Воспоминания

— Мы не повезем туда продукты! — истерично прикрикивает австралийский маггл, торгующий едой. — Три смерти за неделю! Неслыханно! Тонут в болотах, будто они ожили. Я сам видел! Сам! Болото ожило! Из него вылезают чудища и манят людей, а они идут навстречу смерти, это все колдовство! Парень в рубашке стоит в трех шагах от него и тревожно кидает взгляд на девушку, стоящую ближе всего к продавцу фруктами и овощами, который брызжет слюной, пытаясь доказать, что смерти на болоте — это все связано с волшебством, все это мистика. Девушка ловит взгляд волшебника с такой же тревогой, растерянностью смотрит в его глаза, а потом, направив палочку на не-мага (как она их называла), произносит в своих мыслях, невербально колдуя, «Конфундус», и белая дымка из конца палочки растворяется у лица пухлого красного мужчины, а взгляд его водянистых глазок мутнеет еще сильнее. — Болото залило, залило, люди тонут! — вопит он, — Надо его засыпать, иначе не повезем, не повезем! Тина подхватывает Ньюта за руку и оба они, едва оказавшись наедине за углом дома, трансгрессируют к себе. Не прошло и недели после того, как они вернулись из тропиков, где жили в дикой природе месяц, не меньше. Начались жуткие дожди, Скамандер, наблюдая под ливнем за зверями, приболел, а потом снова приболел Пиккет, и пришлось Порпентине возвращать их обоих домой. Если Ньюта легко было вылечить от простуды, дав ему бодроперцовую и рябиновую настойку, потом заставляя поспать, затем отпоить горячим какао, то над Пиккетом пришлось повозиться. Ему нужно было тепло, а, даже если Тина будет держать его у себя под кофтой во внутреннем кармане, в тропики пока что лучше не возвращаться. Вот они и решили задержаться дома еще на пару дней, а потом вернуться. Но из-за дождей не только их планы не сбылись, но и что-то магическое, злое, взбесилось там, на болотах. Как мракоборец, Порпентина беспокоится о магглах и волнующихся волшебниках, а Ньют хочет исследовать существ так, чтобы ему никто не мешал. Он уверяет, что это дикие болотники*, их видели очень редко и он желает убедиться в их существовании, а потом и описать в своей книге. Тина думает с полной серьезностью, что будет, если они все-таки существуют, и муж захочет взять себе одного из них. Конечно, ему не кажутся опасными любые существа, вспомнить хотя бы окками, которые… Тина не верила, что ей удастся успеть, но вот она сидела на коленях с вытянутым чайником в руках, а внутри маленький ящер (секунду назад он был гигантским, и эта махина летела на нее, поэтому она опустила голову, боясь на это смотреть) поедал таракана. Смотря на нее, запыхавшийся Скамандер, закрыв чайник первой попавшейся под руку крышкой, объяснял, почему окками могут менять размер. — Скажи мне правду, никто больше не сбежал из твоего чемодана? — спросила она твердо, но голос в конце все же дрогнул. — Больше никто. Это правда, — выдохнул парень, и девушка усмехнулась к его удивлению. Из-за нервов, наверное. А если этот болотник сбежит из чемодана? Бед не оберешься, а еще одной птицы-грома, чтобы устроить массовый Обливиэйт, у них нет. Идея эта не очень нравится Тине, поэтому она решает отправиться вместе с мужем, уберечь его от этих существ или от чего-либо еще, что обитает там. Приходится достать пальто, уж не думали молодожены, что они им здесь пригодятся. — Жаль, что у тебя нет шапки, — Порпентина смахивает пыль с голубого шероховатого воротника мужа, и он усмехается, поправляя ее шляпку. — Если есть палочка с собой, то есть зонтик, а значит, шапка не нужна, — качая головой, тихо смеется он. — И где же была твоя палочка, когда ты увидел ту штуку в ручье? — отвечает смехом она, жалея его и притягивая к себе за воротник, чтобы поцеловать, повторяя их первый поцелуй. Видимо, он тоже вспоминает это, потому что тянется ей навстречу, обнимая за талию, как тогда. Только теперь он не бормочет про себя, как она ему нравится, он гладит ее руки, берет пальцами ее кольцо, висящее у нее на шее, и прячет под ее кофту, чтобы оно не блестело у всех на виду. Конечно, смущается немного, но тут же поднимает взгляд, все тот же ласковый и дружелюбный, лишь немного робкий. Удивительно, как он еще может смущаться, если уже видел ее всю, в буквальном смысле, если уже женился на ней, а отношения у них были до сих пор, как у школьников, которые тайком бегают на свидания. Но это и есть их особенность, которая нравится им обоим. На болотах тишина, что очень странно даже для Тины. Она знает, что если нет никаких звуков, то это плохо. Полная тишина — нехороший знак, что даже животные в этих краях не задерживаются. Освещая себе путь Люмусом, Скамандер идет вперед, Тина охраняет сзади, отводит от них всех магглов, что думают придти сюда за экстремальными ощущениями, в поисках той самой неведомой мистики. — Люмос Максима! — чем дальше они заходят, тем чаще Ньюту приходиться это повторять, свет гаснет все чаще. — Люмос Максима! — повторяет за ним Тина и света их палочек теперь достаточно, чтобы осветить себе дальнейший путь по неровной дороге. Где-то за болотом есть поселение, туда и должны возить продукты, но огней из домов вдали не видно. Некоторые люди не хотят подходить к болоту вообще. И Порпентина их понимает, даже Ньютон наконец начинает понимать. Еще становится очень холодно, девушка дышит паром, что очень странно, ведь это же тропики, тут нельзя замерзнуть. С таким климатом не должно быть холодно даже после дождя. Теперь ничего не слышно совсем, кроме хлюпанья их ботинок по грязи и редких «Люмос, Люмос Максима!». Ощущая холод, пробирающий до костей, до дрожи всем телом, Порпентина вдруг начинает чувствовать необыкновенное угнетение, хватает за руку мужа и идёт с ним наравне, зашуганно оглядываясь, напоминая самой себе Криденса, того забитого мальчишку, поглощенного обскуром. — Если его допросят, мне конец, — говорила Голдстейн Скамандеру, когда они шли к Якобу, чтобы стереть ему память. — Почему тебе конец, это же я все устроил? — нахмурился Ньют, быстро идя рядом. — Мне нельзя находиться возле вторых салемцев. Вторые Салемцы, самое худшее, что было в ее жизни после смерти родителей. Из-за них она потеряла работу, из-за них появился обскур, из-за них все американское сообщество волшебников подверглось угрозе раскрытия. Сейчас она отчётливо вспоминает яростное лицо Мэри Лу, кричащее в ещё сторону «Ведьма!». Порпентина берет парня за теплую ладонь, крепко ещё сжимая, обручальное кольцо на груди необыкновенно нагревается, словно чувствуя опасность. Раньше она такого не замечала, потому что было не так холодно. Возможно ли, что на этом колечке есть какие-то небольшие чары? Все может быть. — Это не болотники, — голос Ньюта звучит, как гром среди ясного неба. Он немного напуган. — Приготовь палочку, Тина. Выбери самое счастливое воспоминание. Лицо его бледно, он тоже вспомнил что-то плохое, под воздействием страшного болотного существа, его магии. Девушка вздыхает, тоже поняв, кто затаскивал людей в воду, кто заставлял их оставаться на месте, а не бежать. Вдруг глухой шепот и свет откуда-то слева заставляет их повернуться к источнику неожиданного шума. Вытянув руку с фонарем, кто-то или что-то стоит в кустах… И Попентина шагает навстречу, но Скамандер резко тянет её на себя, выставив палочку вперёд. Он ожидал увидеть сородича стражей Азкабана, а перед ними предстало что-то ещё, что манило к себе. — Нет, не слуш... — настойчиво сказал Ньют, прижав ее к себе и вдруг умолк на половине слова. Что-то в лице его изменилось, и объятия стали некрепкими, легкими. Девушка посмотрела на него со всей серьёзностью. Нет, только не Ньют… Он следил за Грейвзом, пытающимся переманить обскура на свою сторону, прятался, придумывал план, как ему с ними обоими справиться, как вдруг слева появилась Порпентина. Что она делает здесь, он же оставил ещё на крыше со своими существами, предупредил, что может не вернуться. Забыл, что она мракоборец, что она храбрая, сильная, что она не позволит ему лезть в это одному. — Спаси его! — сказала она, узнав, что живучий обскур — Криденс, которого она когда-то спасла, пусть и ненадолго, а сама побежала бороться с Персивалем. И Скамандер не смог возразить в ответ, не успел. Он вспоминает, как мать, плача, спрашивает, умоляет сделать что-то, чтобы его не выгнали. Повезло, что не сломали палочку, думает сам ученик, а то, что его выгоняют с шестого курса — это не страшно. Кто мог подумать, что он не сможет удержать зверя и напуганное лицо ученика, на которого напало животное, будет преследовать его в кошмарах ещё долго. — Нам придётся с вами попрощаться, мистер Скамандер, — голос директора с гулом отдается в ушах. Он до конца не верил, что его выгонят, лишь утешал себя, но не верил. Потом видел Литу в последний раз. Она его игнорировала. Она его избегала. Отчего-то парню кажется, что из-за всех его ошибок Тина тоже вдруг начнет его избегать, отвернется, оставит позади одного. — Ньютон! — Тина обхватывает холодными ладонями его лицо, — Смотри на меня! Он здесь, Ньют, нам надо уходить! Люмос окончательно гаснет и не светится больше. Он уже плывет к ним, в своём чёрном порванном балдахине, серые костлявые руки тянутся к парню и девушке. Болотный фонарник** манит к себе все сильнее, все громче, надеясь хоть эту жертву переманить, но ни он, ни дементор сегодня ничего не получат. — Экспекто Патронум! — выкрикивает Ньют, только у него ничего не выходит. — Поцелуй меня, — просит Тина быстро, шагая с ним назад, холода становится все больше и больше, вода на болоте покрывается тонким слоем льда. Чёрный балдахин закрывает путь вперед, — Экспекто Патронум! Ньют целует ее, отнюдь не нежно, потому что ему немного страшно, у него путаются мысли, не до нежности сейчас. Однако, Порпентина чувствует и видит краем глаза очень яркое голубое свечение из её палочки. Вспоминает, как они прощались в порту у корабля, как он заправил её прядь за ухо, едва коснувшись рукой лица, смотря на неё с жалостью, поджимая губы, горюя от расставания. Как он возвращается с книгой. Как признаётся в симпатии, как зовет замуж, как… Телесный Патронус в виде огромной собаки проносится перед ними, кружится по болоту, по воздуху, бегает вокруг них, укрывая от всех бед. Дементор шугается, но болотный фонарник еще шипит в кустах, за кочками, маня в трясину. Порпентина, морщась, выстреливает в него какими-то искрами и существо исчезает. — Поверить не… — начинает Скамандер, но девушка переносит их обоих домой и только теперь замечает в свете ламп, как вспотел бледный Ньют, загнанный врасплох, — Дементор и фонарник, они же не могли ужиться вместе… Ну, могли, в принципе, но я еще не видел такого. И тут же тропики, дементоры не живут в них! — Живут, как оказалось, — Тина снимает с себя верхнюю одежду, а потом протягивает руку, чтобы забрать и сырое от влаги пальто мужа. Он отдает его ей и садится на кровать, вытирая лоб рукавом кофты. — Наверное, это все из-за дождей, — рассуждает вслух парень, — Болото стало шире, подступило ближе к поселению, и, возможно, уничтожило пару зданий, а из-за страхов и массового негативного настроя появился один. Место самое подходящее — сырость и темнота, прохлада. Надо, все-таки, рассеять тучи, без тьмы он не выживет. И иссушить болото хоть немного, тогда уберется и фонарник, — магозоолог открывает свой чемодан. — Давай вернемся туда завтра, пожалуйста. Порпентина садится рядом, кивнув, и обнимает его, сама с трудом скрывая свое волнение. Ее спокойствие осталось там, с Патронусом и с ним же растворилось. Муж приобнимает ее одной рукой и едва улыбается, немного устало. Все-таки, на него это повлияло сильнее, раз уж он и защитника наколдовать не смог. Но Тина не винит его, она сама некогда не могла наколдовать и перышка после смерти родителей, а потом воспоминания со временем погасли, большая скорбь угасла, пустота в сердце восполнилась. Если бы не Ньют, она бы и это припомнила, разворошила бы прошлое и страдала сейчас. Кстати, он спас ее от болотника, надо бы его накормить, чтобы поднять тонус. А лучше всего после нападения дементора помогал шоколад.