Выбор дракона

Парень должен был подчиниться. Или как минимум испугаться. Да хотя бы дрогнуть! В общем, он должен быть хоть как-то отреагировать на происходившее с ним. Но он лишь глядел сквозь Женьку отрешенными глазами и едва заметно шевелил губами, с которых на подбородок стекала кровь, а оттуда капала на грудь. Его правая рука повисла плетью, на рукаве набухала и ширилась бордовая дорожка, медленно подбираясь к манжету. Еще немного – и бурые капли начнут падать на каменные плиты. – Где выход, главные ворота? – Женька схватил парня за грудки и, тряхнув, прижал к стене. Зеленый дракон шмыгнул носом и отвел взгляд. – Как пройти в командный пункт? Как открыть камеры? Пленный молчал. Женька нервно облизнул губы. Меч Руала несколькими минутами ранее сотворил невозможное: уложил взвод охраны, вооруженный короткоствольными автоматами. Тартанов пытался остановить руку разящую, но в этом поединке меч взял верх. Словно застоявшийся на пит-стопе гоночный болид, словно жеребец, выпущенный на луг после долгой зимы в стойле, – он опьянел от свободы, он без устали отнимал жизни, запивая их льющейся кровью. Едва совладав с этой раскуражившейся сталью, Женька убрал ее ножны. Напоследок, правда, булат прошелся по ключице последнего оставшегося в живых охранника, намереваясь снести ему голову, но Тартанов помешал этим планам. Сейчас этот охранник – притихший, истекающий кровью, поверженный – молчал, не желая выдавать даже мизерную долю такой нужной для Женьки информации. Тартанов угрожающе метал в стену над ним огненные молнии, тряс за грудки, даже пару раз ударил наотмашь, но пленный не проронил ни слова. Если бы он дерзил или огрызался, Женьке было бы легче разговорить его, но пробиться сквозь стену бетонного молчания у него не получалось. Тартанов ощущал, как внутри нарастает паника, как мечется в нем сумасшедшей белкой это бестолковое «что делать?» Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным. Страж, наделенный силой Повелителей, владеющий мечом-артефактом и покоривший стихию огня, не может сломить волю зеленого дракона – самого примитивного вида из всей популяции. Тартанов чувствовал, как к горлу подступают судороги – верные предвестники слез, и он бы непременно расплакался от собственной ничтожности и неумелости, но вовремя нагнал на лицо суровости, которая мгновенно высушила слезы. – У тебя осталось две попытки, – он легко ударил пленного по щеке, призывая смотреть ему в лицо. – Если не ответишь на мой вопрос, через час ты позавидуешь своим мертвым коллегам. Зеленый дракон бросил равнодушный взгляд на обезглавленное тело, лежавшее в паре метров от него. – Знаешь что… – Женька вдруг устало вздохнул и вытер пот со лба тыльной стороной руки, – если не хочешь говорить – не говори. Я найду выход сам. Но ты будешь со мной. Да, будешь бродить по этим тоннелям, пока не сдохнешь от потери крови. Пленный посмотрел на него с обречением и вызовом одновременно. – Чего смотришь? Топай! – Тартанов оторвал его от стены и толкнул в спину. Вяло переставляя ноги, тот двинулся к черному озеру, обнимающему каменную глыбу. По лестнице драконы поднялись на первый этаж. Пленный несколько раз запинался о ступени и падал, поднимался, опираясь на здоровую руку. Женька ждал, когда тот встанет, и снова толкал его перед собой, заставляя идти. На первом этаже их встретил темный коридор. В свете двух тусклых потолочных ламп едва угадывались его очертания, но зрение дракона помогло увидеть, что упирается он в глухую стену. – Дальше! – Тартанов за шиворот потянул зеленого дракона обратно на ступени. После подъема еще на один этаж охранник совсем сдал: на его бледном лице выступила испарина, дыхание участилось и стало поверхностным. В коридоре второго этажа он снова упал и уже не нашел сил подняться. Лишь сел, навалившись плечом на стену, и закрыл глаза. Женьке стало его жалко. По большому счету, этот зеленый дракон не был его личным врагом. Он просто выполнял свою работу, которая заключалась в том, чтобы подавлять бунты заключенных и не давать тем сбежать. Тартанов присел напротив него, пристально рассматривая дракона, а потом вздохнул и приложил ладонь к его ране. Кончики пальцев приятно похолодели: меч зарядил Женьку не только силой для борьбы, но и энергией врачевания. Зеленый дракон слабо улыбнулся и прижался затылком к стене, а Тартанов поднялся и двинулся дальше по коридору – к двери, над которой светилась красная лампочка. Они были над всеми дверями, но горели лишь те, где в камере находился пленник. Такой вывод Женька сделал, приложив уход к двери. Оттуда доносилось невнятное бормотание, которое прекратилось, как только Тартанов позвал заключенного. Открыть двери можно было только ключом, которого Женька не нашел в карманах убитого командира расчета. Попытка взломать замок огненными зарядами тоже не принесла результата, но зато в фонтане искр Тартанов заметил, что стена, которую он считал тупиком, на самом деле таковым не является. Она каменной окружностью огибала Башню, являясь ее внешней стеной. Вдоль нее шел коридор, от которого радиусными лучами другие коридоры устремлялись к центру Башни. Женька понял это, пройдя по этому закругляющемуся тоннелю несколько метров. Получалось, что каждый этаж Башни походил на разрезанный торт. При этом только один из этих тоннелей-радиусов имел выход к центральной лестнице. Тартанов вспомнил, сколько уровней Башня имеет в высоту, и с тоской представил, какое количество коридоров ему придется пробежать, чтобы отыскать места заточения. И даже если он найдет ключи, отпирающие двери, то совершать рейд спасения ему придется вместе со спасенными, чья армия будет неуклонно расти. Нужно было добраться до командного пункта, чтобы разработать действенный план. Женька вернулся в тоннель, где оставил раненого. Тот все так же сидел, прислонившись к стене, только теперь тень страдания сошла с его лица. Он походил на уставшего путника, решившего дать отдых ногам. Женька остановился напротив и как можно небрежней бросил: – Где у вас аптечка? Или хотя бы место с хорошим освещением и водой, чтобы я мог промыть тебе рану и перевязать. – В реке промою. Черная вода залечивает любые раны, – тихо ответил охранник, не открывая глаз. Женька вспомнил, какое облегчение испытал, когда, избитый, он окунулся в бассейн, окружавший каменную глыбу: боль утихла, сил прибавилось. Даже на магию хватило запала. – Ну тогда иди к реке, – он кивнул в сторону лестницы. – Надеюсь, у тебя хватит ума больше не лезть на рожон. Меч пощадил тебя один раз. Второго не будет. Зеленый дракон приоткрыл глаза, недоверчиво глянув на Женьку, а потом едва заметно утвердительно качнул головой. Тартанов направился к лестнице и, нарочито громко ступая, начал подниматься. Его план был прост – дать охраннику восстановить силы. Пусть поверит в то, что бунтарь, убивший всю охрану Башни, остыл и потерял к нему интерес. В такой ситуации преданный солдат, коим, без сомнения, являлся новый знакомец Женьки, должен немедленно отправиться в штаб – чтобы доложить ситуацию и вызвать подкрепление. Проследить за зеленым драконом и узнать, где находится командный пункт Башни, и было главной задачей Тартанова. Добравшись до четвертого этажа, он замер и затих, прислушиваясь. Вот охранник, шатаясь, начал спускаться по лестнице. Вот добрался до бассейна, и по легкому всплеску Женька понял, что тот окунулся в воду. Пока раненый принимал лечебные ванны, Тартанов бесшумно спустился и приблизился к нему настолько, чтобы не обнаружить себя, но и быть в курсе происходящего. Вот зеленый дракон, кряхтя, выбрался на каменный берег. Вот он ?? отжал одежду, обулся, тревожно огляделся. Может быть, почуял слежку. Женька отпрянул и сдал назад, заметив, что раненый снова двинулся к лестнице. Обгоняя его на один этаж, Тартанов поднимался все выше и выше. Добравшись до третьего уровня, охранник остановился, запыхавшись, видимо, его силы восстанавливались не так быстро, как до этого у Женьки. Выровняв дыхание, зеленый дракон крикнул: – Тар! Тар! Женька не сразу сообразил, что раненый зовет его. – Эй, с мечом! – уточнил охранник. – Ты меня слышишь? Ошибки быть не могло: зеленый дракон обращался к Женьке, и тот отозвался с верхнего уровня: – Я здесь! – Надо собрать всех вместе, – посоветовал охранник, поднимаясь навстречу Тартанову. – Башня движется про графику, но этим круговоротом можно управлять. – В каком смысле «Башня движется»? – Женька вышел навстречу. – Уровни по кругу. Как головоломка, – зеленый дракон изобразил руками, будто открывал завинчивающуюся крышку банки. – Ты умеешь управлять этим? – Ни разу не делал, но где-то есть инструкция… – Веди меня! – приказал Женька, не убирая ладони с рукояти меча: мало ли чем продиктована такая покладистость зеленого дракона. Возможно, он заманивает бунтаря в ловушку. Охранник медленно поднимался по лестнице. Его дыхание сбилось, по лицу струился пот, но он не обращал на это внимания. Когда они достигли вершины лестничной пирамиды, раненый свернул не в тот коридор, из которого когда-то к лестнице вышел Женька. По железному мосту он пересек пропасть и двинулся по тускло освещенному проходу. Правда, такое освещение было продиктовано исключительно вопросами экономии, потому что лампы вспыхивали ярче, едва зеленый дракон приближался к ним на несколько шагов. Коридор привел драконов к полукруглому холлу, перегороженному толстым стеклом от пола до потолка. За ним находилось то, что Тартанов искал с того самого момента, как только сбежал из камеры, – командный пункт. Женька понял это по столу с разложенными на нем бумагами; по некоему подобию пульта с множеством кнопок, лампочек и тумблеров; по пустующим стойкам с оружием. Тартанов сбавил ход: стекло не имело никакого входного отверстия, по крайней мере, видимого. И пока Женька гадал, как сотрудники Башни проникают в комнату, охранник подошел к стеклу, приложил к нему ладони, и оно… нет, не отъехало и не распахнуло дверцы – оно растворилось в воздухе, как туман растворяется с первыми лучами солнца. Тартанов нахмурился: стекло наверняка бронированное, и его не разбить ни мечом, ни пулей, поэтому покинуть комнату можно будет только с помощью зеленого дракона. Когда они вошли, Женька краем глаза заметил, как стекло начинает медленно восстанавливаться, словно бы воздух в башне затвердевал. Но рассматривать подробности этого процесса он не стал: его внимание привлекло странное сооружение посреди комнаты – каменный конус в метр высотой. Он сливался с полом, словно вырастал из него. По крайней мере, Тартанов так и не обнаружил никаких щелей и зазоров между горизонтальной поверхностью и конусом. Однако в верхушке сталагмита имелось крестообразное отверстие, одна из щелей которого была уже и длиннее другой. Кроме того, она уходила глубоко в камень, а вот вторая была неглубокой: ее дно можно было увидеть даже без подсветки. – Это и есть пульт, – охранник, заметив любопытство спутника, кивнул на каменную пирамиду. – Чтобы его запустить, нужен ключ. – Давай его сюда! – Я не знаю, где он. Мы им ни разу не пользовались, – зеленый дракон виновато потупился, но тут же вскинул голову: – Надо поискать его. Он должен быть где-то здесь. – Если вы не пользовались пультом, как вы тогда размещаете заключенных? – Начальник Башни разгадал закономерности движения уровней и составил график, – охранник указал на стену, где висело изображение круга, изрисованного разноцветными линиями, полукругами и стрелками с цифрами. На первый взгляд рисунок казался хаотичным нагромождением знаков, но Женька понимал, что если покорпеть, то разобраться в этой хитрой системе координат можно. – Уровни вращаются с разной скоростью и разной периодичностью. Некоторые за сутки осуществляют полный оборот, другие перемещаются на несколько градусов и только через определенный отрезок времени, – видя заинтересованность гостя, зеленый дракон пустился в подробные объяснения. – Согласно графику мы размещали заключенных так, чтобы их камеры как можно реже оказывались выстроенными в одну вертикальную линию. Мы называем это авралом. Если во время аврала открыть одну дверь, то все остальные откроются автоматически, и тогда… – Когда ближайший аврал? – перебил его Женька. Зеленый дракон обратился к графику, с минуту водил по нему пальцем, беззвучно шевеля губами, а потом повернулся к Женьке: – Через тысяча четыреста девяноста восемь часов тридцать две минуты и шестнадцать секунд. – Долго ждать! Ты сказал, что как-то можно управлять этим процессом. – Да! Если вставить сюда ключ, – охранник указал на прорези в верхушке конуса, – то можно вручную подвести камеры друг под друга… – Ты уже так делал? – Нет, но однажды эта система сработала. И с тех пор во время аврала начальник выставляет возле каждой камеры охранника и запрещает прикасаться к дверям. Мы даже заключенных не кормим в этом время. Женька нахмурился и мотнул головой: – Ищи ключ! – Еще бы знать, как он выглядит, – буркнул зеленый дракон и принялся рыться в ящиках стола, а Тартанов двинулся вокруг конуса, рассматривая сооружение. – Башню построили Повелители драконов, чтобы запирать здесь богов, – произнес он вполголоса, задумчиво глядя на крестообразную скважину. – Что? – не отрываясь от поисков, переспросил зеленый дракон. Догадка озарила лицо Тартанова, он вынул меч и поднес его клинком к конусу. Как только сталь коснулась камня, неведомая сила вырвала оружие из рук дракона и втянула в пирамиду до самой рукояти. Через мгновение комната содрогнулась от толчка. Зеленый дракон ухватился за крышку стола и испуганно уставился на бывшего заключенного: – Что ты наделал?! Что теперь будет?! Женька не ответил. Он с тревогой и любопытством наблюдал за изменениями, которые происходили с клинком. Из тех неглубоких выемок, что темнели теперь по обеим сторонам рукояти, ударил бледно-зеленый свет. Постепенно он набирал силу, становясь все ярче и ярче. Его лучи достигли потолка, обозначив на нем какие-то символы. Силясь прочесть их, Женька не заметил, как пирамида начала вращаться. Сначала медленно и тяжело, но с каждой секундой увеличивая обороты. А через минуту она превратилась в карусель. Перекрестье рукояти от скорости вращения теперь уже слилось в некое подобие диска. – Как ее теперь остановить?! – в ужасе воскликнул зеленый дракон. – Боюсь, что никак, – Женька с восторгом следил, как свет, бьющий из щелей, начал отражаться от диска, в который превратилось перекрестье рукояти. Отраженный, свет падал на пол, образовывая светящийся колпак, напоминавший по форме саму пирамиду. Скорость вращения к этому моменту выросла до такой степени, что сквозь световую завесу уже не виднелся сам конус. И вот тогда свечение стало плотным, и в нем начали проступать сегменты помещений, разделенные коридорами, а в этих сегментах обозначились камеры. В некоторых из них слабым розовым мерцанием были обозначены заключенные. – Никогда раньше такого не видел! – не скрывая почти детского восторга, проговорил зеленый дракон, наблюдая за метаморфозами. – Как ты будешь управлять этим? – Еще не знаю, – признался Женька и дрожащими пальцами дотронулся до крайней камеры предпоследнего уровня. К его удивлению, свет оказался почти осязаемым и словно бы приклеился к пальцу. Можно было плавно вести кисть по окружности, и вслед за ней двигался и весь этаж, поворачиваясь по своей оси. Удивительно, но подвижки на светящемся макете приводили к вращению этажей реальной Башни. Женька слышал звук, напоминавший трение друг о друга каменных плит, но движения этажей не чувствовал. Возможно, колдовские стены Башни гасили не только магию и звуки, но и пространственные ощущения. Легкость, с какой перемещались уровни Башни, оказалась мнимой, и управление сооружением потребовало от Тартанова определенной сноровки. Иногда этажи цеплялись друг за друга, и приходилось придерживать один и поворачивать второй; иногда, даже если Женька отнимал руку от светящейся пирамиды, диск этажа продолжал двигаться по инерции, и тогда нужно было останавливать его и возвращать в нужную позицию. При этом повороты одного уровня приводили в движение уровень другой, находящийся несколькими этажами выше или ниже. За всем этим надо было следить, чтобы сложить головоломку. Орудуя двумя руками, Женька постепенно приближался к задуманному результату – созданию вертикальной линии камер. Основная сложность была в том, что узников было в два раза больше, чем этажей у Башни, поэтому на одном уровне могли находиться два, а то и три заключенных, а значит и выстроить этот этаж в общей канве надо было так, чтобы другая камера или камеры на нем находились не очень далеко от выхода на лестницу. Чего доброго, узник выберется и пойдет блуждать по коридорам. Ищи его потом! Внезапно раздался короткий звуковой сигнал, от которого Женька вздрогнул. Зеленый дракон дернулся, было, к пульту, но замер, встретившись взглядом со стражем. – Что это за звук? – Тартанов сдвинул брови. – Это… земля вызывает, – охранник указал на мигающую лампочку под телефонной трубкой на пульте. – Ответь, – разрешил Женька. – И включи громкую связь. – Здесь нет громкой связи. Нам и эту-то с трудом удалось установить. – Ладно, тогда сними трубку и положи, чтобы я слышал, что говорят. Отвечать будешь то, что я скажу. Зеленый дракон покорно снял трубку и, положив ее на панель, громко произнес: – Первый командный, прием! – Кто на связи, назовитесь! – голос, звучавший из трубки, был очень знакомым, хоть и искаженный эфиром. – Варт, третий пост. Женька повел бровью: вот, значит, с кем он разговаривал, выйдя из каморки Горыныча. Теперь понятно, почему этот охранник зовет его Тар. – Доложите обстановку, третий пост! Варт облизал губы и посмотрел на Женьку. Тот почти беззвучно произнес: – Скажи, что я убил начальника Башни и сбежал. И что я хочу переговоров. – Один заключенный покинул камеру. Начальник Башни убит, как и весь охранный расчет, – Варт старался говорить беспристрастно, но в его голосе чувствовалась боль от потери товарищей. – Какой заключенный? Имя! – потребовали на том конце провода. Зеленый дракон бросил на Женьку вопросительный взгляд, но тот намеренно промолчал. – Тар. На том конце на несколько секунд повисло молчание, видимо, говоривший сверялся со списком. – Третий пост, какой Тар?! – наконец-то возмутился он. – Такой заключенный не значится в Башне. Женька понимающе качнул головой: Горыныч проявил самодеятельность и протащил в Башню узника незаконно, а это значит, что там, за стеной, за Женькой не числится никакого тяжкого преступления. Это могло стать главным козырем в переговорах. Тартанов схватил трубку и поднес к уху. – Это Тар. С кем я говорю? На том конце пять повисла пауза, а потом голос словно бы с неохотой представился: – Главнокомандующий Вергилий. Теперь Женька узнал этот хриплый баритон и даже обрадовался ему, как родному. – Вергилий, это я, Женя, – понизив голос до шепота, продолжал Тартанов. – Какой Женя? – Тар. Сложи в уме две части пазла, но не произноси мою фамилию вслух. Еще треть минуты военачальнику потребовалась, чтобы сообразить, что имел в виду говорящий. – Как ты там оказался? – наконец, он возобновил разговор, и теперь в его голосе слышались удивление и неподдельная тревога. – Я не знаю. Ехал с братом на машине – и вдруг темнота. И я тут. – Ничего не понимаю… – Меня пытали электричеством, били ногами… На мне места живого нет, – Женька стал говорить все жалобнее, чтобы растрогать воина и тем самым переманить на свою сторону хотя бы в эмоциональном плане. – Тут творится такой беспредел… – Где начальник Башни? – перебил его Вергилий, который только-только стал поддаваться на уловку, но вовремя спохватился. – Он… покинул Башню… кажется… По крайней мере, он до сих пор нигде не проявился. – Ты убил его? – Нет, я же сказал. Он просто…. исчез! – А охрана? – Охрану я убил, всех, кроме Варта, – вздохнул Женька. – Но это была самооборона. Они были с автоматами и стреляли. – Как ты мог один уложить вооруженный отряд?! Кто твои помощники? – Нет помощников. Только заложники. Вернее, один заложник – Варт. Я хотел с его помощью выбраться из Башни, но тут такое началось… – Отпусти заложника, Женя. Открой дверь, я войду, и обо всем поговорим. – В том-то и дело, что я не могу открыть дверь, – Тартанов кашлянул, как будто стеснялся продолжать. – Тут творится что-то невообразимое. – Что значит «невообразимое»? – Двери камер открылись. Я не знаю, как это произошло, просто открылись и все. И заключенные вышли, разбежались по Башне. Если я открою главный вход, они все выберутся наружу. Вергилий промолчал. – У меня есть предложение, – воспользовался этим Женька. – Давай я их соберу и организованно выведу, а ты пообещаешь, что не будешь стрелять. – Давай ты все-таки впустишь меня и моих парней, и мы разведем заключенных по камерам. – Не получится. Камеры снова закрылись, Башня продолжает вращаться. Варт сказал, что есть ключ, чтобы остановить это, но мы не можем его найти. Думаешь, как я оказался в командном пункте? Зеленый дракон напряженно наблюдал за переговорами. Он не мог слышать слова Вергилия, поэтому по ответам стража пытался понять, какую роль тот отвел ему: предателя или героя. – Впусти меня, Женя! – уже потребовал Вергилий. – Сказал же: не могу. Выстрелом повредило пульт, и ворота не открываются. Значит, мне нужно открыть их вручную, но поскольку я оказался здесь незаконно, то моих данных в зоне контроля нет, а значит я просто не доберусь до дверей. – Пусть Варт откроет. – Он тяжело ранен в перестрелке. Я перевязал его, и он вроде бы стабилен, но до двери, боюсь, не дойдет. На том конце снова воцарилось молчание. На этот раз оно длилось так долго, что Женьке показалось, будто связь прервалась. – Вергилий! – позвал он, и военачальник, правда, не сразу, но отозвался: – Вот что мы сделаем. Ступай и найди среди заключенных королеву. Пусть она выйдет и откроет нам ворота. – Хорошо. Тогда не будем тратить время на болтовню. Я пошел, – Женька повесил трубку и довольно улыбнулся. – Чего ты улыбаешься? – зеленый дракон нахмурился. – Они выпустят только королеву. – Это не важно. Важно, что у нас есть время и штурма не будет, – Женька снова вернулся к светящейся пирамиде. – Когда мы подойдем к дверям, я что-нибудь придумаю. Варт скептически покачал головой, а потом спросил: – Откуда ты узнал про зону контроля, если попал в Башню, как ты выразился, незаконно? – Сосед по камере рассказал. И дал совет, как обойти систему. – Какой сосед? Тебя держали в изолированном карантинном боксе. Соседей у тебя точно не было. В этом блоке ты вообще был один. – Это сначала меня в карантинном боксе держали, а потом перевели в клетку в каменном зале, который находится за каморкой начальника Башни. Вот там у меня был сосед. – И как его звали? – усмехнулся Варт. – Бон или валькирия? – Вегар-Дешон. – Вегар-Дешон был здесь, в Башне?! – зеленый дракон аж захлебнулся воздухом и закашлялся. – Ты брешешь! Он непревзойденный воин, он дракон-легенда! Его невозможно схватить! За свою жизнь он только один раз угодил в плен, когда был молодой еще. – И на старуху бывает проруха. – Нет-нет, ты не понимаешь. Он за версту чует западню, к нему нельзя приблизиться даже на расстояние выстрела, потому что у него феноменальный слух и нюх. Говорят, это компенсаторные возможности. Ну знаешь, когда человек утрачивает, например, зрение, то у него обостряется слух. – Вегар-Дешон тоже зрение утратил? – Нет, он не мог говорить. Они с братом были наемниками, убивали за деньги, понимаешь? И когда старший брат попал в плен, то он отрезал себе язык, чтобы не выдать младшего. – Отрезал язык? – переспросил Женька. – Да. Он тогда был молодой еще и боялся, что под пытками сломается и расскажет, где прячется брат. Поэтому отрезал себе язык. И с тех пор у Вегара-Дешона появилось чутье, понимаешь? И никому еще не удавалось застать его врасплох. Он стал неуязвимым. – Откуда ты все это знаешь? – Нам рассказывал инструктор, когда мы проходили подготовку, – с готовностью пояснил Варт. С минуту Женька смотрел на него отрешенным взглядом, но потом мотнул головой, стряхивая с себя задумчивость: надо было быстрее заканчивать с головоломкой и освобождать драконов.