Выбор дракона

Подъем был труден, и в этом Вегар-Дешон не обманул. Узкие и крутые ступени безжалостно закручивали лестницу вокруг столба – младшего брата того исполина, что выходил из черного озера. Здесь невозможно было вычислить высоту подъема и узреть, что ждет за поворотом. Женька на всякий случай вынул меч: вдруг Вергилий потерял терпение, и его бойцы взломали ворота Башни? Тогда первым на пути штурмовой группы должен оказаться тот, кто взял ответственность за жизни заключенных. Такими словами Женька пытался придать себе решительности, потому что встречи с вооруженным отрядом побаивался. Опасался он не за свою жизнь и даже не за жизнь осужденных драконов – он боялся, что не сумеет совладать с силой меча, и тот перебьет всю армию, как недавно перебил тюремную охрану. Тартанов время от времени останавливался, прислушиваясь или, вернее сказать, причувствываясь к тому, что ждало его за поворотом. Иногда ему казалось, что сверху доносятся голоса и звуки шагов, но то был морок, рожденный таинственными и еще не утратившими окончательно свою силу свойствами Башни. Одним из таких свойств, например, было потерянное ощущение времени. После нескольких оборотов лестницы стало казаться, что ступени не ведут вверх, а кружат и кружат, оплетая каменный стержень. И чем больше было этих витков, тем сильнее замирало время. И вот уже возникло и начало крепнуть ощущение, что нет никакого движения – ни вперед, ни вверх, что все они, как мухи в янтаре, застыли в петле времени. Женька гнал от себя это навязчивое ощущение, и пока ему удавалось довольно успешно противостоять последней атаке Башни. Но справятся ли заключенные? Выдержит ли их надломленная психика волну финального давления? Чтобы отвлечь своих подопечных от тягостных мыслей, Женька время от времени останавливался и подбадривал драконов возгласами «Осталось немного» или «Не отстаем!». Подъем закончился неожиданно: ступени внезапно вылились в квадратную площадку, но Женька, еще повинуясь инерции, оступился и буквально вылетел в холл, куда падали два луча солнца, пропущенные сквозь грязные, укрепленные арматурной сеткой стеклопакеты. После тесных стен лестничного марша помещение казалось просторным, хоть и грязным. Бетонный пол покрывал слой пыли и песка, облупленная штукатурка навевала уныние, а кружащаяся в солнечных лучах пыль, напоминала кадры из фильмов про расхитителей гробниц. Но свет! До этой секунды Женька не понимал, как соскучился по обычному дневному свету. Пусть не яркому, а просеянному сквозь слоистые облака, но все же солнечному сиянию. Возможно, тоска по естественному освещению еще не успела укорениться и развиться в его душе, но души остальных заключенных, проведших в стенах Башни месяцы и годы, были буквально источены этим неизбывным и острым желанием увидеть небо. Выходя на площадку, они начала жмурились и чихали, но через несколько секунд застывали в немом восхищении, глядя на полосы света. Женька ждал, пока поднимутся все, и попутно осматривал помещение. В стене напротив лестницы он увидел ворота. Вернее, он догадался, что это ворота, хотя таковыми данное сооружение не выглядело. Оно больше походило на огромное панно от пола и почти до потолка с арочным закруглением под самой крышей. Рисунок панно составляли тысячи переплетенных тел. Драконы здесь нежно обнимали друг друга, хищно набрасывались на тварей, почтительно склонялись перед фигурами, напоминавшими Повелителей. Узор этот был непрерывен, нигде не обозначалось ни намека на щель или скважину. Наверняка открыть эти ворота без магии было невозможно. Поможет ли тут узор на ладони, Женька не знал. Наконец, все драконы закончили подъем. Близость свободы из одновременно волновала и пугала. Они громко перешептывались, хмыкали, топтались на месте, разглядывали помещение, словно впервые тут оказались. Впрочем, многие могли уже забыть, как выглядел вход, да и времени, чтобы визуально ознакомиться со входом в тюрьму у них могло не быть. Шу встала рядом с Женькой, словно тоже хотела получше рассмотреть узор на воротах, но на самом деле ее волновала не роспись. – Каков план дальше? – тихо и почти не двигая губами спросила она. – Открою дверь, выйду на переговоры с Вергилием. – А мы? Останемся здесь? – Так безопасней. – А если тебя скрутят или… убьют, а нас запрут здесь? Такой вариант ты не рассматриваешь? – Если мы выйдем все вместе, то я не смогу контролировать заключенных. Кто-нибудь из них выкинет что-нибудь неожиданное, и спецназ откроет огонь. – Давай выйдем вместе! – Мне надо, чтобы здесь остался тот, кому я доверяю, потому что тут может начаться паника. Этот Хоккеист готов мутить воду в любую минуту. – Кто? – Беззубый. Я его для себя прозвал Хоккеистом. Королева промолчала, не спуская глаз с переплетенных в борьбе с чудовищем драконов. – Мне нужна твоя помощь, Шу. Тебя драконы послушаются. – А тебя? Тебя Вергилий послушается? – Я получил силу Стража. Он должен мне подчиниться. Королева бросила на Женьку быстрый и, как ему показалось, тревожный взгляд. – Доверься мне, – он сжал ее запястье. – Я вытащил брата из лимба, и тебя отсюда вытащу. Только скажи, как открыть ворота. – Найди на узоре себя. Если сделаешь это правильно, то прикосновение откроет дверь, – сказав это, королева отошла в сторону, как будто не хотела быть причастной к дальнейшим событиям. Тартанов еще раз внимательно оглядел панно и вдруг понял, что на нем изображены драконы разных возрастов, ипостасей и даже регалий. Вот два воина бьются с огромным чудовищем, а чуть поодаль стоит главнокомандующий и руководит сразу несколькими битвами, изображенными в разных концах панно. Вот гордо выступает король, рога на голове которого напоминают корону. Вот дракон-лекарь исцеляет раненого собрата, приложив к его ранам морду. А вот нянька укрыла крылом беспокойных детенышей. Целый мир, полный всевозможных сцен и характеров, открылся Тартанову – мир далекий и увлекательный, и что-то в глубине души отзывалось на образы, изображенные на панно. Словно всему этому Женька был свидетелем наяву, но память сохранила лишь обрывки воспоминаний. Наконец, под самым сводом картины он увидел себя: задумчивый дракон сидел возле высокой фигуры в плаще, как сторожевой пес. Но была в его позе не слепая преданность и не подчиненная чужой воле агрессия. Этот дракон лишь физически, телом находился подле хозяина, а мысли его витали где-то далеко, в других мирах, возможно, даже выдуманных. Увидев его, Женька улыбнулся: часто в детдоме он, обдумывая детали побега, уходил в такую же отрешенность, не слышал обращенных к нему вопросов, не замечал, как сменилась вокруг обстановка. Учителя ругали его за рассеянность, дети смеялись над ним, обзывая Тормозом и Стоп-краном. Но Женьке нравилось, что его не воспринимают всерьез и даже считают дурачком: тем меньше от него ожидают побега. Сейчас ситуация чем-то напоминала ту, из детства. От худого и побитого паренька мало кто ждал решительных действий. Горыныч не верил в то, что Женька окажет ему сопротивление. Королева не верит, что он способен совладать с силой меча. Даже заключенные, которые видели его неожиданные умения управлять сооружениями Башни, не воспринимали его всерьез. Что уж говорить о Вергилии, который наверняка даже слушать парня с мечом не станет! Лишь Вегар-Дешон поверил в силу Тартанова, пожертвовал собой, чтобы дать тому шанс спастись. Женька мотнул головой, отгоняя мысли, которые приносили с собой чувство вины. Надо открыть ворота и держаться с главнокомандующим так, чтобы он поверил в реальность силы противника. Однако как дотянуться до дракона, который находился на высоте почти трех метров, Женька не знал. В голове вертелся лишь один вариант, но сработает ли он… Тартанов сжал левую руку в кулак и повернулся к узникам: – Сейчас я открою дверь и вступлю в переговоры с главнокомандующим. От вас требуется только одно: молчать и выполнять мои команды. Если кто-то раскроет рот или двинется без моего разрешения, я сниму с себя все обязательства по вашей защите и выдам вас властям, как беглых заключенных. Это все уяснили? Притихшие во время речи драконы закивали. – Пока я веду переговоры, вы должны слушаться королеву. Кто не будет подчиняться, подведет и себя, и всех остальных. Поэтому те, кто хочет без проблем оказаться на свободе, должны контролировать особенно инициативных и несдержанных товарищей, – Женька одарил выразительным взглядом Хоккеиста, и тот покраснел. – Когда выйдете за ворота, то все держитесь вместе. Никто никуда не разбегается, резких движений не делает, бойцов спецназа не провоцирует. Драконы молчали, внимая своему предводителю, и только Черноглазый не сводил взгляда с королевы, словно ждал от нее какого-то поступка или возражения. Женька отметил этот факт, но пока не понимал, что это означает – то, что Черноглазый задумал выступить против хранителя меча, или то, что он доверял королеве больше, чем незнакомцу. Но пока заключенный вел себя мирно, и Женька надеялся, что Шу сможет остановить его прежде, чем тот испортит план спасения. Тартанов отвернулся от заключенных, показывая, что разговор окончен, и снова пробежался взглядом по панно. В левой руке уже созрел огненный шар – упругий и слегка колючий, как клубок бечевки. Несколько секунд Женька перекатывал в ладони шар, примериваясь к броску, а потом запустил его точно в задумчивого дракона на панно. Искры разлетелись пышным снопом, а по рисунку в разные стороны брызнули огненные змейки, которые, впрочем, быстро погасли. Драконы и, чудовища на рисунке ожили, завозились, словно бы разминали затекшие от однообразного положения лапы и тела. Отложив свои дела – битвы, лечение, зельеварение и прочее – герои панно с неохотой расползались в стороны. Центр картины над головой Женьки опустел, прочный металл, из которого были сделаны ворота, постепенно истончался, пока не стал полупрозрачным, как марля. Тартанов не удержался и осторожно коснулся его кончиками пальцев, ожидая почувствовать жжение, но его рука беспрепятственно прошла сквозь материал, образовав на этом месте дыру. Женька медленно опустил руку до уровня глаз, рассекая неведомое вещество. Оно было легким и приятным на ощупь, словно густой, осязаемый дым. В образовавшееся отверстие стала видна лысая площадка, усыпанная песком и щебнем. Метрах в двадцати от ворот начиналась трава и реденькие кустики, за ними растительность густела и переходила в лесопосадку. На границе открытого пространства и леса притаились бойцы спецназа: забрала их касок тускло отсвечивали от рвущегося сквозь облака солнца. В засаде Женька насчитал одиннадцать человек, впрочем, их могло быть больше, потому что заросли с флангов просматривались плохо. Чуть впереди, словно боясь, что его не заметят на фоне остальных, стоял Вергилий в бронежилете, надетом поверх поло. – Выходи с поднятыми руками, не делай резких движений, – заговорил военачальник, едва встретился взглядом с Тартановым. – Тебя не тронут. – Я выйду, но сначала поговорим. – Выходи – и здесь поговорим. – Давай лучше ты зайдешь сюда, и мы тут поговорим, – схитрил Женька. – Я гарантирую тебе безопасность. – Где королева? – Вергилий проигнорировал реплику и гнул линию переговоров по своему плану. – Здесь. – Я хочу убедиться, что с ней все в порядке. Пусть подойдет к воротам. – Подойди сам и убедись. – Не заигрывай со мной, парень. Это может плохо кончиться, – по лицу Вергилия не было понятно, насколько сильно он злится и злится ли вообще. Он выглядел серьезным и уставшим, и потому нельзя было определить серьезность его угрозы. – Плохо кончится для кого? – усмехнулся Женька. – Я не совершал никаких преступлений, в Башне оказался против своей воли. При этом я стараюсь помочь, я разведал информацию, которая сильно изменит и твою жизнь, и жизнь королевы, и богов. Да что там! Всего нашего государства! И я готов поделиться ей безвозмездно, а ты мне угрожаешь. – Если информация настолько важная, то выходи – и я доставлю тебя в штаб богов, где ты можешь… – Но прежде чем меня туда везти, ты должен убедиться, что я не блефую и не преувеличиваю важность того, что узнал. Теперь усталость на лице главнокомандующего уступила место раздражению. – Открой ворота пошире, чтобы я мог видеть королеву! – И твоему снайперу будет удобнее попасть в меня? Ну уж нет! Чего ты боишься, Вергилий? Я не враг тебе, я не враг королеве. Я просто хочу поговорить. Внезапно будто легкая тень упала с неба – и пространство словно бы разверзлось. Из темноты небытия на поляну между воротами и отрядом спецназа вышла фигура, и дыра в пространстве затянулась. Бойцы встрепенулись, ловя на прицелы нового участника, но пока что главнокомандующий не отдавал никаких приказов. Похоже, он пока еще не решил, как расценивать сие внезапное явление. И только Женька не знал, радоваться этому событию или нет, потому что, с одной стороны, появление брата его воодушевило, но с другой – оно означало, что план с доставкой королевичей в безопасное место, не выполнен. – Вижу, переговоры зашли в тупик, – с легкой улыбкой заговорил Вовка. – Вам бы объединить усилия, а не стоять на узком мосту, сцепившись рогами, как два барана. – Ты кто такой? – перебил его главнокомандующий. – Меня зовут Владимир. Я брат вот этого парня, – Вовка указал большим пальцем себе за спину. – По опыту знаю, что мой брат не бросает слов на ветер. И если ему надо переговорить с тобой, Вергилий, тет-а-тет, на то есть причины. – Ты будешь указывать мне, что делать? – прищур военачальника стал каким-то особенно неприятным, и у Женьки сжалось сердце: заметил ли это Вовка? Женька имел дело с Вергилием и знает, чего можно ждать от этого дракона, а вот брат… – Ни в коем случае! Я знаю, кто ты. Поэтому у меня к тебе предложение, – Вовка бросил быстрый взгляд через плечо на ворота, словно хотел убедиться, что Женька еще там. – Ты иди и узнай, что хочет мой брат, а я в это время побуду заложником. Для всеобщего спокойствия даже можете надеть на меня наручники и приставить к голове автомат. Я не думаю, что Женя будет рисковать моей жизнью. Вергилий с интересом разглядывал нового участника переговоров, и Женька испытал нечто вроде родительской гордости: Вовка не просто заставил задуматься жесткого и неуступчивого дракона, он практически манипулирует им. Вовка поднял руки и сделал несколько шагов навстречу спецназовцам и остановился, ожидая ответного хода от главнокомандующего. – В чем подвох? – тот сверлил Ермоленко взглядом. – Тебе хочется, чтобы он был? – Вовка развел руками. – Вы затягиваете переговоры. Давно бы уже все выяснили и разошлись. Вергилий был недоволен, что его вынуждают играть по сценарию, который продумал не он. Это читалось по его тяжелому взгляду, по глубокой вертикальной морщинке, пролегшей между бровей, по опущенным уголкам губ. Однако военачальник был опытным тактиком, и у него в голове уже роились новые варианты старых сценариев с поправкой на изменившиеся обстоятельства. Он повернулся к солдату, который единственный был без шлема и негромко, но четко заговорил: – Я войду в Башню и каждые пять минут буду подавать сигнал, что все в порядке. Если очередного сигнала не поступит – начинайте штурм, как мы и планировали. А с этого, – Вергилий кивнул на Вовку, – глаз не спускать. В разговоры с ним не вступать, на провокации не реагировать. Если начнет вести себя странно – применяйте НПО. Если надумает драться или бежать – стреляйте на поражение. Вовка стоял, смущенно улыбаясь и отведя глаза в сторону, как делают люди, которые невольно оказались слушателями в разговоре, их не касающемся. Но Вергилий намеренно говорил так, чтобы будущий заложник понимал, насколько серьезны те, кому он сдается в плен. Закончив инструктаж, главнокомандующий повернулся к воротам и крикнул: – Ты вооружен? Женька замешкался. Открыть тайну владения мечом Руала он был намерен позже, но с другой стороны врать Вергилию ему не хотелось. – Да, но я не буду его применять, – Тартанов старался говорить как можно тверже. – Если, конечно, ты не применишь оружие первым. Ты или твои солдаты. Вергилий поманил Вовку рукой, и тот послушно приблизился. На него тут же навалились двое, завели руки за спину и сковали наручниками. После этого один спецназовец заставил Вовку опуститься на колени и прижал к его затылку дуло пистолета. Главнокомандующий глядя на заложника сверху вниз, произнес: – Мои люди обучены обращаться с драконами и на них не действует магия, так что, если ты задумал какую-нибудь пакость, советую передумать. Потом он обратил взгляд на Женьку и громко произнес: – Без глупостей, парень! Помни: с твоим братом мы церемониться не будем. И, установив на наручных часах секундомер, неспеша направился к воротам. Женька ждал, глядя ему прямо в глаза. Со стороны могло показаться, что этот зрительный поединок призван укрепить чье-то право на инициативу, но на самом деле Женька пытался прочувствовать оппонента, уловить его настрой, его эмоциональную волну. Ему казалось, что это может нужным образом повлиять на исход переговоров. Когда между ним и военачальником осталось метра три, Женька скомандовал остановиться. Вергилий сделал еще шаг и замер, сам удивляясь своей послушности. – Теперь медленно сделай еще шаг, - попросил Женька и сам приблизился к проему. – Зачем? – Говорить будем тихо, чтобы не слышали ни заключенные, ни твои бойцы. – К чему такой интим? – главнокомандующий через плечо Тартанова заглянул внутрь холла Башни и увидел в дальнем углу кучку жавшихся друг к другу драконов. – Это еще что? Ты обещал, что выведешь одну королеву! Женька смущенно кашлянул: – Ситуация изменилась, и об этом я хочу поговорить. На тот момент, когда мы с тобой говорили по телефону, все было не так. Но, поверь, мне некогда было бегать туда-сюда и докладывать тебе обо всех переменах. Я действовал, как считал нужным. – Зачем ты их вытащил из камер? Ты хоть знаешь, за что осуждены эти драконы? – Я знаю только одно: они приговорены к заключению под стражу, а не к смерти. А в Башне им оставаться было очень опасно, – Женька быстро облизал губы. – То, что я сообщу тебе сейчас, тянет на государственную тайну. Об этом не знает даже королева. Раскрытие информации может негативно отразиться как на ее карьере, так и на твоей, поэтому я хочу сначала рассказать тебе то, что знаю. А ты уж сам решай, что делать с такой информацией. Надеюсь, на тебе нет жучков и микрофонов, и третьи уши не услышат то, что я скажу. Ни один мускул не дрогнул на лице Вергилия, однако он сделал шаг вперед. Теперь его с Тартановым разделяло не больше метра. – Говори! – тут же потребовал главнокомандующий. – Прежде чем я сообщу главное, хочу, чтобы ты принял во внимание: в том, что заключенные покинули камеры, виноват я. Это я собрал их вместе и вывел сюда, потому что в Башне им грозила опасность. Возможно, я поступил неправильно, но тем не менее это было мое решение, и я заставил этих драконов мне подчиниться. Вергилий молчал, сверля Женьку жестким взглядом. – Я хочу, чтобы к ним не применялись санкции, какие обычно применяются к беглецам, – продолжал Тартанов, стараясь не поддаваться волнению, которое вызывал взгляд военачальника. – Назови эту ситуацию не побегом, а эвакуацией. Это важно! И важно, чтобы их не возвращали в Башню. Пусть пока переждут в безопасном месте. – Пока что твои слова звучат как бред, – Вергилий качнул головой. – Перейдем к делу. – Начальник Башни мертв, – Женька сделал многозначительную паузу и добавил: – Давно мертв. Главнокомандующий смотрел, не мигая. Тартанов понял, что выкладывать информацию лучше сплошным текстом: – Я говорю о настоящем начальнике, который заступил на пост после отбытия своего срока. Этот дракон мертв уже давно, а его место занял самозванец, который воспользовался странной особенностью предшественника носить шлем. Таким образом, мошенник до сих пор скрывал правду. Бровь Вергилия изогнулась неправильной дугой, но тут же вернулась на место, устыдившись своей вольности и несдержанности. – Для чего кому-то добровольно запирать себя в таком жутком месте? – недоверчиво хмыкнул военачальник. – Для того, чтобы спокойно проводить эксперименты по созданию черного дракона. – Ученый, который разработал эту технологию, погиб, а боги так и не смогли восстановить его записи, уничтоженные пожаром. – Значит, тот, кто занял место бывшего начальника Башни, знал больше, чем боги. И добился большего, чем погибший Алехо. – Я не называл его имени, – насторожился Вергилий. – Тоже мне тайна!– отмахнулся Женька. – Если бы ты общался с Горынычем так же плотно, как я, ты бы и не такое узнал. Главнокомандующий уязвленно молчал. – Но не это главное, а то, что ученый пошел дальше Алехо и создал настоящего монстра. И этот монстр будет жить в Башне. Вот почему я вывел оттуда заключенных. – А ученого почему не вывел? – Потому что… – Женька замялся. – Потому что он стал вместилищем для чудовища. Вергилий закрыл глаза и шумно выдохнул. Тартанов тоже умолк, дожидаясь ответа собеседника. – А ты как оказался в Башне? – Я не знаю, – Женька виновато улыбнулся. – Ехал с братом на машине, а потом – бац! – темнота. А в следующую секунду я уже тут, и охранники... – Это невозможно! – раздраженно перебил его Вергилий. – В Башне не действует магия, сюда нельзя проникнуть никаким другим способом, кроме ворот. Ни сюда, ни отсюда нельзя телепортироваться. – Значит, я попал сюда без помощи магии, – огрызнулся Женька. – У меня есть предположение, что ученый использовал какой-то вид энергии, который может пересекать пространство иным способом, нежели это позволяет телепортация. Вроде черной дыры. Она сжимает материю в ничтожно малую точку, а потом разжимает. – Бред! – Тогда я не знаю, как я объяснить появление в Башне меня и Вегара-Дешона. Я более чем уверен, что мы с ним – не единственные драконы, побывавшие в застенках, и до нас тут побывали многие беглые и незаконнорожденные. – Вегар-Дешон здесь? – на пару секунд главнокомандующий утратил самообладание, в его взгляде вспыхнул страх, а глаза непроизвольно зыркнули за спину собеседнику, на группу заключенных. Женьке даже показалось, что Вергилий сделал непроизвольное движение рукой к кобуре с пистолетом. – Он здесь, – кивнул Тартанов, испытывая неожиданное наслаждение от страха военачальника. Правда, в следующую секунду он устыдился своего поведения и добавил: – Но он мертв. Погиб в бою, когда мы пытались остановить Гор… ученого. По лицу Вергилия прошла тень облегчения. – Я хочу донести до тебя одну мысль, – не давая ему опомниться, затараторил Женька. – Монстр живет в Башне и благодаря владению особой энергией может покидать ее в любую минуту. И возвращаться сюда может тоже в любую минуту, и ни ты, ни целая ваша армия не может этому помешать. При этом тут, в этих стенах, у него есть неоспоримое преимущество, потому что он здесь может пользоваться магией. – Не может быть! – Может! Я сам это видел и даже испытал на собственной шкуре. Он расправился с Вегаром-Дешоном, как с неопытным юнцом, пока я добирался до оружия. Во взгляде Вергилия недоверие странным образом смешивалось с восхищением и страхом, и это заставило Женьку сделать то, что он намеревался сделать многим позже. Он провел рукой по воротам, увеличивая проем настолько, чтобы в него стал виден меч, висящий в ножнах на поясе. Однако увиденное не напугало и уж тем более не обрадовало главнокомандующего. – Это то, что я думаю? – строго поинтересовался он. – Да. Пабло спрятал его здесь, потому что никто не додумался бы искать меч Руала в Башне. – Тебе придется его вернуть. – Исключено! – Меч убьет тебя! – Пока что он спасал мне жизнь, – уклончиво ответил Женька и движением руки закрыл нижнюю часть проема. – Кроме того, у меня есть разрешение на это оружие. Вергилий бросил взгляд на часы, потом обернулся к солдатам и крикнул: – Пять минут! Парень, что был без шлема, кивнул. Женька переводил взгляд с него на главнокомандующего, на всякий случай положив ладонь на рукоять меча. – Задал ты мне задачку… – Вергилий снова вернулся к разговору, и по его лицу Женька понял, что главнокомандующий уже принял решение, что его стратегический ум уже проанализировал все новые условия ситуации и выдал приемлемый вариант выхода из нее. Осталось только проработать детали. Тартанов ждал ответного хода, чтобы понять, какой линии придерживаться ему самому. – Я должен убедиться, что все, сказанное тобой, правда, – Вергилий расправил плечи и расставил ноги – поза человека, уверенного в том, что ситуацию контролирует он. – Ладно, – согласился Женька. – Только сначала определи заключенных в безопасное место. – Их место – здесь. Они осуждены отбывать срок в Башне. – Да, они осуждены отбывать срок, а вы несете ответственность за сохранность их жизней. Вергилий ответил не сразу. Возможно, первый вариант, который чуть не сорвался с его языка, показался ему неприемлемым, поэтому пришлось подбирать слова. – Ты хороший парень, Женя, коли печешься о жизнях этих отбросов. Эти драконы творили такое, что мне неприятно быть их соплеменником. Единственный дракон среди них, жизнь которого стоит сохранить, это королева. Поэтому я заберу только ее. Остальные вернутся в камеры. Мы усилим охрану, проведем расследование, чтобы убедиться, насколько опасна или безопасна Башня. – Как ты планируешь в этом убедиться? – ухмыльнулся Женька, но тут же устыдился такой реакции по отношению к столь высокопоставленному дракону. – Монстр – это не тупая зверюга, которой движут инстинкты и голод. Это черный дракон, сущность которого – хитроумный и образованный ученый. Он знает все ваши методы, он умеет добывать информацию. Он не будет соваться в Башню, пока там находятся твои люди. Но даже если тебе удастся сделать засаду, все равно в Башне у черного дракона больше преимуществ, потому что на его стороне и сила, и магия. Вергилий нетерпеливо фыркнул, но Женька тут же привел второй аргумент: – Возможно, если вы оставите заключенных в камерах, черный дракон и не убьет их. Владея методикой, он может создать из них таких же черных драконов, как он сам. И вместо одного монстра вы получите целую армию. Как бы не пришлось потом кусать локти, что не послушал меня… – Мальчик мой, я уже не так молод и, слава богу, не так глуп, чтобы наложить в штаны от байки про чудовище, – Вергилий приблизился настолько, что касался грудью плотной части ворот. – Ты пытаешься произвести на меня впечатление, хочешь, чтобы я поверил в твой страх или беспокойство, но если бы монстр на самом деле был настолько страшен, как ты живописуешь, ты бы от одной мысли о нем потел, как мышь в коробке. Твои зрачки расширились бы, стали заметны проявления нервного тика. Но у тебя ровный цвет лица, ты не делаешь нервных движений, не потеешь. Ты спокоен, как памятник Ленину. И это лучше всяких слов говорит о блефе. Женька с досады чертыхнулся: энергия меча, которую он ощущал внутри, дарила ему не только ощущение силы, но и спокойствия и уверенности. Чувства больше не прорывались наружу самопроизвольно, как это было до посещения Башни. – Более того, я уверен, что ты не видел никакого черного дракона и даже не понимаешь, о чем говоришь, – тут Вергилий перешел на шепот. – Потому что он стоит за твоей спиной, а ты даже не подозреваешь об этом. Женька молниеносно выхватил меч и обернулся, готовый отразить атаку. Заключенные в страхе шарахнулись к дальней стене. Кроме них Тартанов не увидел в холле никого и не ощутил даже намека на присутствие Горыныча. – Ты обманул меня! – Женька повернул к военачальнику только голову, оставаясь в пол-оборота к холлу, чтобы быть готовым к любому развитию событий. – По-твоему, это смешно? Но Вергилий не смеялся. Он даже не улыбался. На его лице обозначилось ожидание катастрофы. – Ты правда этого не видишь? – через несколько секунд спросил он тоном врача, готового выставить диагноз. – Не вижу чего? – Женька еще раз оглянулся, пробежался взглядом по драконам и стенам холла. – Да ты не знаешь! – вдруг осенило военачальника. – Прекрати говорить загадками! Тебе это не идет. Вергилий снисходительно покачал головой, и это разозлило Женьку. Он повернулся к главнокомандующему всем корпусом и выдохнул: – Говори, что значат твои слова! Я был честен с тобой, и ты тоже должен… – Он уже здесь, – не дав ему договорить, вступил Вергилий. – Среди заключенных. Тот монстр, которым ты пытался меня напугать. Волк в овечьей шкуре. Тартанов замер, начиная понимать, кого имеет в виду собеседник. – Прежде чем мы его изловили, – продолжал тот, – он успел убить две с половиной сотни первоклассных воинов. Среди них были и мои друзья. Ты не представляешь, какую цену мы заплатили за то, чтобы изолировать эту зверюгу. Что касается меня, то я бы с радостью убил его, но боги почему-то решили сохранить ему жизнь. Нашему племени это чудовище обошлось слишком дорого, а теперь ты хочешь, чтобы я выпустил его из Башни? Женька медленно обернулся и встретился взглядом с Черноглазым. Он единственный выделялся из всей группы – и своим поведением, и своими знаниями, и даже тем, как на него отреагировали лучи при переходе через пропасть. Тогда Женька не придал важности этому факту, занятый мыслями о собственном переходе по мосту, а сейчас он молчал, с досадой кусая губы. Черноглазый единственный из группы не выказывал страха, его плечи были всегда расправлены, а спина – прямой. Он не вздрагивал от резких шумов. Его глаза смотрели умно и осмысленно, в его речах и поступках ощущалась сила, которую Женька по недальновидности принял за самообладание. Вот и сейчас Черноглазый был собран и сосредоточен, как хищник в засаде. Лишь капелька пота, медленно сползающая по его скуле от виска, выдавала его внутреннее напряжение. Тартанов почувствовал себя обманутыми и оттого – растерянным. Он ощущал свою растущую беспомощность, и от этого к горлу подкатил неприятный комок. Своей репликой Вергилий не просто нанес болезненный удар – он проучил зарвавшегося юнца. Сохраняя остатки гордости, Женька повернулся к главнокомандующему и, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, спросил: – И что ты предлагаешь делать? Реакция Вергилия была довольно странной. Он вдруг поморщился, как будто у него заболел зуб, потом выцедил сквозь зубы: – Вот сука… За этим последовало более витиеватое ругательство, а потом… Потом боль так же неожиданно отпустила военачальника. Его лицо расслабилось, хотя дыхание еще оставалось учащенным. Женька молчал, не зная, стоит ли ему справиться о самочувствии дракона, или это только усугубит положение. Наконец, Вергилий глубоко вдохнул и как-то неуверенно произнес: – Я… мы… вот что мы сделаем… Раз уж Доппельгангер покинул Башню… Думаю, нам надо все проверить… обезвредить… Женька не мог понять, к чему клонит собеседник. До сего момента довольно конкретный и прямолинейный, он вдруг словно начал путаться в собственных мыслях. Кроме того, Тартанову показалось, что Вергилий говорит не одним, а двумя голосами: большую часть слов – своим, хриплым, а на некоторых словах вроде как проявляется другой – более мягкий и мелодичный голос. Особенно хорошо его было слышно на гласных звуках, но это были кратковременные включения, поэтому Женька не был до конца уверен, что действительно слышит двойственность звучания. – Мы заберем королеву и всех остальных… чтобы не разбежались. И этого… Доппельгангера мы тоже заберем… доставим. Боги разберутся. Пусть разбираются, что делать… это их создание… А с меня хватит! Последнюю фразу Вергилий произнес с трудом и с внезапным отчаянием. – С тобой все хорошо? – поинтересовался Женька. – Все, – быстро ответил главнокомандующий и шагнул назад. – Выходи, пока я не передумал. – Твои солдаты не будут стрелять? – Не будут. Пусть заключенные первыми… выйдут первыми. Женьке не понравился ни тон, каким это было произнесено, ни поведение военачальника, но, с другой стороны, переговоры завершились так, как он хотел: заключенных выпускают. – Что с ними станет? – Женька провел рукой, расширяя пространство проема. – Мы отвезем их в судебный изолятор, а боги пусть решают, что делать дальше. Это уже не в моей компетенции. Тартанов кивнул и повернулся к заключенным: – Выходите по одному и не разбегайтесь. Королева выходит последняя. Варт, помоги мне! Драконы зашептались, нестройной группой двинулись к воротам. Бывший охранник пытался построить их в колонну, но, видимо, без оружия в руках командовать у него не очень получалось. Раздвинув проем так, что сквозь него мог беспрепятственно пройти любой из заключенных, Женька вышел первым и огляделся. Отсюда обзор был лучше, и теперь стало видно не только двух штурмовиков, притаившихся за углом, но и то, что представляет собой вход в Башню. Им оказалась обычная будка из потемневшего от времени кирпича. Таких в каждом городе можно насчитать несколько сотен, и потому они вызывают интерес только у неугомонных и любопытных мальчишек. Драконы несмело переступали порог и опасливо косились на солдат, которые, к слову, и сами были обескуражены сложившейся ситуацией. Женька стоял чуть в стороне от входа, собирая заключенных в группу. Когда из ворот показался Варт, Вергилий неожиданно рассердился. Это было видно по его глазам, но отчего-то выразить свои эмоции полноценно главнокомандующий не мог. Словно силился подобрать слова, но сбивался и путался в мыслях. Наконец, из ворот вышел Черноглазый, который вел под руку королеву, как жених. Солдаты вскинули автоматы, но Вергилий прорычал: «Не стрелять!», и воины послушно опустили дула на сорок пять градусов. – Теперь, когда мы закончили переговоры, можно вернуть мне брата? – попросил Женька. – Сначала верни меч! Тартанов на секунду растерялся, захлопал глазами, но тут же взял себя в руки и сдвинул брови: – Во-первых, такого уговора не было. Вовка пошел в заложники, чтобы гарантировать твою безопасность. Во-вторых, я уже сказал: этот меч подчинился мне. – Он тебя прикончит. – Вот тогда и заберешь его, – Женька переступил с ноги на ногу. – А сейчас… отпусти моего брата. Вергилий шумно выдохнул, глядя под ноги. Было видно, что ему не хочется идти на уступки, но что-то более значимое или более опасное заставляет его отказаться от своего плана. Все так же не глядя на Женьку, но и не поворачиваясь к нему спиной, военачальник через плечо стал отдавать приказы: – Отпустите заложника! Вызовите автобус для заключенных и охрану с воздуха. Королева поедет в моей машине. – Одна? – удивленно перебила его Шу. – Я поеду с тобой одна? Главнокомандующий озадаченно умолк, не понимая, к чему клонит королева. – Я поеду с ним, – Шу прижалась к локтю Черноглазого и многозначительно посмотрела на военачальника. – Ваше величество, но он… я не могу… это против правил, – от былого громогласия Вергилия не осталось и следа. – И у меня приказ только на ваше освобождение… – Так я свободна? – уточнила Шу. – Ну как бы… да… почти. Я должен был зачитать вам приказ… – И я снова допущена к королевским обязанностям? – Да, ваше величество. – Тогда, как полноправная королева, я вольна принимать любые решения относительно своих подданных. И я хочу, чтобы он меня сопровождал. – Это опасно, ваше величество! – едва освободившись от наручников, Вовка быстрым шагом направился к королеве, потирая онемевшие запястья. – Кроме того, находиться в одной машине с преступником, осужденным за убийство, не к лицу королеве. Это бросает тень на вашу непредвзятость. На щеках Шу вспыхнул румянец, но она тут же осадила Ермоленко: – Дерзость не входит в список качеств, которые я ценю в подданных. – Это был просто совет. Извините, если я оскорбил вас, – мягко улыбнулся Вовка, и обычно после такой улыбки Шу его журила за грубость и хвалила за умение признавать ошибки и сглаживать неприятные ситуации, но тут она повела себя неожиданно жестко: – Для советов у меня есть советники. В частности, вопросом моей и не только моей безопасности занимается главнокомандующий, а не вы. Кстати, как ваше имя? Этот вопрос совсем выбил Вовку из колеи. Он на пару секунд замер, словно соображая, не ослышался ли, а потом зажмурился, сгоняя оцепенение и тихо ответил: – Владимир Ермоленко. – Ты можешь быть свободен, Владимир. Далее твое участие не требуется. От такой резкости опешил даже Женька, наблюдавший за разговором со стороны. Он перевел взгляд на брата, который опустил голову и смотрел себе под ноги. Что творилось в его душе, трудно было себе представить, но в глубине души Женька надеялся, что поведение королевы – это спектакль, попытка скрыть от окружающих истинные чувства к этому парню. Чтобы поставить точку в этом эпизоде и не дать развиться никаким непредвиденным событиям, Женька подошел к брату и положил руку ему на плечо: – Пойдем, Вов… Тот вскинул голову, взглянул на королеву, которая уже не обращала на него внимания и что-то быстро говорила Вергилию. Надежда, поначалу светившаяся в глазах Ермоленко, угасла, и он неспеша побрел по тропинке, уходящей за кирпичное здание. Женька шел следом. Ему очень хотелось обернуться и посмотреть на реакцию Шу, чтобы найти в ее поведении доказательства прежних чувств, а потом утешить брата этим. Но привлекать излишнее внимание к этой сцене, а значит и к этой паре, было нельзя, поэтому Женька сдержался, обратив взор на вход в Башню. Удивительно, но во всей этой кутерьме он совсем забыл, что ворота нужно закрыть. Наверное, тут сработал какой-то датчик, потому что входная дверь снова затянулась. Для верности Женька остановился и погладил ее рукой: нагретый летним зноем металл, шершавый и пыльный. Словно и не было прохода, через который еще пять минут назад заключенные покидали Башню. Дойдя до угла здания, Вовка вдруг резко развернулся и быстрым шагом направился обратно. – Вов, не надо, – средний брат попытался его остановить, но получил такой толчок в грудь, что пришлось сделать два шага назад, чтобы не упасть. За несколько секунд Вовка достиг Черноглазого и схватил его за локоть: – Я не могу допустить, чтобы ты ехал с ней. Черноглазый дернулся, пытаясь освободить руку, а Вергилий невольно скользнул пальцами к кобуре. Изменившаяся ситуация заставила и солдат насторожиться. Те, что держали пленников на прицеле, заволновались, те солдаты, что скрывались за углом будки, ожидая сигнала к атаке, быстро наставили на Вовку автоматы. – Я готов предложить вам свою помощь в сопровождении, – миролюбиво предложил Вовка и многозначительно посмотрел на Вергилия. Тот, казалось, был рад внезапной инициативе, но не знал, как лучше принять предложение, чтобы при этом не уронить свой авторитет в глазах подчиненных и не показаться беспомощным. – Отойди, – сквозь зубы процедил Черноглазый, снова пытаясь освободиться от хватки. – В чем дело? – вмешалась в разговор королева. – Я же сказала тебе, Владимир, что ты можешь быть свободен. Мы больше не нуждаемся в твоей помощи. Вовка упрямо сдвинул брови, и Женька понял, что назревает потасовка. На всякий случай он сжал рукоять меча правой ладонью, а в левой медленно рос и становился все более упругим огненный комок. – За то время, ваше величество, пока вы томились в застенках, многое в этом мире изменилось. – в голосе Ермоленко явственно слышалась угроза, но направлена она была не на королеву. Вовка словно говорил это не Шу, а кому-то другому. – Пока вы не вникли в суть происходящего, позвольте быть вашим пажом. В этот момент Вергилия снова скрутил приступ боли. Он сжал зубы и уперся бугорком ладони в лоб, чтобы быстрее справиться с неведомой болезнью. В это время Черноглазый попытался ударить Вовку в лицо, но тот увернулся от удара и перехватил руку дракона, вывернув тому запястье. – Руки прочь от моей женщины, – почти беззвучно выдохнул Ермоленко в лицо противнику, и уже громче добавил: – Не становись у меня на пути – пожалеешь. По лицу Черноглазого пробежала тень беспокойства и даже страха, но тут же они сменились надменной улыбкой. – Остановишь меня ценой жизни своего брата? – хмыкнул он, и тут же в зарослях слева от кирпичного сарая раздался стон. Вергилий, забыв о своем приступе, солдаты, королева, заключенные, Вовка и Женька – все тут же повернулись на звук, не зная, чего ожидать. – Черт… – выдохнул Вовка и выпустил из рук Черноглазого. – Нет! Сидеть, скотина! – простонал кто-то из кустов, и у Женьки мгновенно пересохло в горле: этот голос он бы узнал из тысячи. Максик, видимо, выполнял роль кавалерии в засаде, но что-то заставило его обнаружить себя. Что-то, с чем он отчаянно боролся. Далее все произошло настолько стремительно, что на это не успели отреагировать даже натренированные бойцы Вергилия. И только Женька – может, из-за новых способностей, дарованных мечом, а может, и просто от страха за брата, – увидел все словно в замедленной съемке. Хлопок – и из зарослей, сбивая листья, вылетела пуля. Черноглазый метнулся к королеве и, оттолкнув ее, занял ее место. К счастью, Женька понял, что случилось, раньше, чем отряд Вергилия, сам главнокомандующий и королева. Тартанов тут же метнул в сторону бойцов, еще недавно державших на прицеле Вовку. Алой волной двух из них сбило с ног, еще у двоих выбило из рук автоматы, один получил слабый удар в шлем и потерял равновесие, из-за чего пули дугой пошли по верхним веткам деревьев. – Уходи! – заорал Женька и, не дожидаясь, пока солдаты придут в себя и снова поднимут оружие, бросился к зарослям, на ходу вытаскивая меч из ножен. Вовка тоже среагировал молниеносно. Возможно, внимательность Вергилия притупилась из-за недавних приступов, или молодость оказалась в выигрыше в данной ситуации, или главнокомандующий просто не ожидал такого вероломства, но только он прошляпил момент, когда улыбчивый здоровяк выхватил из его руки пистолет, а потом ловко завернул ее военачальнику за спину и зафиксировал болезненным захватом. – Не стрелять! – гаркнул Вовка и приставил пистолет снизу к подбородку Вергилия. – Прикажи им не стрелять! Но солдаты, увлеченные навязанным боем, уже подняли автоматы. – Нет! Нет! – Женька встал на пути пуль и машинально взмахнул мечом. С точки зрения логики это был глупый поступок: клинком не собьешь всех пуль, не укроешь от них брата, но движение это было на уровне инстинктов, и Женька не отдавал себе отчета. И этот инстинкт сработал. Меч словно почувствовал опасность, грозящую его владельцу, и от его мерцающих звезд на клинке во все стороны брызнули голубые лучи. Они резко расширялись от основания, превращаясь в конусы, и за доли секунды они образовали бледно-голубой щит, полусферой укрывший Женьку от летящего свинца. А заодно и заросли, где находился Максик. – Не стреля-а-ать! Иначе я убью его! – Вовка старался перекричать выстрелы, а потом тряхнул военачальника: – Прикажи им! Скажи, чтобы перестали! Вергилий промолчал, и тогда Ермоленко наклонился к нему и прошипел: – Ты знаешь, что это был не он. Спаси его! Главнокомандующий поморщился – то ли от боли в плече, то ли от того, что опять вынужден исполнять чью-то волю, – и с неохотой скомандовал: – Отставить огонь! Выстрелы хоть и не сразу, но смолкли. Теперь часть солдат держала на прицеле парня с прозрачно-голубым щитом, а часть, быстро рассредоточилась и взяла на прицел Вовку. На секунду в тишине стал слышен голос королевы: – Что вы стоите?! Помогите ему! Рядом с ней, слегка согнувшись вправо, стоял Черноглазый, прижимая к правому боку ладонь. Сквозь его пальцы обильно сочилась кровь. – Все слушают меня! – громко заговорил Вовка, отступая с Вергилием к кирпичной стене. – Всем солдатам! Собраться рядом с заложниками. Так, чтобы я вас всех видел! Оружие на землю. Быстро! Бойцы замешкались. Двое бросили автоматы, остальные вопросительно смотрели то на Вергилия, то на парня без шлема. – Скажи им! – Вовка ткнул заложника. – Выполняйте приказ! – прохрипел главнокомандующий. – Быстро оружие на землю перед собой! Теперь все руки за голову. Живо! Солдаты неохотно подчинились. – Отвернулись все! Быстро! Как только бойцы разоружились, Женька юркнул в кусты. Максик лежал вниз лицом, закрыв голову руками. – Ты как? Не ранен? – Женька убрал меч в ножны и присел рядом, ощупывая брата. – Это не я… – Максик поднял голову и с мукой на лице сел на пятки. – Я не хотел… Одна из пуль все-таки зацепила его: левый рукав у него был разорван, а по руке извилистыми струйками стекала кровь. – Подожди, помогу тебе, – Женька приложил к его ране руку, останавливая кровотечение. Со стороны кирпичного сарая слышался голос Вовки: – Сейчас мы сядем в машину и уедем. Никакого преследования с вашей стороны! Женя, как он? Последняя фраза относилась к братьям, и средний тут же отозвался: – Порядок! Идти сможет. Он помог Максику подняться. Тот был все еще ошарашен и подавлен случившимся, бормотал, что он не хотел стрелять. – Садитесь в машину и уезжайте! – продолжал отдавать приказы Вовка. – Поторопитесь! – Мы не поедем без тебя! – заупрямился Женька. – Я сейчас подгоню машину… – Делайте, что говорю! – теряя терпение, взорвался Ермоленко. – Дождетесь меня, где мы разворачивались. Максим покажет. – А ты? – Я вас догоню. Доверьтесь мне. – Даже если вы сейчас уедете, покушение на королеву – тяжкое преступление, – вступил в разговор Вергилий. – Мы найдем твоего брата и упрячем в Башню. – Надо еще доказать, что стрелял он, – нервно ухмыльнулся Вовка, а шепотом добавил: – Ты прекрасно знаешь, кто это сделал. Так будь мужиком и потрать силы на поимку настоящего убийцы. – Ты закончил свою болтовню? – Шу, которая только что усадила раненого на землю, резко поднялась и направилась к Вовке. – Может, позволишь нам помочь раненому? – С ним все будет хорошо, – фыркнул тот. – Он умеет управлять своими физиологическими процессами и вполне способен без посторонней помощи остановить кровотечение. Но он будет истекать кровью до тех пор, пока ему это выгодно. Черноглазый улыбнулся уголком рта. То ли от досады, что его секрет раскрыт, то ли от радости, что Ермоленко ошибся относительно его возможностей. Откуда-то из леса донесся звук заведенного мотора. – А вы, ваше величество, не приближайтесь. Нервы, знаете, у меня уже сдают… – уже тише добавил Вовка. – Если вы не хотите искать на место Вергилия нового главнокомандующего, то вернитесь к своему раненому. – Ты не убьешь его! – Шу сжала кулаки, но тем не менее остановилась, не решаясь подходить ближе. – Он нужен тебе, как гарант безопасности. И если ты выстрелишь, то останешься без прикрытия. – Я не убью его потому, что не хочу никого убивать, а прикрытие мне ни к чему, – Вовка практически прижался губами к уху Вергилия и что-то прошептал. Лицо военачальника вытянулось от изумления. А Вовка разжал пальцы и… исчез. Солдаты и заключенные удивленно закрутили головами. Удивить драконов телепортацией было невозможно, но странным во всем этом было то, что Вовка не сделал ни одного движения: ни шага, ни прыжка, ни даже оборота. Он просто испарился. Вергилий выпрямился, растирая пострадавшее от вывиха плечо, и яростно выдохнул: – Савин, объявить перехват! Всю троицу взять живыми. Дракон без шлема тут же поднес ко рту рацию и быстро заговорил в нее. – Заключенных пересчитать. Раненого перевязать. Мы уезжаем, – закончил Вергилий и, не глядя на королеву, зашагал в лес.