Воспоминания

Ольф сегодня очень нетерпеливый, пора снимать его повязку на ноге и крыле, потому что ему хочется полетать. Сначала Ньют чешет его зудящие крылья, которые коню потрогать очень трудно, даже если на них нет повязки. Теперь крылатый конь вряд ли их когда-то покинет — здесь о нем заботятся лучше, чем где-либо еще. Крутя в руках обручальное кольцо, которое ей подарил Скамандер, когда делал предложение, Порпетина поглядывает за нюхлером, а он смотрит на нее и, от греха подальше, Тина убирает свое драгоценное украшение под одежду, привязывая к крепкой веревочке на шее, как и раньше. У сердца это кольцо будет в безопасности. Свое Ньютон носит там же и, когда темный шнурок показывается из-под его рубашки, девушка всегда улыбается, опуская взгляд. Она кормит мелких животных, он таскает тачки с навозом, кормом и другим необходимым. Обходя каждое голодное до еды и ласки существо, Тина не обделяет вниманием никого. — Он был открыт? — спросила Порпентина, найдя, наконец, Скамандера в уже целой квартире Якоба, со своим ненаглядным чемоданом, который парень теперь держал крепко. — Самую малость, — невинно улыбался парень. — И ваш бешеный нюхль опять сбежал? — Э-эм, возможно, — неловко ответил Ньют, усмехаясь. Теперь Тина с усмешкой вспоминает его это прозрачное «возможно». Это «возможно» оказалось незабываемым приключением, потому что оно перевернуло ее жизнь с ног на голову. Жизнь всех американских волшебников, ее сестры тоже и, конечно, самого Ньюта. Внимание ее привлекает пустое гнездо веретенниц, оно абсолютно не нужно здесь, потому что своего любимого питомца, он потерял год назад в Нью-Йорке. Единственное сбежавшее животное, которое не удалось поймать, хотя оно всегда было под носом. — Что это было? — поинтересовалась она, когда над их головами мелькнула синяя птичка с острым хвостиком-жалом. — М-мотылек, думаю, — Скамандер ускорил свой, и без того быстрый, шаг, спеша к дому Якоба, — Большой мотылек. Потом Тина умудрилась увидеть птичку над собой, но та улетала и это был последний раз. В этот момент, она вспоминает, что Веретенницы же именно в Австралии живут, так было написано в блокноте Ньюта. Почему бы не принести сюда хотя бы одну?... Ньют замечал, как меняется Тина рядом с ним, но не всегда замечал, насколько сильно: как часто она берет с него пример, когда дает свободу своим детским девчачьим повадкам, снова становясь на время ребенком. Как некоторые вещи, ранее казавшиеся ей странными, теперь для нее обычное дело и насколько правильно она сейчас оценивает свои силы. Это были достоинства и недостатки всех Скамандеров — они не могли узко мыслить, но и внутренних тормозов у них не было, так что, ища опасность, Скамандеры ее находили. Рядом с Порпентиной Ньют, наоборот, стал немного серьезнее, научился думать не только о животных, но и о себе, о своих близких. В конце концов, теперь ему было тридцать, далеко не старик, даже не зрелый мужчина, но больше не юноша со своим максимализмом. Он не казался взрослым, ему можно было дать лишь лет двадцать пять, а ведь все волшебники живут куда дольше магглов и стареют чуть медленнее их. Но он, все-таки, немного повзрослел. Отчасти. Совсем немного. Зато Тина наоборот стала моложе во всех смыслах. В это утро он проснулся один, что для него было как-то странно — обычно Ньют вставал первым, едва поднималось солнце, быстро целовал спящую жену и принимался за работу, а потом она уже вставала, готовила на них завтрак и они шли в поиск, в тропики. Сегодня их отлаженная система сбилась. Завтрак для Скамандера уже стоял на столе, а рядом лежала записка, написанная ее аккуратным строгим почерком бывшего американского мракоборца. «Я решила достать веретенницу, ты хорошо описал место ее обитания, так что проблем, думаю, не будет. Если что, я взяла с собой Мартина*, Дугля**, Пиккета*** (он сам увязался следом, честно), так что подмога у меня есть. Клубкопуха**** я сегодня кормила, не верь ему. Он перевернул салатницу и съел ее вместе с салатом. Тина». Ньют тяжело вздохнул, взял записку и свою палочку, отправляясь следом. Стоило ему открыть дверь, как вдруг сзади раздалась противная трель, писк, в чемодане на это отреагировали с яростными криками и рычанием. Скамандер обернулся и с ужасом обнаружил, что так трещит не что иное, как вредноскоп, подаренный ему Порпентиной на Рождество. И тут все его спокойствие, и без того хрупкое, рухнуло к Мерлиновой бабушке. Он побежал с чемоданом вперед, трансгрессируя туда, где некогда уже был, описывая в своем блокноте это опасное место. Мало ли, что там сейчас могло измениться. — Давай же, — торопила Тина. Гнарлок говорил, что лечурки или же лукотрусы мастерски взламывают замки, но что такого было в этой ловушке, что из нее Пиккет не мог вытащить хозяйку так долго? Низзл куда-то сбежал, но не мог же Мартин уйти просто так, он же не какой-то домашний кот, в самом деле. Возможно, он ушел за помощью, и сейчас сюда прибудет Ньют, чтобы спасти ее! В Скамандера, своего храброго мужа, Порпентина верила больше, чем в себя глупую. Недалеко послышались голоса, но это явно были те, из-за кого она и попала в этот магический капкан. — Быстрее, — зашипела девушка, еще надеясь скрыться незаметно. Глаза у Дугля засияли голубым светом, значит, он предсказал что-то, а потом бросился на шею Тине, значит сейчас пора была бежать. Не самое хорошее предсказание. Победоносно запищав, лукотрус спрятался в рукаве Порпентины, которую освободил. Она нырнула за клетки с веретенницами, пытаясь их успокоить, чтобы они не пищали так громко, не выдавали ее. Пиккет, дрожа, спрятался в ее сумке, Дугль замер, схватив хозяйку каменной хваткой. — Что это тут такое произошло? — спросил один браконьер, осматривая сломанную ловушку, — Эти твари пищат, тут кто-то был. Кто-то невероятно умный. — И кто-то мощный. На капкане одни лишь царапины, он искусно взломан. За такого дадут много денег, надо найти его, он не мог далеко уйти! — крикнул их тощий заводила, и Тина побежала за клетками вперед, откуда они пришли. Кто же знал, что сейчас на этом месте годы спустя промышляют браконьеры? — Вон оно! — указал один из них ей в спину, и камуфлори на спине Тины стал невидимым. — Остолбеней! — крикнула она, едва оглянувшись, — Беги, Дугль, вернись домой! — зашипела она, оставляя обезьяну-невидимку рядом с клетками. Что ж, хотя бы одного из всей их честной компании она уберегла.