Воспоминания

Кормить диринаров* трудно, они постоянно испаряются, а Порпентина бегать за ними не желает более, так что она высыпает ведро сухих насекомых у их вольера. Ньют не всегда доверяет ей кормить более крупных и опасных существ, каким-то образом определяя, в хорошем они настроении или плохом, и занимается кормежкой грозных зверей сам. Из всех опасных зверей девушка хорошо знает лишь малыша-крюгорога, самого младшего из потомства тех двух, что муж спас когда-то давно. Крюкорогов теперь было целых пятеро и пока «отец» и «мать» семейства уделяют время другим, Ньютон однажды нянчит самого младшего и тот ласкается к Тине. Он слишком мал, а потому добродушен и наивен. Так малыш привыкает к ней, понемногу привязывается и за все месяцы, что они путешествуют, пока он растет, растет и их с Порпентиной дружба. Этим утром муж манит ее к себе, молча, значит, хочет показать что-то тайком: не спугнуть животного или не вызвать его немилость. Девушка бесшумно подходит и видит, что в одном из вольеров, где полыхают сухие веточки синим пламенем, что-то ползает. — Знаешь, кто это? — шепчет молодой мужчина, улыбаясь, — Наш талисман. Тот, кто дал нам фамилию. Имею честь представить саламандру. Вне огня она жить не может, начинает тлеть вместе с пламенем, в котором родилась. Я вывожу саламандр ради их яиц и крови — замороженные яйца ценный товар и корм для огнедышащих животных, а кровь является ценным ингредиентом для зелий. Помнишь, ты меня поила рябиновым отваром, когда я заболел в Австралии? Там есть ее кровь, — усмехается магозоолог, а девушка клянется, что больше ни за что рябинового отвара не попробует, — Идем. Пусть еще живет, откладывает яйца, не стоит ее тревожить. Они подходят к загону крюкорогов и вдалеке вздымается туча песка. Это младший детеныш, который сразу бежит к Тине, ее он любит больше, чем Ньюта, и мужчина это знает, улыбаясь. — Покормишь его? — предлагает он, — Я еще не кормил, они все гуляют с раннего утра. А я пока покажу кое-что, — Скамандер достает палочку, — Экспекто Патронум! — четко, но мягко произносит он и вперед вырывается совсем маленький Патронус, телесный, но расплывчатый. В вызове защитника Ньютон не специалист, но в очертаниях его тотемного животного различается что-то от ящерки, которую окружает некий ореол. И слабая догадка Тины является ответом на вопрос, кто это — саламандра. Крюгорог гонится за Патронусом, встает на дыбы, пытаясь его поймать, и не расстраивается, что это не получается. Саламандра, ползущая в воздухе с невиданной скоростью, исчезает через минуту, и Скамандер убирает палочку. — Не у всяких волшебников получается вызвать настоящий хороший Патронус, — говорит он. — А твой пес просто шикарен. — Раньше это был не пес, — признается девушка, улыбаясь смущенно, — Иногда Патронусы могут меняться, когда в жизни волшебника происходят большие эмоциональные потрясения. Моя жизнь стала одним большим потрясением вместе с тобой, поэтому защитник изменился, — Порпентина гладит по голове малыша, а тот в ответ обхватывает ее пальцы своими щупальцами. Как бы это не было мерзко и скользко, девушка руки не выдергивает, чтобы не обидеть своего друга. Они собираются после обеда пойти в тот самый пункт приема и отправки животных, сделать наводки на базы браконьеров. Сделали бы это раньше, если бы не «лётная» проблема Ньютона. Животных смогли осмотреть и покормить только сейчас, поэтому и выход из дома перенесли ненадолго. Волшебное сообщество Индии вовсе не отличалось организованностью, как американское, или сдержанностью и вежливостью в любой ситуации, как английское. Блуждая в толпе разношерстных волшебников, Тина может верить только Ньюту, который ведет ее за руку, как ребенка. Казалось бы, что можно увидеть сквозь такое столпотворение, но он ведет, то ли на память, то ли наугад, и ведь приводит туда, куда надо. Огромное здание, заполненное клетками. Магия здесь буквально ощущается в воздухе, волшебники колдуют постоянно, чтобы поддерживать защиту всех клеток. Шум человеческой речи и звуков зверей оглушает, но Скамандер здесь явно в своей тарелке. — Это ты, Тина? — спросил громкий скрипучий голос с первого этажа. Ньютон остановился, не шевелился и, придерживая уставшего, но приходящего в себя Ковальски, зашипел ему «т-с-с», чтобы он не издавал лишних стонов или скрипов сейчас — Да, миссис Эспозито! — ответила брюнетка, как можно естественнее. — Ты одна? — Я всегда одна, миссис Эспозито! — неловко усмехнулась девушка и переглянулась со Скамандером. А чего он ожидал, когда она говорила еще перед входом в дом, что с мужчинами туда нельзя? Конечно, ей придется врать, и не надо так удивленно смотреть. — Наложи дезиллюминационное заклятие на себя, — говорит Скамандер ей на ухо, — и веди себя тихо. Мой информатор полностью игнорирует меня, если я не один. Очень скрытный, параноик, — мужчина усмехается и целует ее в губы, клюет на мгновение. — Давай. Порпентина направляет на себя свою палочку, а затем чувствует, как что-то холодное растекается по телу. Значит, сработало. — Подействовало, — озвучивает эту мысль Ньют, — Идем. Можешь держаться за мое пальто, если боишься потеряться. Конечно, она боится, поэтому берет его за руку, которая держит чемодан. Чувствуя прикосновение холодной и, кажется, скользкой руки, Ньютон вздрагивает от неожиданности, но потом улыбается едва заметно. Больше с ней не разговаривает, ведь они уже в зале, где пьют алкоголь, перекусывают, обсуждают сделки по покупке животных (и нелегальные тоже). — Блэквуд? — Скамандер как бы невзначай подсаживается к низенькому человеку в поношенной одежде, который не отпускает ни на секунду стакан пива. — Скамандер, — вздыхает тот тихо. — Новости появились три дня назад. У контрабандистов на юго-западе страны есть кое-что весомое, но точно не знаю, — вдруг карлик дергает носом, хмурит брови. — А ты точно один сегодня? Порпентина задерживает дыхание, думая, каким образом среди всех этих запахов хмеля, различных закусок, духов мимо проходящих волшебниц и запаха Ньюта, такого неповторимого и особенного, можно учуять еще что-то. Скамандер улыбается своей невинной улыбкой, тихо смеется. — Я же всегда один, Блэквуд! С кем же я могу сюда придти? — он неловко ерзает и Тина чуть сжимает его руку, чтобы он прекратил шевелиться. Именно из-за такой неловкости становится понятно, что он врет. — Не знаю, — Карлик вдруг смотрит прямо на девушку, и она не шевелится, не дышит, смотря в упор на низкого мужчину. — Просто ты и твой гость… Одинаково пахнете. Порпентина вздыхает снова, и Ньют усмехается совсем тихо, едва растянув губы в улыбке. Девушка не знает, что он собирается сказать, но вдруг муж, направляя на нее палочку, снимает дезиллюминационное заклинание и теперь с макушки и до пят разливается тепло. Порпентина удивленно смотрит на обоих мужчин, и карлик, казалось бы, тоже удивлен, но лишь немного. — Ты бы даже не дал мне объяснить, если бы увидел мою жену вместе со мной, так ведь? — магозоолог засовывает палочку не в чехол, а в рукав, чтобы недолго было тянуться. — Это Тина. — Жена, — фыркнул низкорослый человек и усмехнулся, закурив. — Вот уж действительно, чего я не мог ждать, так это то, что ты заявишься не с кем-то, а с женой! Браво, ты смог меня удивить. — Так что насчет браконьеров на юго-западе? — спросила Порпентина, не желая снова слушать, как все подряд удивлены, что Ньют Скамандер смог на ком-то жениться. — Это все, что я могу сказать, — ухмыльнулся карлик. — Твой муж знает, что это за контрабандисты и в каком месте они обосновались. — Друзья тех вежливых господ, с которыми мы имели честь недолго общаться год назад, — улыбнулся Ньютон, повернувшись к жене, — Когда я со Злыднем попался в ловушку. Вспоминая историю о том, как мужчина хотел преподнести ей подарок год назад, и как в итоге она помчалась ему на выручку, Тина нахмурила брови и надула губы снова. Тогда она с ним неделю не разговаривала из-за этого, как же тут забудешь. — Спокойно, мистер… Э-э-э? — Тина помогала не-магу придти в себя. — Ковальски Якоб, — убито произнес пухлый маггл, будущий друг Скамандера, а тот, тем временем, направил на него палочку, из-за чего бледный Ковальски поднял руки. — Ты не можешь наложить на него забвение! — Порпентина загородила собой больного человека, — Он нам нужен, как свидетель! — Извини, ты всю дорогу кричала на меня, что я не сделал этого раньше, — недовольно ответил Ньют, смотря на девушку с долей непонимания. — Он ранен, ему плохо. — Оклемается, — воскликнул Ньютон, — укус горе-губки не опасен, — и опять чуть отводит взгляд, выдавая то, что он многого недоговаривает. Тина смотрит на него, как на дурака — недовольно и раздраженно. — Он знал больше, но не стал говорить, — хмуро сказал Ньют, поджав губы в своем фирменном стиле. — Зачем же ты снял с меня заклинание, если знал, что он ничего не скажет тебе, будь ты не один? — Порпентина шла рядом, едва догоняя его, идущего быстрыми широкими шагами, лишь бы скорее уйти от старого индийского храма, кишащего волшебниками и существами. — Чтобы он знал, что я его не подставлю. Мог подумать, что я пришел с сотрудницей министерства или какой-нибудь знакомой или подружкой, на крайний случай, но ты не просто друг, ты моя семья. Ты не предашь ни его, ни меня, — Скамандер трансгрессировал вместе с ней к их дому, быстро забрался в кейс и начал возиться с зельями. — Тина, возьми, пожалуйста, Пиккета и Гвинею с собой. У контрабандистов они нам пригодятся. — Мы идем туда сейчас? — удивилась девушка. — Медлить нельзя, — пожал плечами мужчина. — Давай же, милая, не смотри на меня так. Порпентина выдохнула и вышла из сарайчика, разыскивая двух их старых друзей. Неужели муж не боялся, что Гвинея сбежит, а Пиккет потеряется или будет захвачен? Наверное, у него, как и всегда, был план на такие случаи. Не в первый раз в Индии, небось знает всех бандитов. Хорошенькое дельце их ждало, если план реализуется. Но ведь такое случилось далеко не всегда.