Выбор дракона

«Дастер» Вовка оставил Коту, чтобы тот нашел безопасное место и там вместе с Соней дождался возвращения Ермоленко. Себе он раздобыл темно-серый BMW Х5. Выбор был продиктован не столько его любовью к большим машинам, сколько техническими характеристиками модели. Вероятность того, что придется уходить от погони и мчаться без остановки несколько часов, была велика, а значит нужен был безотказный двигатель, надежная подвеска и хорошая проходимость. Изначально Вовка нацеливался на внедорожники, но случайно подвернувшийся кроссовер сделал свое дело. И если раньше они с братьями действовали осторожно и разрабатывали план угона, то сейчас времени на это не было. Владельца BMW Вовка просто усыпил и сначала посадил на переднее сидение, а когда выехал за пределы города, то загипнотизировал и отпустил, велев возвращаться домой на автобусе. К тому времени, как мужчина придет в себя, его автомобиль будет за восемьсот километров от места угона. Конечно, была опасность, что на обратном пути машину могут обнаружить: технику не обманешь, как человека, не заставишь видеть то, чего нет. Но эта проблема была не первоочередной в списке, и Вовка решил подумать над решением, когда придет ее время. Кот советовал телепортироваться в Лаишевку. – На Президентском мосту почти всегда пробка или плотный поток. Без проблем не втиснешься. Поэтому лучше попасть на трассу заранее, – предупредил он. И сейчас Вовка усилием мысли бросил свой «Икс-пятый» к указанному населенному пункту. Кроссовер рассек пространство так, словно для того и был создан. Мягко коснулся колесами неоднократно штопанного ямочным ремонтом полотна, едва не уперевшись в зад груженому синими пластиковыми бочками ЗИЛу. Тормоза сработали как надо, но Вовка все равно с облегчением вздохнул, ведь сзади мог ехать кто-то с плохой реакцией или не с такими надежными колодками, как у него. Однако обошлось. Дорога шла между полей, кое-где сокрытых от трассы полосой кустарника. Обе обочины были разрыты, как будто давным-давно там хотели проложить расширяющие полосы, но забросили проект. Слева даже образовалась довольно глубокая канава, где выше колен стояла вода. ЗИЛ почти сразу свернул на второстепенную дорогу, освободив Вовке простор и дав возможность насладиться колосящейся рожью. Дракон втопил педаль, оторвался от попытавшейся его догнать старой «королы» и позволил себе насладиться мощью и в то же время звериной плавностью машины. Однако очень скоро на дороге стало происходить нечто необычное. Едущий навстречу «Лачетти» несколько раз моргнул фарами. Следом за ним «мицубиси» так отчаянно сигналил фарами и клаксоном, словно пытался азбукой Морзе пересказать «Бесы» Пушкина. Когда «Икс-пятый» с ним поравнялся, из открытого окна донеслось: – ..жжай! – и автомобили растащили недоуменных водителей в разные стороны. Один недоумевал по поводу странного сообщения, второй – по поводу непонятливости первого. Впрочем, ответ нашелся очень быстро. Едва Вовка въехал в Лаишевку, как тут же попал в ту самую тянучку, о которой предупреждал Кот. Правда, двигалась тянучка очень странно: машины всеми силами стремились ее покинуть, сворачивали второстепенные улочки или разворачивались и уходили по встречке в поисках объездного пути, но освободившееся в полосе место не добавляло скорости. Вовка коротко выдохнул и съехал на обочину, прибавил газу, преодолевая ямы и колдобины. «Икс-пятый» накренился вправо, когда его колеса угодили в канаву, но Ермоленко не сбавлял темпа. Обогнал одного, другого, третьего, десятого – и наконец увидел причину затора. На очередном перекрестке разворачивался трактор с прицепом. Встречные машины остановились, позволяя ему закончить маневр, но тем не менее водители раздраженно выкрикивали трактористу советы, что ему надо сделать с трактором, чтобы освободить дорогу. Обычно так ведут себя городские автомобилисты, если проезд загораживает неопытный водитель, растерявшийся в непривычной ситуации. В городе все всегда торопятся, и потому первой реакцией на задержку всегда является раздражение. В деревнях и небольших населенных пунктах темп жизни заметно спадает, и потому автомобилисты при возникновении какой-то внештатной ситуации сначала разбираются в ее причинах, а потом по мере возможностей пытаются помочь незадачливому товарищу выпутаться из нее. Здесь же все рвались покинуть пресловутую дорогу. У водителя «шестерки» из той полосы, где ехал Вовка, сдали нервы, и он начал разворачиваться прямо перед носом у трактора. Чтобы избежать столкновения, тракторист притормозил, отчего его мотор заглох. Напряжение на дороге возрастало. Ермоленко оглядел площадь для своего маневра. Не очень много места, чтобы обогнуть прицеп и вылезти на полосу. – Там не проедешь: гайцы все оцепили, – прокричал в окно парень на «пятнашке», рядом с которой и стоял «Икс-пятый». – На мосту авария. Вовка бросил быстрый взгляд вперед, но прицеп загораживал обзор. Если на мосту просто авария, то почему водители так спешат удалиться от нее? На трассах часто бьются машины, перегораживая движение так, что объехать их невозможно. И при этом водители других машин отправляются на поиски объезда вполне смиренно: вид искореженных корпусов и кровавых луж на дороге, как правило, повергает их в состояние скорбной задумчивости о хрупкости человеческой жизни. Эти же злятся и нервничают, как будто дорога перекрыта по прихоти какого-то чиновника или… Или сама по себе авария несет угрозу. Угрозу взрыва или химического отравления, например. Вдруг там перевернулся грузовик, перевозивший боеприпасы? Возле школы, где железный отбойник под углом восходил от уровня земли до положенной высоты над дорогой, стояла полицейская «десятка», перегораживая путь другим машинам. На обочине, за густыми кустами, тщетно пытаясь высмотреть происходящее на мосту, толпился праздный люд. Молоденький сержант пытался уговорить местных отойти подальше, оттесняя их от дороги. Увидев подъезжающий кроссовер, сержант бросился к нему, и толпа, воспользовавшись послаблением, неспеша, как убежавшая опара, потекла к дорожному полотну. – Разворачивайся, эй! – гаишник ловил болтающуюся на запястье палочку, но впопыхах ему это удалось не с первого раза. – Сюда нельзя! Проезд закрыт! Вовка притормозил, вышел из машины – не слишком быстро, но с той долей вальяжности, с какой вышел бы человек, который единственный на всем белом свете мог обезвредить бомбу и который приехал это сделать. – Капитан ФСБ Ермоленко, – в отличие от сержанта Вовка сумел довольно ловко вынуть из кармана удостоверение, открыть его привычным жестом и поднести к лицу собеседника. – Что у вас тут? Гаишник осоловело захлопал глазами. Дракон терпеливо ждал: вброшенный в кровь человека адреналин замедлял воздействие заклинаний. – Авария, – наконец, произнес сержант и для верности махнул палочкой в сторону моста. – Но там… какой-то псих. Стрельбу открыл. – Я разберусь. Меня для этого и прислали – на переговоры. Вовка вернулся в машину и завел мотор: если какой-то псих открыл стрельбу, то это хороший шанс и дорогу расчистить и подкрепиться. Как сложится ситуация возле Башни, предсказать сложно, а потому запас сил будет не лишним. Там, где полотно моста, отрываясь от берега, ложилось на опоры, стояла еще одна полицейская машина. Спрятавшись за ней, сидели двое полицейских, направляя пистолеты в сторону аварии. Метрах в двадцати от них, там, где мост шел уже над водой, полосу перегородил лежащий на правом боку фургон. Видимо, избегая столкновения, водитель слишком сильно вывернул руль влево. Машина не удержалась на повороте и завалилась. Услышав звук двигателя, гаишники обернулись. Подъехав, Вовка все с той же небрежностью профессионала вышел из машины, показал корочки гаишникам и представился. – Я иду туда, – он кивнул на перевернутый фургон. – Я вообще-то в отпуске, просто был неподалеку, и генерал, – на этом месте Вовка сделал многозначительную паузу, – попросил вмешаться. Ситуация нестандартная. Гаишники закивали, как китайские болванчики. – Броника на мне нет, поэтому не усугубляйте и не провоцируйте. Без моей команды не стрелять. Я сам этого парня уболтаю сдаться. – Да он торчок обдолбанный! У него крышу конкретно снесло! – поспешил остановить Вовку гаишник, что был поупитанней. – С такими тоже приходилось работать, – слабо улыбнулся Вовка. – Наручники одолжите… Полицейские замешкались. – Он уже троих убил! Он вооружен! – напомнил упитанный. – И пули садит с одного выстрела точно в лоб. – Мы ждем ОМОН. Вовка молча протянул руку, ожидая, когда в нее будут положены браслеты. Второй полицейский быстро протянул эфэсбэшнику свои наручники. Ермоленко сунул их в задний карман джинсов и вынул заткнутый за пояс «магнум». Гаишники переглянулись. – Не стрелять! – еще раз повторил Вовка и двинулся к месту ДТП. Держа пушку наготове, он осторожно обошел фургон со стороны кабины. Увиденное заставило его остановиться и нервно облизать губы. За перевернутой машиной на правой стороне полотна находились еще две: серая «девятка», тормозной путь которой оказался длиннее, чем расстояние до уазика, и потому она злобно впечаталась ему в зад. Сам уазик от удара развернуло носом к правому заграждению. Ни в той, ни в другой машине людей не было. То, из-за чего место аварии было оцеплено и был вызван ОМОН, находилось позади форда. Машина скорой помощи с водителем за рулем. Судя по его неподвижности и по пулевому отверстию на лобовом стекле, он был мертв. Кресло рядом с ним пустовало, это означало, что фельдшер покинул место аварии на своих двоих. Видимо, как раз после того, как убили водителя. Чуть подальше от скорой помощи стояла полицейская машина. Обе дверцы ее были открыты, в одной стекло было развито (очевидно, пулей) и частично осыпалось. По обе стороны от машины лежали два тела в серой форме. Оглядев это, Вовка обратил внимание на автомобиль, заблокировавший встречную полосу. Это был до боли знакомый серебристый додж. Дракон подскочил к нему, заглянув через стекло внутрь. Ни водителя, ни пассажира. А сам автомобиль, пройдя сквозь отбойник, который отгораживал пешеходную полосу от трассы, уткнулся носом в ограждение моста. Впрочем, «уткнулся» – не совсем верное слово. Стальная решетка не выгнулась под ударом, как отбойник, и не смяла капот. Ее прутья входили в крышку так, словно кто-то нанизал машину на решетку. Казалось, додж врос в заграждение, как старые могильные ограды врастают в крепнущие дубы и клены, посаженные слишком близко к могиле. И даже врезавшийся в заднюю дверцу форд не смог выбить додж из стального плена перил. Максика нигде не было видно, но зато Вовка заметил еще одного участника аварии. Это был мужчина лет пятидесяти в спортивных штанах и футболке. Сложно сказать, водителем какой машины он являлся, потому что лежал он в самом центре столкновения. У него был разбит нос и порвана футболка на левом плече – месте, где ремень безопасности уходит в крепление. Судя по травмам, ни одна из них не была смертельной. Мужчина сам вышел из машины, но чуть позже что-то лишило его жизни, отчего он упал, неестественно подвернув под себя правую руку. Мышцы лица после смерти расслабились, но в открытых глазах застыли ужас и боль. На всякий случай Вовка нагнулся и пощупал сонную артерию на его шее. И хотя не всегда пульсацию можно было прощупать, этот способ оставался самым надежным. Едва пальцы дракона коснулись шеи лежащего, как со стороны уазика донесся шорох. Мгновенно развернувшись и встав на одно колено, Вовка вскинул «магнум», готовый поразить любую мишень. Шумевший затих. Может, это был тот самый псих, о котором говорили гаишники, хотя он, скорее всего, уже удрал, потому что вторая сторона моста не была перекрыта. А может, это была одна из жертв аварии. Судя по машинам, на месте ДТП находилось не менее пяти человек, но Вовка нашел лишь одного. Возможно, там, за уазиком, лежал кто-то раненый, которому нужна была помощь. Однако Ермоленко не опускал оружия. – Выходи! – приказал он. Голос его был достаточно доброжелательным, на случай если человек боится того самого психа и прячется, но в то же время достаточно твердым, чтобы дать понять: шутки кончились. Тень пошевелилась за колесами и замерла. – Если ты выйдешь сам, я тебя не трону, – пообещал дракон. – Но если ты заставишь меня искать себя… Вовка поднялся с колена и, бесшумно ставя ноги, двинулся к уазику. В этот момент с противоположной стороны моста послышались полицейские сирены. Вовка мысленно чертыхнулся: сейчас они все испортят. Надо было попросить у тех, двоих, рацию. Но раз уж средства связи не было, приходилось форсировать события. На это у него оставалось всего несколько минут: пока полицейские подъедут и выставят машины, пока выйдут и займут позиции для контроля территории. Вовка запрыгнул на капот «девятки», но еще в тот момент, когда он находился в полете, кто-то метнулся от уазика к ВАЗу и юркнул в пространство между ним и лежащим фургоном. Поэтому Ермоленко, как только коснулся капота, сразу вскочил на крышу, чтобы иметь наилучший обзор. Этот белобрысый затылок он узнал бы из тысячи других белобрысых затылков. Брат сидел на асфальте, вжавшись спиной в бампер машины, видимо, надеялся, что его не будет видно. – Максик! – позвал Вовка. – Ты че прячешься, дурень? Поняв, что обнаружен, Максик нехотя поднялся и повернулся. Выглядел он ужасающе: из разбитой в двух местах головы несколькими струйками стекала кровь, заливая половину лица. Кое-где струйки уже подсохли и потемнели. Из опухшего и отекшего носа тоже струилась кровь, окрашивая губы в алый цвет, отчего рот казался неестественно большим. Выбитый передний зуб придавал оскалу зловещности. На футболке бурели темные капли крови, сливаясь в причудливые цепочки и облака. А вот глаза его Вовке не понравились: холодные, словно стеклянные, но за этим льдом притаилась опасность. – Живой, слава богу! А то я заволновался, когда додж увидел, – доброжелательно заговорил Вовка. Максик молчал, прожигая брата ледяным взглядом. – Поехали отсюда! Нас ждут, – Вовка шагнул ему навстречу и протянул руку, чтобы коснуться плеча, но брат отшатнулся, не позволяя дотрагиваться до себя. – Бросай оружие! Подними руки, чтобы я их видел! – раздался позади голос. Обернувшись через плечо, Вовка увидел полицейского, присевшего за фордом. Страж порядка направлял на него пистолет, который заметно подрагивал в руке. – На землю! Мордой в пол! – гаркнул тот, встретившись взглядом с драконом. Это выглядело так, словно он пытался взбодрить себя, а не деморализовать преступника. – Я капитан ФСБ Ермоленко, – спокойно ответил Вовка. – Ты мешаешь задержанию. – Руки, я сказал! – не отступал гаишник. – Свяжись с тем постом, – Вовка кивнул в сторону Лаишевки. – Они все объяснят. А если сорвешь мне задание, я тебя урою! – На колени! Руки за голову! – отчаянный полицейский ринулся к Вовке, не опуская пистолет. Сложно сказать, что толкнуло его на этот шаг. По его поведению было ясно, что он ни разу в жизни не арестовывал вооруженных преступников. Максимум – пьяных водителей, которые даже сопротивление толком не могли оказать. Иначе этот страж порядка даже с места не двинулся бы, пока преступник держал свой ствол в руках. Может, уверенности ему придавал бронежилет, но голова-то ничем не была защищена. Ничто не мешало Вовке всадить пулю в лоб этому недотепе, и другой на месте Ермоленко сделал бы это. Но Вовка не стал. Во-первых, потому, что убийство полицейского добавит проблем, коих и так полна коробочка. Во-вторых, потому, что этот гаишник напомнил ему его отца – красавца-богатыря Сергея Ермоленко, которого Вовка помнил только по фотографиям и который вот так же бездумно полез под пули. Поэтому дракон ждал, когда полицейский приблизится. Для верности он даже поднял руки, чтобы окончательно усыпить его бдительность. Видя, что у товарища получилось напугать вооруженного преступника, второй гаишник быстро переместился за форд, держа на прицеле здоровяка. Подпустив первого почти вплотную к себе, Вовка громко, чтобы услышал и второй полицейский, произнес заклинание сна. Ближний гаишник осел, и Ермоленко пришлось ухватить его за бронежилет и мягко опустить на дорогу, чтобы он не расшиб голову от удара об асфальт. Второй полицейский съехал по капоту форда набок, обтирая щекой пыль с бампера. Одна проблема была решена, но осталась вторая. И она тут же дала о себе знать. Вовка выпрямился и повернулся к Максику, но тут же замер, потому что брат наставил на него браунинг. – Ну что ж… стреляй, – Вовка медленно развернулся всем корпусом, намеренно расправляя плечи. – Одну минуту, дай подумать! – хищно оскалился Максик. – Не могу решить, как лучше поступить с целым драконом. Прострелю тебе голову – твоя душа тут же испарится и рассеется. Это ведь у людей она цельная, а у вас, драконов, она как дым. Вовка криво ухмыльнулся. – С другой стороны, если я тебя упущу, я никогда себе этого не прощу. Вряд ли мне представится еще один шанс взять на мушку такую особь. – Решай быстрей, потому что у меня уже созрел план. И я уже готов его осуществить, – хмыкнул Вовка. – Я видел твои глаза и теперь ты никуда не денешься. Я не позволю тебе даже на пару метров отойти! – Тем лучше. Я выну тебя из брата, паршивая тварь! – Вовка зажег внутренний свет. Максик скривился, словно у него заболели разом все зубы. – Притуши огонек, здоровяк! Мы слиты с его душой. Вынешь меня – умрет он! – Черта с два! Ты слит с его человеческой половиной. Я выну тебя вместе с ней, как из меня когда-то вынули человека. Как видишь, я не умер. В ледяных глазах Максика на мгновение промелькнул страх, мышцы лица дернулись, но тварь совладала с телом. В следующее мгновение раздался выстрел. За сотую долю секунды до него Вовка шагнул навстречу брату и исчез. Пуля рассекла воздух и ушла куда-то за ограждение моста. Максик растерянно замер, но осознать произошедшее не успел: вокруг его шеи обвилась рука, сдавила горло локтевым сгибом. Сильные пальцы сжали запястье правой руки, в которой был браунинг, и отвели ее в сторону и назад. Максик зарычал, его мускулы напряглись, сопротивляясь. Он резко запрокинул голову, чтобы ударить Вовку затылком, но тот отстранился. Максик попытался откинуться на спину, чтобы заставить противника попятиться, потерять равновесие, но брат был крупнее и тяжелее, и таким приемом его было не сдвинуть. Тартанов ударил его пяткой в голень. Вовка замычал от боли и тут же зажег внутренний свет. Максик взвизгнул, как собака, затрепыхался, раздирая ногтями рукав брата, но Вовка терпел, удерживая его из последних сил. Внезапно брат затих. Обвис, уронил руки. Вовка выждал немного, не обманный ли маневр. На всякий случай поставил браунинг на предохранитель и убрал его в задний карман своих джинсов. После этого он подхватил брата под мышки и опустил на асфальт, придавив рукой к земле, чтобы тот не вскочил. Но Максик застонал и слабо зашевелил губами. Веки его мелко задрожали, он приоткрыл глаза и просипел что-то невнятное. – Что? – переспросил Вовка. Скорее, для того, чтобы взбодрить брата. Максик коснулся рукой раны на голове и тут же выругался, четко выговаривая каждое слово. – Не трогай, а то заразу занесешь, – улыбнулся Вовка и протянул ему руку. – Что тут, блин, произошло? – Максик проигнорировал этот жест помощи, сел и огляделся. – Ты ничего не помнишь? – Помню, как меня вынесло поперек моста, – Максик стал руками изображать случившееся. – Я по тормозам, но черта с два! Только об руль долбанулся. У Беши ведь эти… знаки. Прошел через отбойник, как через туман. Думал, все, искупаюсь. Но, слава богу, тормоза что надо, – Максик ощупал свой нос. – Надо убираться отсюда, – Вовка таки помог брату встать и посмотрел в сторону Лаишевки. «Икс-пятый», конечно, хорошая машина, то, что надо для вторжения на территорию Башни, но через завал автомобилей на мосту он не протиснется. А додж – вот он! Ему только форд обогнуть. – Машина на ходу? Сможет выбраться отсюда? – Ермоленко подошел к доджу и оглядел вросший в решетку капот. Потом заглянул в салон, скептически прошелся взглядом по бетонному телу отбойника, идущему вдоль задних сидений. – Да ничего ему не сделалось! – отмахнулся Максик, вертя головой. – Что тут произо… Черт! Это все из-за меня?! Вместо ответа Вовка схватил его за руку выше локтя и потащил к доджу. Издалека слышались сирены. Возможно, скорая или еще полиция. – А этот… мужик… Почему он здесь лежит? Он ведь не в аварии погиб! – Максик указал пальцем на мужчину, лежавшего посередине моста. – Нам надо сваливать. Завести сможешь? – Раз плюнуть! Главное – цепь замкнуть. – Чего? – насторожился Вовка. – Садись! Надо закрыть все двери, чтобы создать цельность контура. Тогда сработает магия. Но Вовка не сел. – Давай задний ход! – он за бронежилет оттащил спящего полицейского от форда и, уперевшись руками в капот, на несколько шагов отодвинул машину, чтобы доджу было где развернуться. Максик в это время сел за руль и спокойно завел додж, словно тот находился на парковке. Вовка помог ему вырулить, чтобы не задеть труп мужчины, а потом открыл водительскую дверцу: – Лучше я за руль, а ты приведи себя в порядок. Максик послушно перелез на пассажирское сидение. – Я когда-нибудь тронусь с вами, – проворчал Вовка, переключая скорость, и додж, как через дымку, проехал сквозь форд правыми колесами, а сквозь отбойник левыми и покинул место ДТП. Навстречу ему спешили две полицейские машины. – Вообще, конечно, интересно, почему с этой стороны нет машин, – задумчиво произнес Максик, откручивая от кулона на шее продолговатый элемент. – Там-то фургон перевернулся, не подберешься, а тут чисто. Могли бы помощь оказать… Вовка покосился на него и небрежно бросил: – Я думаю, с этой стороны дорогу перекрыли на мосту через Волгу, чтобы не подпускать ближе. Максик сдвинул брови, вытряхнул на ладонь капсулу и закинул ее в рот. – Зря ты выпил ее. С момента аварии прошло не меньше получаса. – Ничего не зря, – фыркнул младший. – Девять минут – это для смертельных ран и ядов. А для сломанного носа нет лимита. Чем раньше выпью, тем быстрее восстановлюсь. Вовка усмехнулся. Полицейские машины тем временем преградили путь. Вовка затормозил, вынул из кармана упаковку влажных салфеток и кинул брату на колени: – На, утрись. А я пока разберусь. – Это же для детских поп! – возмутился Максик, но старший брат проигнорировал возглас и вышел из машины. Из ближней полицейской тоже вышли двое. Один направился к Вовке, нащупывая на боку кобуру, а второй, присев за капот, взял незнакомца на мушку. Максик стирал с лица и волос кровь, между делом наблюдая за братом. Алгоритм действий был ему знаком: сейчас Вовка загипнотизирует ментов, заставит их сесть в машины и уехать или попросту забыть о встрече с доджем. Но ситуация все равно требовала контроля, потому что даже самый плевый и стопроцентный план может рухнуть из-за какой-нибудь мелочи. Вдруг не на всех полицейских подействует гипноз или один из них окажется драконом или засланцем Вергилия? Максик готов был подстраховать брата, наблюдая, как тот разговаривает с ментами. Но вот переговоры закончились. Вовка направился к доджу, полицейские тоже вернулись в машину. Она сдвинулась, освобождая проезд спорткару. – Путь свободен? – поинтересовался Максик, кидая испачканные кровью салфетки себе под ноги. – Да, как я и говорил, дорога перекрыта у моста, но нас пропустят. Я заставил их связаться со своими по рации, – Вовка сел за руль. – Как ты вообще умудрился такую свалку устроить? На ходу уснул? – Знаешь… я кажется… кажется, знаю, как погибли мои родители… – Тоже мне новость! – Я имел в виду, что понял, почему мой отец протаранил ограждение, – Максик опустил глаза, комкая в руках очередную салфетку. Вовка бросил на него подозрительный взгляд. Младший облизнул губы и продолжил: – Это не было самоубийством. Сам подумай: боги вывели человекодраконов, чтобы те жили среди людей. Неужели боги допустили бы, чтобы их любимые люди умирали от соседства с нами? Да они скорее нас бы извели, чем позволили нам… – Этому есть объяснение. Наша мама была золотым драконом. Супердраконом! – Вот именно! – воодушевленно крикнул Максик, но тут же испугался своего голоса и заговорил тише, чуть не шепотом: – Боги улучшали драконов до тех пор, пока те не стали идеально подходить людям. Золотые – это идеал, надежда богов. Если бы не наша тяга к свободе, лиги жили бы себе припеваючи: их драгоценные людишки под надежной защитой, беспокоиться не о чем. – И ты понял это, когда об руль ударился? – Не-ет, – Максик швырнул салфетку на панель приборов и снова пощупал свой нос. – Я… Понимаешь, я телепортировался сюда, и это был мой первый в жизни самостоятельный переход сквозь пространство. Мне, конечно, надо было бы лучше изучить местность, но времени не было. Все, что я видел на картинке – дорожный указатель с названием реки. И я выбрал его за точку выхода. – На какой картинке? – перебил его Вовка. – В этом-то все и дело, как мне кажется. Я видел это место чужими глазами, и поэтому… – Чьими? – Не важно. – Я думал, у нас откровенный разговор, – Вовка разочарованно покачал головой. – Ладно, только не говори никому, – сдался младший. – Я видел это место глазами Вергилия. Я использовал своего… свое теперешнее состояние, чтобы проследить путь военачальника. Я видел, как он проехал этот указатель, и потому перенесся сюда. Вовка то и дело бросал на брата настороженные взгляды, но от дороги надолго не отвлекался: вдруг полицейским вздумается расстелить поперек полотна ленту с шипами. – Видимо, поэтому – из-за того, что я видел конечный пункт чужими глазами, – точка выхода сбилась – и я вылетел поперек моста. Я увидел перед собой заграждения и ударил по тормозам. А потом уже мне в бок приехал этот форд. Вовка помрачнел, но промолчал. – Я пока тормозил, вся моя жизнь пролетела у меня перед глазами. И не моя тоже. Я как будто пережил сразу два события: свою аварию и ту… родительскую. Я как будто был одновременно в двух машинах, чувствовал то же, что и мой отец. Страх смерти и осознание ее неотвратимости. В тот момент меня и осенило: отец просто вел машину, когда мама… перенесла их. Вовка сбавил скорость, потому что впереди показалась полицейская машина, которая наполовину перекрывала дорогу. И хоть договоренность о том, что додж пропустят, имелась, Вовка все же решил не проноситься ракетой мимо, чтобы не вызывать ненужных подозрений. – Допустим, твоя версия верна, но тогда получается, что наша мама – убийца! Как можно телепортировать машину поперек дороги? – Да потому что перемещала машину она, а за рулем был папа! Другой человек! – И что? – начал раздражаться Вовка. – И то! – вспылил Максик, но тут же умолк и откинулся на спинку сидения, потому что в этот момент додж как раз проезжал мимо полицейской машины, и менты с любопытством заглядывали внутрь. Но как только Вовка миновал их, сразу прибавил газу. – Ты перемещался или перемещал нас, когда сам вел машину, ты вел себя через пространство, – уже спокойнее заговорил Максик. – А когда водитель и тот, кто переносит его, – разные личности, то случаются погрешности. Когда мы с Манулом телепортировались из Волгограда, он до этого часа три изучал окрестности Ховринки, чтобы закинуть нас туда, а в результате мы все равно угодили в какой-то тоннель в центре Москвы. – Может, он нарочно это сделал? – пожал плечами Вовка. Максик вспомнил, что произошло после того перемещения, и вздохнул. Вовка назидательно молчал, как и положено молчать старшему брату, который доказал свою правоту. Свою непререкаемую правоту. Все внутри Максика восставало против такого авторитета, и это чувство подхлестнуло его продолжить разговор: – Твоя версия о смерти наших родителей не увязывается со многими деталями. В отчете написано, что решетка радиатора папиной машины смята вовнутрь посередине. Но если бы он, как ты говоришь, вывернул на встречку, то вмятина была бы в районе левой фары. Второе несовпадение – следы торможения возле ограждения. Если бы папа разогнался, крутанул руль влево, а потом испугался и ударил по тормозам, то машину продолжило бы вращать, и он бы не пробил заграждение, а ударился бы об него правым боком. Или машина перевернулась бы по инерции. Но папа тормозил и все-таки пробил перила, потому что удар был в лобовую. – Тут ты прав, не поспоришь, – неожиданно согласился Вовка, и младший, окрыленный этим, с жаром заговорил снова: – Если мама прибегла к телепортации, значит была на то причина. Может, за ними кто-то гнался или, наоборот, они куда-то очень спешили и решили сократить путь. – Решили? Ты считаешь, что твой отец знал о том, что мама… что она умеет такие вещи? – Я считаю, что да. Во-первых, потому, что к таким перемещениям человек должен быть подготовлен. Не только в физическом, но и в моральном плане. Иначе реакция человека будет опасной. Например, он может сообщить, куда следует. – Да, верно. – Но если мама такое сделала, значит папа… он знал. – Знал, что она дракон? – Возможно. Или просто считал ее женщиной с уникальными возможностями. – Не понимаю тогда, зачем Горыныч меня убедил, что союз человека и дракона опасен, – в интонации Вовки вдруг послышалась растерянность. – Может, не хотел, чтобы ты докопался до истины? Если ты будешь думать, что твой отец сошел с ума, тебе будет легче смириться со случившимся. Старший брат вздохнул, и младший не стал развивать тему. Еще раз ощупав свой нос, он тихо, словно самому себе, пожаловался: – Беша меня распнет за машину… – Ему сейчас не до тебя, так что успокойся. – Почему не до меня? – У него случился приступ глупости, и он отправился искать свою смерть. Надеюсь, он ее найдет, потому что если этого не случится, я собственноручно придушу этого балбеса. Вовка говорил вроде бы шутя, но сквозь этот ироничный тон просачивались странные нотки. Максик заметил это еще тогда, когда они вытащили Вовку из лимба. С того самого момента он перестал говорить прямолинейно. Невозможно было точно определить, с какими эмоциями он произносит ту или иную фразу. Теперь все, что говорил брат, воспринималось двояко: в шутке слышалась угроза, в заботе – ярость, в раздражении – нежность. Максик оставил реплику Вовки без ответа, боясь, что нотки злости, которую он уловил, усилятся и зазвучат самостоятельной партией. Чтобы увести брата от этой темы, он начал расспрашивать о другом и очень скоро пожалел, что сделал это. – Ты приехал на место аварии, когда гаишники уже были там? Почему все машины были пустыми? Водителей увезла скорая? И что случилось с тем дядькой, который лежал посередине? После этого вопроса Вовкин взгляд потемнел, как июльское грозовое небо: – Ты вправду ничего не помнишь? – Нет. А должен? – напрягся Максик. – Я думал, ты вытащил меня из доджа, чтобы оказать помощь. – Ладно, пусть будет так. – Я хочу знать, что там случилось! – Разберемся с этим позже. Сейчас у нас другая задача. – Это я сделал, да? – догадался Максик, кусая губы. – Это я убил того мужика? Черт… – Мы решим эту проблему, но не сейчас, – повторил Вовка, чуть повысив голос. – Нам надо быть собранными, нельзя раскисать. Как ты себя чувствуешь? – Вроде нормально. – И продолжай в том же духе. Ты мне нужен с холодным умом и твердой рукой. Справишься? Вместо ответа Максик вздохнул и отвернулся в окно. – Не надо думать, что ты один совершаешь ужасные поступки, – продолжал Вовка. – За мной тоже тянется кровавый след случайных жертв. К сожалению, этого нельзя избежать, если ты хочешь забраться на вершину. – Я не против убивать врагов. Меня удручает, что из-за меня страдают невинные. – Это хорошая мотивация, чтобы держать своего монстра в наморднике, не так ли? Максик дернул плечом и запустил пятерню в волосы, кончики которых склеились от засохшей крови. Тартанов с силой разодрал эти спайки. Машина въехала на мост, ослепительно засверкала Волга, стреляя по машине солнечными бликами. Может, от них, или от чего-то еще у Максика вдруг разболелась голова. Перед глазами замелькали картинки, которые он видел раньше: мост через Свиягу, указатель на Лаишевку, мост через Волгу, какие-то машины, повороты. Что-то взбудоражило этот поток, который хлынул на Тартанова безжалостной лавиной. Он сжал виски руками, пытаясь унять эту круговерть перед глазами. – Что, плохо тебе? – Н-нет… Просто сильно головой ударился. Сейчас пройдет… – Расскажи мне, что ты знаешь про бунт в Башне, – попросил Вовка, чтобы отвлечь брата от неприятных ощущений. – Долгая история, – выдавил тот. – Расскажи самый конец. – Я уговорил богов отложить исполнение приговора королевы, – с каждым словом боль отступала. – Ты уговорил? – то ли удивился, то ли восхитился старший брат. – Обошлось без мордобоя, я надеюсь? – Будешь издеваться, вообще ничего не буду рассказывать. – Извини. И говори побыстрее: мы скоро доберемся до места. – Я уговорил богов выпустить королеву. Они согласились отложить заключение на год. И мы с Вергилием… – С Верги… – Вовка осекся на полуслове и тут же исправился: – Видимо, слишком многое я пропустил, пока был в лимбе. – Да, мы с Вергилием, – делая ударение на каждом слове, продолжил Максик, – хотели поехать за королевой, но тут ему позвонили и сказали, что в Башне бунт. И он рванул туда, а меня оставил с этим… Шихотаром. – С кем? – Потом объясню. В общем, я сразу позвонил тебе и рванул сюда. – И все? Больше ничего? Максик опасливо покосился на брата и отрицательно покачал головой. – Где твое оружие? – Вот, – Максик хлопнул по браунингу. – Я имел в виду твое. Где твой меч, «вальтер»? – «Вальтера» нет давно. Меч спрятан. – Надо достать. Ситуацию мы не знаем, но я чую: надо вооружиться по максимуму, – Вовка притормозил по сигналу полицейского, встречающего их на той стороне моста, высунул в окно руку с корочками и прокричал: – Капитан ФСБ Ермоленко. Вам должны были сообщить. Бросив взгляд на корочки, полицейский кивнул и махнул рукой, разрешая проехать. За мостом дорога постепенно забирала вправо, но Вовка что-то высматривал с левой стороны. Между полотном их полосы и встречной все ширилось расстояние, а потом появился ограждающий отбойник, и дорога вышла на виадук. – Да плевать! – вдруг выдохнул Вовка, когда съехал с виадука, и резко свернул влево за стойкой ЛЭП. Додж пересек газон и влился в движение на встречной полосе. – Тут нельзя так разворачиваться, – опешив, сообщил Максик. – К чертям! До светофора километров пять, не меньше. – Нас может засечь полиция! – Сейчас мы уйдем на мост – и нас потеряют. Максик непонимающе уставился на брата: какой мост он имеет в виду? Тот, с которого только что съехали? И почему тогда менты потеряют их из вида? Пока он строил предположения, додж пересек виадук и стремительно приближался к автобусной остановке. Вовка даже вырулил на правую полосу, словно хотел забрать пассажира. Остановка находилась на насыпи, которая спускалась к грунтовке, а та, в свою очередь, вела к погрузочной площадке. Во всяком случае Максик так понял ее назначение: несколько невысоких кранов, склад контейнеров, земля, изрытая могучими колесами камазов. С одной стороны, это в духе лиг и драконов – разместить тюрьму под вечной стройкой. Сюда можно пригонять грузовики с солдатами, едой, оружием, заключенными – никто и не заподозрит неладное. Максик невольно вспомнил место, где назначил ему встречу Персиваль. Маскировка идеальная, как и место для захоронения тел. К тому же здесь рядом была Волга, где легко утопить все следы, указывающие, что когда-то сюда приезжали два дракона на додже. Да, брат прав: вооружиться стоило по максимуму. Сразу за сооружением остановки Вовка резко крутанул руль вправо – и на мгновение Максик увидел нечто необычное. Лучи солнца преломились таким странным образом, что образовали арочный свод, куда и направлял машину Вовка. Однако эти солнечные ворота, как их окрестил для себя Максик, держались в воздухе секунду или даже меньше – столько, что глаз даже не успел точно определить их высоту. А после этого додж на большой скорости вылетел над насыпью, но не ринулся вниз, как должно было случиться, а продолжил движение по горизонтальной плоскости. И только тогда Максик понял: машина мчалась по прозрачному тоннелю. Тоннель шел над водой, изгибаясь полукругом в сторону острова. Максик готов был поклясться, что их не видно ни с берега, ни с моста, ни с воды, но сам он прекрасно обозревал окрестности. Тоннель сначала поднимался над водой, как эстакада, а потом пошел под уклон, и стало ясно, что завершается эта дорога на острове. Сам по себе этот клочок суши в форме стручка посреди реки не представлял ничего особенного. В длину меньше километра, в ширину метров триста. Небольшая лесополоса посередине, песчаные берега: с одной стороны пошире, с другой, видимо, где течение посильнее, полоса песка совсем узкая. По идее – приятное место для пикников и просто для купания, но почему-то здесь не видно было палаток, бегающих детей и дымящихся мангалов. Ответ на загадку Максик получил, когда додж миновал две трети прозрачного моста: у песчаного берега из воды торчали всякие штыри, остовы катеров и барж, ржавые обломки каких-то механизмов, траки не то тракторов, не то разгрузочных лент. Да и сам песок был усеян строительными отходами – проржавевшими до дыр железными бочками, битым стеклом, стружкой, фрагментами машин. Имелась тут даже внушительная стопка старых рельс на полусгнивших шпалах. В общем, лиги постарались сделать все, чтобы остров как можно меньше располагал к приятному отдыху. Наверняка имелась и еще какая-нибудь защита на случай, если непрошенных гостей не смутит вид свалки. Лес начинался в метрах десяти от воды и постепенно густел, чем ближе подходил к противоположной, части острова, смотревшей на большую воду. Однако еще с моста Максик заметил в редких деревьях и кустарниках по краям суши несколько машин. Все черного цвета и с тонированными (и видимо, бронированными) стеклами. Наверняка армия Вергилия. Максик машинально взял браунинг, проверил обойму. Внутри у него все опять напряглось, в области солнечного сплетения зажгло, словно он хлебнул кислоты. Как тогда, когда они с Вергилием приехали в офис Шихотара. Максик не мог отделаться от мысли о военачальнике. Что он сделает, когда увидит парня, которому приказал оставаться в Москве? Разозлится? Оценит настойчивость и преданность королеве? Или отчитает его, как непослушного ребенка, при Вовке? А может, лишит обещанной должности. Максик перебрал все возможные варианты и остановился на ярости. Она идеально вписывалась не только в образ Вергилия, но и в атмосферу всей ситуации: беспородный выскочка ослушался своего благодетеля, более того – этот выскочка занял место по другую сторону баррикад. Максик тяжело вздохнул: головокружительная карьера поманила его и растаяла в тумане. Не быть ему помощником главнокомандующего. Не улыбаться таинственно, ощущая спиной взгляды, полные зависти и даже ненависти. Да, он мог бы стать лучшим и, может быть, даже со временем занять место Вергилия, но самолично разрушил мост, ведущий через пропасть к заветной цели. Разрушил, потому что даже ради самой многообещающей должности не бросил бы Вовку. За все почести мира, за самые соблазнительные перспективы, за шанс обзавестись влиятельным другом и покровителем он не предал бы брата. А потому и с благосклонностью Вергилия Тартанов простился хоть и с легким сожалением, но в одну секунду, не моргнув глазом. Додж съехал с моста. Вовка развернул машину так, чтобы в случае, если понадобится быстро делать ноги с острова, не пришлось тратить время на маневры: запрыгнул – и прямой наводкой на мост. Максик в это время стрелял глазами по окрестностям, проверяя нет ли засады или сторожевых, которые могут помешать плану. – Бери меч и пошли, – скомандовал брат, выходя из машины.