Воспоминания

— Нужно отловить всех беглецов, чтобы на них не повесили все грехи, — говорила она тогда, на крыше, когда им удалось сбежать из МАКУСА. — Остался последний, Дугль, мой камуфлори, — нервно ответил Ньют, смотря на большой город, думая о своем питомце. — Дугль? — усмехнулась она, поняв, что это кличка. — Но проблема в том, что… он невидим, — Скамандер поджал губы, опустив взгляд. — Невидим? — Да. По большей части. — Как же можно поймать… — С большим трудом, — ответил он на предсказуемый вопрос, перебив ее. — О, — она улыбнулась, а затем захихикала, что было не совсем к месту, но Ньют ответил на это полуулыбкой, пусть и грустной. Интересно, сможет ли она еще увидеть эту его улыбку. Сможет, конечно! Она же бывший мракоборец, мастер по делу камуфляжа, ближнего и дальнего боя. Поэтому она отвечает на заклинания, прячаясь где-то за углами, а потом выбегает к небольшому холму. Посреди дороги стоит целый фургон с клетками веретенниц. Вздыхая от жалости к птицам, она быстро подбегает к ним. Пусть и они тоже бегут, а то получится нечестно. — Алохомора, — и замочек открыт. Потом еще один, и еще, пока она не открывает каждый, и стайки синих малышек проносятся мимо, даже не задев ее, и скрываются в листве деревьев. Поджимая губы, она смотрит им в след. Жаль, что она не может улететь. Был бы тут Ольф или хотя бы летающая метла. Надо было трансгрессировать, но она теперь должна открыть остальные клетки с веретенницами и… Вдруг что-то ударяет в спину, и она падает на землю, словно ее током ударило. Чертовы бандиты! И где их только обучают невербальным заклинаниям? Неужели такие личности как-то умудряются закончить школу волшебства? И если у них это все же получается, то что их заставляет охотиться на животных ради наживы? — Вот ты, значит, какая, защитница зверей? — фыркает один контрабандист над ней, запыхавшийся от бега. — Из-за тебя стольких потеряли! Кто нам теперь заплатит за них? Ты, что ли? А ну-ка, что у тебя еще в сумочке? — Он тянется к ней, как вдруг синяя туча сбивает его, и в этих тучах Порпентина узнает птичек, десятки веретенниц, которые атаковали мужчину, из-за чего, впоследствии, он поднимается в воздух. Яд веретенниц заставляет человека левитировать некоторое время, это она знала и без блокнота Ньюта, бывали и такие случаи. Поднимаясь, Тина бежит обратно в джунгли, снова в кусты, снова к клеткам, вся исцарапанная, но до жути счастливая. — Дугль! — шипит она, — Дугль, ты еще здесь? — Экспеллиармус! Я здесь, — говорит тощий волшебник, направив на нее палочку. — Встань в полный рост и иди на меня. Тина хмурится и делает то, что он просит, пытаясь придумать еще что-то. Что делают мракоборцы в таких случаях? Отвлекают и отнимают палочку вручную? Машут кулаками, как не-маги? Способ, конечно, не очень достойный, но эффективный. Справа в кустах раздается громкий шорох, рев тысячи разгневанных птиц, они оба одновременно поворачивается туда и Порпентина, подбегая, бьет молодого мужчину в нос, выхватывает свою и его палочки. Вдруг что-то проносится меж ними, вцепляется в лицо бандита, и оба — знакомое Тине существо вместе со схваченным им злодеем — катятся кубарем по земле. — Вонючие прохвосты! Отрепья! — Кричит черный ком жесткого меха, — Гадины! — Тина! — лицо Ньюта, опять встревоженное, появляется со стороны, откуда и вынырнул джарби*, не самый приятный зверь для содержания дома. — Ты как? Вредноскоп дребезжал, как сумасшедший, и я понял, что все пошло не так, — он быстро ее обнимает, и она отвечает на объятия, вздыхая. Пикирующий Злыдень связал Грейвза по рукам и ногам, Ньют потянул его на себя, чтобы не вырвался, американские мракоборцы смотрят на это с шоком, удивлением и недоумением. — Акцио! — закричала Тина и палочка волшебника уже в ее руках. Вот они вдвоем медленно приближались к нему, Голдстейн шла позади, Скамандер впереди, чуть прикрывая ее плечом, направив палочку на «Персиваля». Ньют понял, кто находится перед ним, он уже слышал эти речи, уже читал о них в газетах. — Ревелио! — сказал магозоолог, повернув палочку с сияющим на ее конце оранжевым огнем, словно ключ в замочной скважине. И вот враг перед ними в его настоящем обличье. Умный, храбрый, он всегда защищал ее, заботился о ней. Порпентине жутко стыдно, что в этот раз она едва не проиграла такой легкий бой каким-то глупым, немного пьяным, неумелым контрабандистам. Зато спасла веретенниц, хоть и потеряла камуфлори. — Как ты меня нашел, ведь то место, куда надо трансгрессировать, оно… — Удивляется она, а он вдруг снова ее перебивает, уже с улыбкой. — Мартин. Он поджидал меня. И Дугль. Как ты могла его потерять? — в голосе его звучит сожаление и едва уловимая строгость. — Надо поймать джарби, а то в Австралии он загнется и распугает перед этим всех жителей континента. Тина кивает и забирает у него чемодан, в котором уже и камуфлори, и низзл, не хватает только одной верной лечурки и скверного, но полезного в охране и нападении гигантского говорящего хорька. А Ньют с трудом ловит своего опасного питомца, пока он не отгрыз бандиту пальцы и на ногах. Порпентина отпускает веретенниц, и стая поднимается в небо, к облакам и солнцу, весело трепеща. Возможно, что сюда придут и другие контрабандисты, но теперь у Скамандеров есть на них управа. — Если я не вернусь, — Скамандер отдал ей свой чемодан, — присмотри за ними. Все, что тебе нужно знать, — парень порылся в карманах и протянул девушке блокнот, — есть здесь. — Что? — со страхом и тревогой спросила Порпентина, не веря ушам. Он идет справляться с Обскурием один? Он оставляет своих любимых фантастических тварей на нее? — Не дай их уничтожить, — Ньют смотрел на нее с мольбой во взгляде и вдруг прыгнул с крыши, разбежавшись, а потом трансгрессировал навстречу опасности. — Ньют! — успела лишь крикнуть Порпентина, а затем сразу же отдала чемодан с блокнотом Куинни и прыгнула следом. Скамандер всегда знает, что может на нее положиться. Тина может продолжить его дело, случись что. Она его близкий человек, и он готов доверить ей свой мир всегда, как доверил свое уже разбитое однажды сердце, без остатка. Тина проявила себя множество раз, как добрый человек с открытой душой, полюбилась его зверям, смогла приручить их заново и нашла еще нескольких. А ведь он влюбился в нее и без всего этого и сейчас просто понимает, что это была судьба. — Я назвала ее Гвинея, — она показывает ему маленькую веретенницу, сидящую у нее на плече. Одна маленькая птичка, которая не смогла улететь с остальными, привязалась к ней. Ничего, подрастет и улетит, а пока что будет жить в своем гнезде. Порпентина так мило и заботливо улыбается, глядя на малышку, сидящую рядышком, что Скамандеру не хочется ее разочаровывать, но он все равно тихо усмехается. — Это он. Самец, — говорит парень, гладя птенца. — Да? — Тина смеется вместе с ним. — Ну и ладно. Все равно будет Гвинеей. Давно хотела так кого-нибудь назвать. Не все же тебе придумывать хорошие оригинальные имена новым животным в нашем зверинце.