему звонит Соня.
Эвен, секунду назад улыбающийся, тут же мрачнеет. Он отводит и опускает глаза, и Исаку это совершенно не нравится. Объяснение Найшейма – смутное и непонятное, оно даже в чём-то нелепое, потому что как Соня может контролировать абсолютно постороннего человека? Это глупо и неправдоподобно, так ведь? Но Исак не заостряет на этом внимания. Тем более его больше волнует тот факт, что он встречается с парнем и собирается познакомить его с родителями. Это очень большой и трудный шаг. И если за отца Исак не переживает, то за мать…
Исак надеется, что Эвен придаст ему смелости во время встречи, потому что Вальтерсену хочется видеть Найшейма во всех аспектах своей жизни.
Исак пишет матери, потому что ему хочется, чтобы она приняла его и приняла Эвена, как часть его жизни. Разговор с Саной помог, он придал Исаку смелости. Вальтерсену хочется, чтобы родители поняли его и не осудили. Отец уже принял. Мама… Исак надеется, что и она поймёт.
[Исаку пишет Соня, и это совершенно не то сообщение, которое он хотел бы видеть, но ответить он не успевает]
Эвен улыбается, рисует на запотевшем стекле сердечко и выглядит при этом так счастливо и радостно, что Исак тут же забывает обо всех сообщениях. Он не может не улыбаться, когда смотрит на Эвена, потому что Найшейм – это что-то невероятное. Красивое, нежное, радостное. Когда Эвен улыбается, то чуть щурит глаза, а сама улыбка такая счастливая и завораживающая, что Исаку хочется обвиться вокруг Найшейма всем телом и остаться так навсегда. Чтобы между ними даже сантиметра свободного пространства не осталось.
И всё же Исак уворачивается от поцелуя, потому что он пока не совсем готов так открыто выражать свои чувства на публике. Но в то же время безропотно следует за Эвеном в отель и улыбается девушке-администратору, когда Найшейм называет его своим парнем. Эвен хвастается им, обнимает его за плечи – и всё это заставляет Исака улыбаться от переполняющих эмоций. Шикарный номер шикарного отеля – это, на взгляд Вальтерсена, немного круто, но с другой стороны, Эвен сделал это для них обоих, он постарался удивить – и это ему удалось.
Эвен говорит о свадьбе, лимузине и балконе, и Исак не совсем его понимает, его речи слегка странные, но Найшейм так заразительно улыбается, он так открыт и счастлив, что Вальтерсен совершенно не придаёт этому значения, он тоже смеётся и кивает, думая, что это будет забавно. Эвен называет это "мечтой всей жизни", Исак соглашается. Найшейм ведь творческий человек, он художник, режиссер и актёр в одном лице, он может быть немного странным временами. Исак и себя порой считает странным. Да все люди временами странные!
Эвен оказывается по-настоящему болен, и это единственное, что понимает Исак из всей речи Сони. Это и то, что Эвен его совершенно не любит.
Исак вообще смутно помнит, как пишет смс Эскильду, как добирается до дома и как падает прямо на руки соседу. Половину ночи он сидит, уткнувшись носом Эскильду в футболку – не плачет, просто не может заставить себя пойти и остаться одному. Неожиданно приходит понимание, что имел ввиду Эвен, когда говорил, что оставаться один на один со своими мыслями – страшно. Исаку страшно, до жути. Ему кажется, что если он останется один в эту минуту, то задохнётся от боли.
Спать Исак ложится только под утро – и разумеется не спит и пары часов. Сон к нему не идёт, но и мыслей в голове тоже никаких нет. Это почти хорошо – просто смотреть в потолок и ни о чём не думать. Но и это длится недолго – меньше часа, и вот в голове уже молоточками – маниакальный, маниакальный, маниакальный. Что вообще это значит?!
Википедия – лучший друг всех современных подростков – рассказывает немного, но зато ничего хорошего. В ушах по-прежнему звучат слова Сони, а в душе – чёрте что. Эскильд спрашивает, не хочет ли Исак поговорить, но Вальтерсен не хочет ничего, кроме как понять, что ему теперь делать. Эвен присылает ему строчки из песни, и Исак задумывается, где Найшейм сейчас вообще. Дома, или ещё в полиции, или в больнице? Суть в том, что Исак не знает ничего из этого, и единственное, что он сейчас хочет, это чтобы Эвен оставил его в покое. Не писал. Не звонил. Не появлялся на глаза, потому что Исак не знает, что с ним будет, если они увидятся. Эвен извинится и предложит остаться друзьями? Исак не готов к такому совершенно.
Сообщение от матери приходит как раз тогда, когда Исак стремительно погружается в пучины депрессии и безответных вопросов. Вальтерсен не может сдержать слёз, потому что это единственная хорошая новость с утра, это новость означает, что его мать принимает его любым, она любит его и ничего это не изменит. Она принимает его и то, что он встречается с парнем.
Вот только с парнем он больше не встречается. Исаку больно, и, чёрт возьми, он хочет разломать ноутбук, потому что это не могло произойти в его жизни.
Эвен выполняет его желание и больше не пишет. Исак сам несколько раз тянется к телефону, но останавливает себя. Он пытается читать какие-то медицинские сайты, но единственное, что понимает – это то, что он понимает очень мало. Информации много, медицинских терминов ещё больше, статьи каких-то известных миру врачей, истории из жизни – это всё вызывает едва ли не панику, накрывает с головой и утаскивает на дно, но совершенно не даёт ответа на вопрос, что теперь делать.
Исак проводит дома все выходные, забирая себе резервный понедельник, и понимает только одно – он так сильно любит Эвена, что даже не может на него злиться. Ему больно, и плохо, и это несправедливо, но к Найшейму он по-прежнему чувствует всепоглощающую нежность и не знает, как заставить глупое сердце вернуться в норму. Глупое сердце, кажется, совершенно не помнит, что такое норма. Оно нашло свою, новую, и у этой нормы есть имя, голубые глаза и заразительный смех.
Это было бы по-киношному нелепо романтично и трагично, если бы это не была жизнь. Исаку совсем не до ожидания развязки этого фильма, конец хочется прямо сейчас. И уже даже не особо важно, каким именно он будет, главное, что концом.
Исаку не хочется думать, что это конец, но он так запутался и опустошен, что уже готов принять всё, что угодно.
Исак приходит в школу во вторник и постоянно оглядывается, боясь встретиться с Эвеном. Глупо? Трусливо? Плевать, собственные нервы дороже. Эвен обманывал его, и то, что Исак не способен его в этом обвинить, совершенно не меняет дела. Вряд ли у Найшейма был какой-то злой умысел, он просто… просто болен. Так бывает, люди болеют. Кто-то – простудой. Кто-то – психическими расстройствами. Исак не держит на Эвена зла, и уж тем более не будет его винить или ненавидеть, он перетерпит и переживёт свою влюблённость. Люди расстаются. Так тоже бывает.
Исак рассказывает об этом друзьям, потому что они всё равно рано или поздно узнают, и Магнус, который всегда казался Вальтерсену слегка наивным и глуповатым, неожиданно оказался намного умнее и разумнее его самого. И так тоже бывает, Исак готов это признать. Магнус не просто абстрактный человек в интернете, он тот, кто может рассказать Вальтерсену обо всём. Да что там, всего одна его фраза уже позволяет Исаку выдохнуть чуть свободнее.
Никакая навязчивая идея не может длиться неделями. Нельзя в этом вопросе слушать бывших девушек. Биполярное расстройство – не конец света, с ним можно жить, и жить хорошо. Эвен не больной, он просто слегка отличается от других людей временами. Нужно поговорить с ним лично, чтобы окончательно прояснить всё.
Эвен – человек, который умеет чувствовать, и его любовь настоящая, и это всё, что Исаку хочется знать на данный момент.
Исак – спасибо Магнусу – понимает, что Эвену сейчас может быть тяжело. Вальтерсен всё ещё не разобрался во всём этом, но он твёрдо намерен сделать всё, от него зависящее. Будет трудно? Пускай. Он справится. Он должен – и даже не ради Эвена, а ради себя самого. Ради них обоих.
Руки дрожат, губы тоже, сердце скачет, как ненормальное – и это он ещё даже номер не набрал. В голове – сразу сотни фраз, с которых можно начать разговор, и в то же время все эти сотни кажутся не тем, чем нужно. Исак ходит по комнате, нервно стучит телефоном о бедро и пытается успокоиться. Это так просто – набрать номер. Так просто. И так мучительно сложно. Что, если Эвен скажет ему больше не звонить? Что, если Эвен не хочет разговаривать? Что, если трубку вообще возьмёт не Эвен, а Соня или, ещё хуже, родители Найшейма? Что говорить тогда, кем представляться? Другом или парнем?
Сотни вопросов, ноль ответов и бесконечный океан тревоги. И только одно известно точно – Исак не повернёт назад. Да, страшно. Да, нервно. Да, неизвестно. Но Вальтерсен не может больше валяться в кровати, жалея себя и сбиваясь на жалость к Эвену.
Найшейм сбрасывает звонок, и Исака на секунду захлёстывает паника. Эвен не хочет с ним разговаривать, не хочет, не хочет, не хочет. Исаку страшно, и больно, и как-то ещё, он сам не может понять как. Его чувства в смятении, он не знает, что ему сейчас делать. Перезвонить? Пойти к Эвену домой? Вместо этого он говорит отцу, что они расстались. Это неправда, неправда, неправда – Исак не хочет в это верить. У него внутри всё закручивается в тугой узел, его душат слёзы, потому что слова, мать их, материальны. Но что ещё он мог сказать? Как объяснить отцу, если он ещё сам с собой до конца объясниться не может?
Исаку требуется время, чтобы собраться с мыслями и написать Магнусу. Ещё больше времени, чтобы подобрать слова и написать Эвену. Вальтерсен долго сомневается, смотря на сердечко, решая, стоит его отправлять сейчас, пока они ещё ничего не решили, ничего не обсудили. Это сердечко напоминает ему всю их беззаботную переписку на прошлой неделе, Эвен очень любил ставить именно это эмоджи.
Исак колеблется долго, буквально зависает над этим несчастным сердечком, но потом всё-таки ставит его в конце предложения, чтобы показать, что его чувства ничуть не изменились. Что Исак готов принять Эвена таким, какой тот есть.
Сообщение от Вильде приходит как раз тогда, когда Исаку это совсем не нужно. Она со своей заботой о друзьях неожиданно взбешивает до зубного скрежета. Она со своими слухами настолько не вовремя, насколько это вообще возможно, поэтому Исак посылает её, не особо сдерживаясь в выражениях. Да, он знает, что у Эвена есть проблемы, спасибо, Вильде. Нет, он не хочет узнавать о нём что-то из слухов, которые расползаются по школе, как скользкая и противная паутина. Ему, чёрт возьми, заранее больно за Эвена, которому придётся с этим столкнуться во второй, судя по всему, раз.
Отъебись, Вильде, повзрослей и не смей, не смей, не смей распространять эти слухи. Ты не имеешь права. Никто не имеет. Просто дайте Эвену вернуться нормально. Дайте им обоим вернуться нормально. И они обязательно вернутся, если Эвен ответит на сообщение.
Исак будет ждать его ответа столько, сколько потребуется, даже если ждать придётся сидя под дверью его квартиры.
В пятницу Исак волнуется с самого утра, потому что он давно не видел своих родителей, и потому что он совершенно не знает, как пройдёт эта встреча. С одной стороны – и отец, и мать выразили надежду увидеть его, они поддержали и приняли. С другой – Исаку отчего-то неловко, и он не уверен.
Эвен до сих пор не ответил на сообщение, что тоже вызывает беспокойство.
День проходит как-то смазано, а вечер наступает быстро и неожиданно. Исак подходит к церкви, прячет руки в карманы, потому что на улице сегодня очень холодно, и смотрит на своих родителей, которые выглядят спокойными и невозмутимыми. Будто не было в прошлом году всех драматических расставаний. Они приветствуют его, и Исака чуть отпускает. Даже дышать становится легче. И как раз в этот момент и приходит сообщение.
Эвен. Эвен просит у него прощения, но это не главное, потому что Исак его ни в чём не винил. Важно то, что Эвен пишет самым последним. "Я люблю тебя". Вальтерсен чувствует, как с души падает камень, как за спиной вырастают крылья или что там ещё происходит с людьми, которые в одну секунду испытали запредельное счастье.
Исак сидит абсолютно счастливый целых две минуты, а потом в голове что-то щёлкает. Он перечитывает сообщение. Смотрит на крест, вспоминает слова Эвена из того ролика его друга, вспоминает фильм Лурмана. Конечно Исак не думает о том, что Эвен может покончить с собой, но сердце всё равно заходится в бешеном ритме. Даже если и не смерть, то одиночество – оно для Найшейма немногим лучше.
Исак выбегает из церкви под рождественскую песню, которая звучит у него в ушах, надеясь успеть. Потому что если он опоздает, то потеряет Эвена, просто потеряет и всё. В голове строчки песни переплетаются со строчками сообщения Найшейма, пока Исак бежит, срезая дорогу везде, где только можно. По чужим дворам, по пустым улицам. Лёгкие горят огнём, но на это совершенно плевать, главное – успеть.
Пустая скамейка во дворе – как удар под дых. Ударами пульса в голове: не успел, не успел, не успел. А потом – как спасительный глоток кислорода – Эвен.
Найшейм, кажется, совершенно ошеломлён его присутствием, он останавливается и смотрит, не веря, не доверяя. А Исак понимает – в эту минуту, в эту секунду, – что сделает всё, чтобы Эвен остался рядом. Он научится, он сможет. Он больше не маленький мальчик, и да, ему всё ещё страшно, он всё ещё многого не знает, многого не умеет. Но ещё страшнее – без Эвена. Отпустить его и никогда больше не увидеть. Это страшнее всего.
Они подходят друг к другу медленно, будто сами не доверяют своим глазам, будто думают, что это очередной сон. Хотя куда там – Эвен выглядит так, будто не спал всю прошедшую неделю, да и сам Исак не лучше, потому что его потряхивает от быстрого бега, напряжения и собственных мыслей. Касания – осторожные, кончиками пальцев, мимолётными поцелуями. Глаза закрыты, потому что слишком много чувств, слишком много эмоций. Им обоим страшно. Они оба в этом нуждаются.
— Ты не один.
Эвен вздрагивает под его руками совсем мимолётно. И всхлипывает совсем неслышно. Если бы они не стояли так близко, если бы не держались друг за друга так крепко – то Исак бы и не почувствовал, не услышал. Эвен утыкается носом ему в плечо и стискивает куртку руками так сильно, будто только это заставляет его ещё стоять на ногах. Исак чувствует, как его самого трясёт от всего пережитого, и обнимает Эвена ещё крепче, показывая, что он действительно не один. И никогда больше не будет.
Они стоят долго, не в силах отойти друг от друга, не в силах разомкнуть объятья. А когда это всё-таки случается, то Исак решительно берёт Эвена за руку и ведёт к себе. Тот подчиняется, но прячет глаза, поджимает губы. Он не уверен.
Исак сжимает пальцы крепче, показывая Найшейму, что не позволит ему быть в одиночестве теперь, когда они наконец-то обрели друг друга по-настоящему.
