Выбор дракона

До завершения композиции из светящихся точек оставался последний штрих – всего-то повернуть на несколько градусов верхний ярус. Но Женька медлил. Варт, с возрастающим любопытством наблюдавший за процессом управления Башней, нетерпеливо выдохнул: – Ну! Осталось совсем ничего! Женька, занесший уже руку, чтобы повернуть ярус, опустил ладонь: – Сколько будет длиться аврал? – Не знаю, – честно признался зеленый дракон. – Всякий раз по-разному. Иногда несколько минут, а иногда и часов. Поэтому начальник всегда выставлял охрану на сутки. Женька потер подбородок. При естественном движении Башни продолжительность аврала зависела от графика перемещения уровней. Но сейчас график нарушен и камеры перемещаются принудительно – так есть ли надежда, что, сойдясь в одну линию и открывшись, они не продолжат вращение без его, Женьки, ведома? Если движение не остановится, то сколько будет у Тартанова времени, чтобы обежать камеры и забрать заключенных? Надеяться на то, что драконы услышат, как щелкнули замки, нельзя. Да и каждый ли покинет камеру, поняв, что она открылась? По рассказам, слышанным от Вовки, Горыныча и Беши, выходило, что все заключенные сходили с ума в этих стенах: человеческая сущность просто не выдерживала концентрации магии и зловещности замкнутого пространства. Это означало, что узники могут не понять, что двери открыты, могут посчитать это провокацией или игрой воображения. Они попросту могут испугаться, ведь побег требует решимости. – Сколько длился самый короткий аврал? – обратился Женька к своему новому союзнику. – Двести сорок две секунды, – без запинки ответил тот. За точку отсчета надо взять это время – четыре минуты. За это время надо будет – что? Варианты теснились в голове: добежать до нижнего уровня, чтобы загонять заключенных наверх?? Добежать до камеры королевы, чтобы она помогла ему? Созвать узников через громкую связь? – Динамики на всех уровнях работают? – уточнил Женька, кивнув на пульт оповещения. – На всех. Только сквозь двери их не будет слышно. Тартанов поморщился и взъерошил волосы обеими руками. Оставался последний вариант. – Встань к стеклу, – скомандовал он. – Как только я открою двери, ты откроешь мне выход из рубки. – Нет нужды, – слабо улыбнулся зеленый дракон. – Во время аврала открываются все двери, в том числе и в командном пункте. Именно поэтому важно было выставлять усиленную охрану. – А главный вход тоже открывается? – Нет. Иначе пленники бы сбегали толпами, – усмехнулся охранник. Женька нахмурился: Башня имела существенную брешь в защите. Неужто Повелители драконов были настолько глупы, чтобы создать для богов, которые и должны были быть узниками тюрьмы, такие шикарные условия для побега? Это выглядело, по меньшей мере, странно, если не сказать – легкомысленно. Однако, чтобы вычислить подвох, у Тартанова не было ни времени, ни желания. – Готов? – зачем-то спросил он и повернул последний ярус светящейся пирамиды. Необычный звук глухой волной ударил ото всюду, стены застонали под напором неведомой силы. Зеленый дракон болезненно скривился и зажал руками уши, словно стон камней был нестерпим для него. Стекло, укрывающее командный пункт, растаяло. Женька схватился за рукоять меча, останавливая вращение. Свечение погасло, и Тартанов без труда вынул оружие из конуса. – За мной! – скомандовал он Варту, но тот замешкался. Может, еще не пришел в себя после стона каменных стен, а может, у него был свой план действия во время аврала. Женька не стал церемониться: схватил охранника за шиворот и вытолкнул из рубки. Союзником он был не очень надежным, а потому лучше держать его на виду. Увлекая Варта за собой, Тартанов бежал по коридору к мостику, ведущему на лестничную площадку. Сказочник много рассказывал ему о стражах – об их задачах и возможностях. Например, об умении призывать других драконов. Дело в том, что сами Повелители обитали в замках, разбросанных по всей планете, но между собой поддерживали постоянную связь. Это мешало им влиять на драконов, но с этой ролью справлялись стражи. Каждый из них обладал даром зова, игнорировать который не мог ни один дракон в мире. И Женька надеялся, что, получив через меч дар стража, тоже сможет созвать соплеменников. Он понятия не имел, как работает его умение, как и чем издавать этот призыв, но надеялся, что сила Руала поможет ему справиться с такой задачей. Остановившись на площадке, с которой начиналась винтовая лестница, Тартанов вдохнул полной грудью, словно собирался нырять на большую глубину, и, покрепче обхватив рукоять меча, закричал в полный голос. Вернее, он собирался закричать в полный голос, и в первые секунды из его горла на самом деле вырвался крик, но постепенно звук стал меняться. Он словно бы распадался на несколько партий – полустон, полувой, полурык. Каждая из этих партий звучала десятками голосов, и каждый голос имел свою силу, свой тембр, свою высоту, словно зов исполнял смешанный хор. Его звук не тонул в стенах башни, как тонули голоса, шорох шагов или хлопки выстрелов. Башня словно бы ретранслировала Женькин вой по лабиринтам коридоров, а Тартанов, снова и снова набирая полные легкие воздуха, призывал своих сородичей, заставляя покинуть камеры. Впрочем, он не знал, достиг ли его голос цели, пока на лестнице не показались первые пленники, робко переставляющие ноги по ступеням. Завидев зовущего, драконы останавливались, словно зачарованные, и не сводили с него внимательных и в то же время испуганных глаз. Вот их уже пять, десять пар… Но Женька не видел среди них тех самых, голубых и ярких, как драгоценные камни. – Ваше величество! – выкрикнул он, и драконы вздрогнули – такой неожиданной была перемена голоса. – Ваше величество! – еще громче повторил Женька, и узники зашевелились, недоуменно поворачивая головы. Впрочем, задние ряды оглянулись и слегка раздвинулись, пропуская кого-то. И через минуту Тартанов уже подался вперед, протягивая королеве руку и помогая взойти на площадку. – Ваше величество! – он приложил ладонь Шу к губам и опустился перед ней на одно колено. – Женя… – растерянно произнесла Шу, и ее лицо озарила слабая улыбка. Несколько месяцев, проведенных в заточении, подкосили королеву. Ее лицо осунулось, кожа побледнела, под глазами легли тени, губы потрескались, а волосы потускнели и спутались. И только взгляд остался таким же решительным и проницательным. – Что мы здесь делаем? Что происходит? – голос королевы, поначалу слабый, подрагивающий, с каждым словом набирал силу. – Это… ты призвал нас? Женька поднялся и хотел, было, ответить, но так и не произнес ни звука. За спиной королевы он увидел его – странного дракона с черными глазами. В отличие от остальных пленников этот выглядел молодо и свежо, словно только что заглянул в эти казематы с морской прогулки. Его чуть смугловатая, гладкая кожа и блестящие густые черные волосы до плеч придавали ему здоровый и ухоженный вид. Но лишенные зрачков глаза заставляли насторожиться, подсказывая, что внешний вид дракона достигается не сбалансированным питанием и утренними пробежками, а какой-то иной энергией или магией. Взгляды Женьки и Черноглазого встретились. На секунду Тартанов ощутил внутри холодок, словно глотнул морозного воздуха, но через мгновение от этого ощущения не осталось и следа. Королева сжала его ладонь, призывая вернуться к диалогу. Женька с неохотой оторвал взгляд от лица Черноглазого: ему хотелось получше изучить этого дракона, понять, кто он и почему такой. Но игнорировать призыв королевы было невежливо, и он снова обратился к ней: – Да, это я открыл двери камер и призвал вас, потому что вам грозит опасность. – Какая? – В Башне обитает опасный монстр. Убить его не под силу никому из нас. – Как он здесь оказался? – королева невольно огляделась, боясь обнаружить присутствие этого монстра. – Он здесь создавался, – не без укора пояснил Женька. – Подальше от властей, от лиг и драконов. Но что-то пошло не так, и монстр вышел из-под контроля. – И где он сейчас? – на бледном лице королевы выступил едва заметный румянец. – Перебил всю охрану и сбежал, – Женька через плечо бросил выразительный взгляд на Варта, и тот опустил глаза. – Как такое возможно? – Он владеет запредельной магией. Поэтому я и сказал, что убить его нам не под силу. К тому же, я думаю, он вернется. Здесь его логово. А заключенные в камерах – прекрасная закуска. Поэтому я принял решение освободить всех и увести в безопасное место. Шу взяла минутную паузу, чтобы обдумать слова, а потом задала вопрос, который очень хотела, но решалась задать с самого начала: – Женя, а как в Башне оказался ты? Тартанов шмыгнул носом и окинул взглядом притихших узников: – Надо уходить. Мы теряем время. – Подожди, – Шу властным жестом остановила его порыв. – Что будет с нами, когда мы выйдем из башни? Наверняка к ней уже стянуты силы спецназа. – Я смогу защитить вас. Я выйду первым и потребую для вас амнистии. У меня для этого есть весомый аргумент, – Женька качнул ножнами. – Я заметила, – слабо улыбнулась королева. – Воину, совладавшему с силой такого оружия, можно довериться. Женька смущенно потер нос: комплименты Шу всегда заставляли его краснеть. Королева между тем повернулась к притихшим заключенным: – Мы все здесь оказались за преступления, которые боги сочли особо тяжкими: предательство и бунты. Но предавали мы не своих соплеменников и бунтовали против системы не ради захвата власти. Мы просто хотели справедливости, и сейчас у нас появился шанс добиться ее. Этот дракон, – Шу положила руку на Женькино плечо, – наш шанс снова обрести свободу. И не только свободу, но и жизнь, потому что дальнейшее нахождение в Башне становится смертельно опасным. Она говорила, распаляясь все больше. Румянец на ее щеках усиливался, в глазах появился блеск, а голос обрел былую твердость. Женька понимал, что Шу делает это не столько для него, сколько для себя. Ей важно было снова ощутить себя королевой, почувствовать веру поданных, взять на себя ответственность за их судьбы и даже жизни. Вот только глаза этих подданных оставались пустыми. Затравленные, сломленные одиночеством и тягостной атмосферой Башни, напуганные и подозрительные, они слушали, но не внимали. Они желали сменить мертвые стены тюрьмы на голубое небо и солнце, но боялись, что за это придется заплатить высокую цену. Ни до каких высоких идей уже не было дела: они лишь хотели, чтобы их спонтанное освобождение не имело негативных последствий. Понимала ли это Шу? Женка надеялся, что королева видит пустые глаза слушателей и отдает себе отчет в том, что заключенные не пойдут сражаться, а, скорее всего, разбегутся кто куда, едва окажутся за стенами Башни. Сам Женька был бы рад такому исходу, потому что нянчиться с такой оравой в его планы не входило. Главное для него было – освободить королеву и отвезти ее в безопасное место. – Мы должны следовать за этим драконом! – Шу закончила свою речь и повернулась к Женьке: – Веди нас! Тартанов кашлянул, бросил быстрый взгляд на Черноглазого и, наклонившись к королеве, прошептал: – Я не знаю, куда идти… – Выход там, где вход, – раздраженно зашипела Шу в ответ. – Я попал сюда не через вход. Я вообще не знаю, как сюда попал, – Женька бросил взгляд на толпу, которая начинала нервничать из-за заминки. – Буду признателен, если ты покажешь дорогу. – Мужчины… Ничего не могут сделать самостоятельно! – королева закатила глаза. Женьку укололи эти слова, но он промолчал: не хватало еще ссориться с королевой на глазах у подданных.