seltsamer vogel.

…мной завладела тьма. В горле все пересохло, а я буквально сгорал от накрывающего волнами желания. Краем глаза я смог заметить, как где-то рядом скользнула чья-то смутная фигура, окутанная черным туманом. Шаги, изначально далекие, сейчас раздались совсем рядом. Все существо внутри меня сжалось от растущего желания. На лбу выступили капельки пота, а руки нещадно дрожали. Окруженная ореолом непроглядной тьмы, фигура приблизилась ко мне и схватив за плечи, со всей силы прижала к стене. Картина, висевшая рядом, не выдержала подобного натиска и с жалобным стуком упала на пол. Но никто и не подумал обращать на такую мелочь внимания. Сейчас для меня весь мир сошелся в единственной точке – губах незнакомца. Потянувшись вперёд, я попытался коснуться их, но до моего слуха донесся заразительный смех, в котором разливались живительной влагой нотки чистейшего злорадства. Ледяные руки медленно скользнули на мою шею. Тонкие пальцы одним ловким движением сорвали мой Железный крест и откинули его в угол. Послышалось учащенное и чуть прерывистое хриплое дыхание, стоящего рядом со мной существа. Тьма, некогда окутывающая его, теперь собралась над нами куполом, который, как щит, защищал нас от всего внешнего мира. Я не мог терпеть. Склонившись, я перехватил его губы и высвободив руки, взял его лицо в свои руки. Рваный, полный страсти и нетерпения поцелуй накрыл меня с головой, но не успел я почувствовать вкус его губ, как он прервал поцелуй. Ноги сводила судорога, а в ушах звучал тот злорадный смех. Фигура куда-то пропала. Вдруг где-то глубоко внутри меня зародился неведомый страх перед чем-то неизведанным. Я невольно отступил и попятился назад. Мне казалось, что в неясной темноте коридора на меня отовсюду смотрели чьи-то зоркие глаза. Они наблюдали за каждым моим действием, а я боялся сделать что-то неправильно. Я боялся ослушаться. Полное подчинение перед неизвестностью. Черная тень. Безумное желание. Сердце пропустило удар. Ледяные руки снова коснулись мундира. Шея. Щека. Висок. С моих уст сорвался стон. Оперевшись о незапертую дверь своей спальни, я чуть было не упал назад, но вовремя был подхвачен рукой неведомого мне существа. Жалобно скрипнув, дверь открылась, а я попятился назад. Черная тьма, стоявшая в дверях не шевельнулась. Ее глаза были белыми и фосфоресцировали в темноте. Оступившись, я повалился на большую кровать. Пружины издали характерный звук, принимая мой вес на себя. В ту же секунду коридор осветился красным светом. Черный ореол тьмы исчез и я увидел того самого мальчика. Но сейчас все было по-другому. Его волосы не были короткими, наоборот, они были такими же, как в самую первую нашу встречу. Черный волной они ниспадали на плечи. Темные глаза перестали светиться белым светом. В них осталась лишь та особая дьявольская усмешка, которая трогала мои самые низменные чувства. Несмотря на свой столь юный возраст сейчас он казался чуть старше и держался уверенней. Облизнув свои сухие губы, я отполз назад, прижимаясь спиной к изголовью кровати. Увидев это, Бэрбоун усмехнулся и стал медленно приближаться ко мне. И именно в этот момент я понял, что если он не закончит то, что задумал, я мгновенно умру, выжженный изнутри своим безумным желанием. - Я хочу, чтобы ты умолял меня, - чуть прикрыв глаза, он втянул в себя воздух и с каким-то особым придыханием проговорил эту фразу. - Пожалуйста… - желание плотной стеной тумана полностью застелило мое сознание. Все предрассудки относительно нашего неравенства даже не возникали у меня в голове. – Прошу, сделай это… Обнажив белые зубы, Бэрбоун улыбнулся совсем нечеловеческой улыбкой, от которой по моей спине пробежал холодок. Двигаясь как хищное животное, он медленно подошел к кровати. Так же не спеша, будто смакуя и пропуская через себя каждую секунду моего подчинения и своей полной власти, юноша опустил руки на белое покрывало кровати и выгнувшись, ловко приблизился ко мне. Клянусь, в глазах, сосредоточенно смотревших на меня, не было ни капли чего-то человеческого. Безжалостное животное. Прямо как я. Но сейчас мы будто поменялись местами. С его уст сорвалось рычание и в следующую секунду Бэрбоун припал к моей шее. Я был на грани. Место ширинки уже основательно выделялось на общем фоне. Желание буквально стучало в висках. Полу хрипя непонятные даже самому себе слова, я просил его о чем-то, умолял и буквально заклинал о пощаде. - Ты должен страдать, - такой же хриплый и сбившийся голос раздался прямо над моим ухом. - Прошу тебя, избавь меня от этого огня, - высвободив свои руки, я схватил его за запястья. Его губы с особой жестокостью впились в мои, и через мгновение я почувствовал как юноша укусил меня за нижнюю губу. Во рту отчетливо ощущался металлический привкус крови. - Снимай, - не отрываясь от моих губ прошептал Бэрбоун и сразу же принялся за верхние пуговицы мундира. В две пары рук мы быстро управились с верхней частью моей униформы. Кое-как избавившись от нее, я хотел было откинуть ее на пол, но меня остановила худая бледная рука. Выхватив мундир, он накинул его на свои плечи и быстро убрав черную прядь волос со лба, толкнул меня двумя руками в грудь, приказывая лечь. После этого, с поистине победным видом, он уселся на меня и чувствуя мое возбуждение, нарочно начал ерзать бедрами. Стон слетел с моих губ, а Бэрбоун засмеялся. Его руки с тонкими пальцами запорхали на моей рубашке, медленно освобождая пуговицу за пуговицей. Он действовал с точностью, которой мог позавидовать любой завоеватель. Париж держался четыре недели, а этому юнцу хватило четырех минут. Когда последняя пуговица была расстегнута, он с особым придыханием вдохнул видимую только ему эссенцию страсти, окутавшую нас с самой первой секунд. Руки гуляли по моей голой груди, а я лишь пытался издавать меньше стонов. Наконец мое божество склонилось надо мной и соизволило поцеловать меня в губы. Резко, страстно, с особым чувством. После этого, медленно он принялся прокладывать мокрые дорожки из поцелуев прямо вниз. И снова как в какой-то адской карусели образы закружились перед глазами. Кожа плавилась. Да как он смеет?! Шея. Кожа ключицы. Сонная артерия. Нежная кожа за ухом. Тихий стон в ночи. Черные волосы касаются кожи. Костер. Пламя. Ад. Когда губы Бэрбоуна исследовали каждую линию на моей груди, я запустил обе руки в его мягкие волосы. Они мешали ему. Мой мальчик постоянно откидывал черные пряди. Придерживая его волосы, я видел, сквозь застилавшую мои глаза пелену непреодолимого желания, как он медленно приближался к кромке штанов. Всерьез появилось ощущение приближающейся смерти. Я просто не мог сладить с собой. Не могу понять, что я делаю с ним в одной кровати. Но как же великий Третий Рейх… Все рассуждения и мысленные тирады прервало касание рук мальчика к большой бляшке ремня, на котором был выгравирован орел. Я выдохнул и прикрыл глаза. - Подчиняйся, - приподняв и чуть склонив голову на бок убийственно детским голосом чуть ли не пропел Бэрбоун. Все еще смотря на меня своими пустыми звериными глазами, он быстро и не глядя расстегнул ремень. В следующую секунду юноша схватил лежащее неподалеку одеяло и с головой накрылся им. Запрокинув голову назад, я тяжело задышал, а комната начала медленно вращаться. Тьма разбивалась на разноцветные круги, которые плыли у меня перед глазами. До меня доносился чей-то голос. С каждой секундой он становился все отчетливей. В один момент, меня будто окунули в холодную воду с головой и… - Герр Грейвз, вас к телефону. Эти слова были первыми, которые я услышал после столь долгого и дикого сна. Подскочив с подушки, я бешеными глазами уставился на стоявшего в дверях юношу. Когда зрение вернулось в норму и последние видения сна канули в небытие, я понял, что меня трясет. На пороге моей комнаты смущенно мялся Бэрбоун, на котором был тот же костюмчик, только сейчас белая рубашка, чуть мятая со сна, была выправлена из штанов, а пиджак напрочь отсутствовал. Короткие волосы смешно топорщились на затылке, а на бледном лице застыло заспанное и непонятливое выражение. Когда сознание и способность контролировать и анализировать ситуацию вернулись ко мне, я быстро скосил глаза на одеяло. Та часть, покрывающая мой пах заметно выделялась на общем фоне. Тихо ругнувшись сквозь зубы, я незаметно прикрыл ее еще одним слоем одеяла. Повернувшись на мальчика, я явственно ощутил на себе последствия сна. Мы молчали. И это молчание было слишком напряженным и наэлектризованным. - Герр Грейвз, вас звали к телефону, - чуть заикаясь проговорил Криденс. - Пошел вон, звереныш! – взревел я, а юноша мгновенно скрылся. Сдавленно выдохнув, я схватился обеими руками за голову и со стоном повалился обратно на кровать. Что со мной происходит? Что все это значит? Видит бог, я мог сделать так, чтобы этого существа не было в моей жизни. И может всего бы это не произошло. Всего лишь пара слов и фрау Брюль отправила бы его на тот свет. Быстро. Безболезненно. Эффективно. На кой черт я согласился возиться с ним? Определенно, во всем виновата работа. Постоянное беспокойство за состояние концлагеря. Ответственность и тонны бумаг. А ведь даже в такое тяжелое время, как война, порой так хочется просто отдохнуть и забыться. Когда в последний раз я лежал в постели с красивой женщиной? Чертовски давно. Сейчас такое время, когда для нормально существования тебе надо хорошо питаться и регулярно быть в физиологической близости с роскошной женщиной. Полежав с подобными мыслями еще некоторое время, я все же повернулся на бок и посмотрел на небольшие часы, стоящие на тумбочке рядом с кроватью. До выхода на работу было слишком рано, поэтому я решил неторопливо собираться. Посетив ванную комнату и приняв все водные процедуры, я поплотнее укутался в черный халат и спустился по лестнице вниз. Где-то в коридоре прошмыгнула тень мальчика. Зайдя на кухню, я поставил на плиту воду в небольшой кастрюле и кинул в нее четыре яйца. Кофейник составил компанию посудине, стоявшей на плите. Развернувшись и пригладив волосы, я все же решился пройти в коридор и узнать о том, кто же все таки решился нарушить покой оберштурмбанфюрера в столь ранний час. Подойдя к небольшой стойке, на которой находился телефон, я хотел было подозвать к себе юнца, но это не потребовалось. Бумажка с аккуратным почерком уже лежала на краю деревянной поверхности стойки. На ней ровным, чуть наклоненным вправо буквами было выведено имя одного из моих сослуживцев, с которым мы часто ужинали в компании других военных. Прочистив горло, я быстро набрал нужный номер и приложил пластмассовую черную трубку к уху. Шуршание. Короткие, чуть сбивающиеся гудки, похожие на ритм сердца больного человека. Или влюбленного. Что за мысли, Персиваль? - Генрих Гребер слушает, - раздался из трубки знакомый приятный баритон. - Генрих, старина, какого черта ты трезвонишь мне в такую рань? – еще чуть сиплым чуть хриплым голосом со сна весело проговорил я. - Эти два дня мы с Отто будем дежурить в главном отделении, поэтому хотели, чтобы ты составил нам компанию, - ответил мужчина. - Ты предлагаешь мне променять сон на моей удобной кровати, на страдания в моем кресле в кабинете концлагеря? Генрих, ты почти всегда отвечал в нашей компании за безумные идеи, но сегодня, признаю, ты особенно выделился, - рассмеялся я и услышал позади себя тихие шаги мальчика. Резко обернувшись, я не увидел за своей абсолютно никого. Скоро я определенно сойду с ума. - Глупый Персиваль, - хохотнул Генрих. – Зачем же тебе помогать нам в ночных бдениях? Нет, у нас есть предложение гораздо лучше. После службы приходи к нам. - Что вы собираетесь устроить, паршивцы? – я невольно улыбнулся. - Хороший ужин, отличное вино, прославление Великого Рейха и самые лучшие женщины во всем Баден-Вюртемберге! Я на секунду задумался, и в сознании всплыли мои утренние размышления. Невольно вспомнив и подробности сна, я оперся рукой об стену и зажав трубку чуть сильнее, принял предложение Генриха. - Отлично! Ждем сразу же после твоего вечернего обхода, - усмехнулся он. – И не опаздывай, ведь дамы этого не любят. Еще сказав пару одобрительных слов и благодарностей, я положил трубку и вернулся на кухню. На столе, к моему удивлению, уже стояла моя белая керамическая кружка, в которой был налит кофе. Еле видимые белые клубы пара поднимались над черной кофейной гладью, испещренной маленькими вкраплениями пузырьков. Рядом с кружкой на тарелке лежали четыре свежесваренных яйца. Вздохнув, я покачал головой и повернулся, пытаясь найти юношу, который любезно накрыл мне на стол. - Криденс, - неуверенно позвал его я. – Криденс, подойди ко мне. Не заставив меня долго ждать, я увидел как на пороге возникла бледная и чуть сгорбившаяся фигура. Придав лицу и голосу чуть более серьезное выражение, я попытался выдавить из себя хоть что-то. - Спасибо, - наконец проговорил я и как-то неумело показал рукой в сторону стола. – Ты можешь завтракать тут. Вот, садись на этот стул, - выдвинув стул на другом конце небольшого стола, я кивнул головой, указывая на него. Без лишних слов мальчик сел на него и потупил глаза вниз, рассматривая деревянную поверхность стола. Тем временем я достал из шкафа еще одну тарелку и кружку. Поставив все это перед ним, я налил из кофейника кофе в кружку и взяв из своей тарелки два яйца, переложил их ему. Развернувшись, я уже хотел было сесть на свое место, но меня остановил звук его голоса. - Извините, а у вас нет молока и сахара? Я, конечно, давно пил настоящий кофе, но уверен, что он понравится мне больше, если туда можно добавить молоко и сахар, - его черные глаза посмотрели на меня, а я сумел лишь кивнуть и развернуться, чтобы достать из холодильника и полки нужные продукты. Поставив все перед ним, я сел на свое место и пытаясь не смотреть на своего нового сожителя, принялся за еду. - Как будто в моей кружке целая Вселенная, - тихо пробормотал мальчик, размешивая содержимое посудины. Краем глаза я заметил, как он аккуратно взял обоими руками, словно маленький ребенок, теплую кружку и поднес ее к своим по-детски пухлым губам. Нет, мне определенно не стоит задерживаться тут. Быстро расправившись с завтраком, я в два глотка прикончил уже чуть теплый кофе и встал из-за стола. Криденс в этот момент занимался очищением второго яйца. Очень старательно это маленькое создание избавляло белок от скорлупы. Видимо, он давно не ел так плотно и вкусно. Поднявшись к себе в комнату, я быстро облачился в военную форму. Подвязывая под шеей Железный крест, я снова вспомнил подробности сна и тяжело вздохнул. Что ж, сегодня как раз тот день, когда я буду избавляться от скуки одиночества. Поправив и без того идеально сидящий на мне мундир, я спустился вниз. Криденс смущенно стоял около столика с телефоном. Его глаза снова были опущены, а руки нервно мяли какой-то клочок бумаги или сухой салфетки. Без лишних слов, я надел сапоги и накинув на плечи шинель, повернулся к мальчику. - На целый день я оставляю тебя в этом доме, - спокойным и ровным голосом начал я. – Даже не думай о побеге, потому что это военный городок. Тебя сразу же поймают и тогда тебя либо расстреляют, либо усыпят, как бешеную собаку. Произнеся последние слова, я понял, что они были лишними. Юноша и без того был сконфужен и напуган до самого основания. - Хэй, не бойся, я не собираюсь издеваться над тобой, - опять повинуясь неожиданно возникшему порыву, я положил руку на плечо Криденса и чуть сжал его. – В гостиной на книжной полке лежит несколько рейхсмарок. Ты можешь сходить на рынок и купить продукты, а потом приготовить еды для нас. Ведь ты умеешь готовить? Вместо ответа он сдавленно кивнул, видимо все еще боясь посмотреть на меня. - Вот и отлично! Я вернусь поздно вечером, - открыв дверь, я вышел во двор, где перед воротами меня ждал знакомый черный мерседес.

***

Порой я не могу до конца осознать всей суеты, творящейся в концлагере. Вечно нужно было вести учеты. Причем это касалось абсолютно всего. От новоприбывших евреев, цыган и политических деятелей до их мертвых тел и коронок золотых зубов. Так же почти через каждый час к тебе поступали жалобные заявления от врача Хельмута, которому почти всегда не хватало новых людей для опытов. «Все ради науки и Великой Германии!» - на лету кричал мне он, спеша за новой порцией людей. Уж слишком он любил свое занятие. До конца смены я находился в подвешенном состоянии, и в моей голове не раз возникали мысли сказать Генриху, что я плохо себя чувствую, чтобы не идти к ним вечером. Но какая-то часть меня все же жаждала заявиться прямо к ребятам и забыться от всей рабочей суеты с помощью самых проверенных методов. Наконец, когда все служащие медленно стали вытекать на улицу, я быстро пошел в сторону главного отделения, которое находилось на третьем этаже большого здания. В коридоре мне встретились лишь пару лейтенантов, спешащих по своим делам, и доктор фрау Брюль, которая быстро шла вниз. Держа в одной руке дымящуюся сигарету, она была крайне взволнованна. - Фрау Брюль, - окликнул ее я, а девушка мгновенно повернулась. – Не знаете как там новые пациенты Хельмута? И как долго они продержатся? Его вечные выпрашивания людей скоро сведут меня с ума. В частности из-за бешеной скорости оформляемых документов. - Ничего не знаю, - честно призналась она. – И еще на протяжении недели не буду знать, что этот старик творит с людьми. - Почему же? – вскинув брови, удивился я. - Мой муж приехал вчера со службы в Берлине, - просияла девушка. – Поэтому я взяла досрочные отпускные, чтобы разделить все время с Даниэлем. - Тогда хорошего вам вечера, - усмехнулся я. Фрау Брюль кивнула и затянувшись сигаретой, быстро сбежала вниз по ступенькам лестницы. Я лично знал Брюля и был знаком с доктором, поэтому не сомневался, что этот союз был до невозможности крепок. Они подходили друг другу. Темпераментные, молодые, с огнем в сердцах. С такими мыслями в голове, я не заметил как дошел до нужной мне двери. Постучав три раза, я привалился спиной к стене и принялся ждать. Через пару секунд за дверью раздался смех, потом она отворилась и в небольшом отверстии появилось голова Генриха. Хитро посмотрев на меня, он быстро оглянулся по сторонам и схватив меня за грудки, быстро затащил в комнату, захлопнув дверь ногой. Обычно его аккуратно уложенные волосы, сейчас представляли собой verführerisches Chaos. В зеленых глазах плясали огоньки, а мундир был наполовину расстегнут. В самой же комнате, отделанной в преимущественно темно-коричневых тонах дорогого дерева стоял явственный и знакомый мне запах сигарет и спиртного. С радио неслись приглушенные звуки каких-то песен. На одной стороне дивана сидел явно довольный всем происходящим Отто. Это был довольно высокий и хорошо сложенный молодой человек. Его очки в черной пластмассовой оправе сейчас покоились на его голове, придавая ему и без того комичный вид. - А сейчас, минуточка внимания, - хихикнул Генрих и жестом фокусника указал на другую дверь в кабинете. - Meine Lieblings-Mädels! В ту же секунду из двери вышли три очаровательного вида девушки, одетые в миловидные платья, которые чуть прикрывали их колени. - Кидай свои кости в кресло, старина, - Генрих по-хозяйски усадил меня в мягкое кресло, стоящее рядом с диваном. После данного ритуала, он налил в граненый стакан с толстым дном виски, хихикнул и поднес стакан мне. - Все просто потрясающие, но лично для такого индюка как ты, я советую Элен. Она так очарована тобой, что даже согласится на продолжение вечера, - с жаром зашептал мне он на ухо. - Подумаю над этим, - не став расстраивать мужчину, я похлопал его по плечу. В следующую секунду я почувствовал, как на мои колени взгромоздилось тело той самой Элен. Мне пришлось приобнять ее за спину. На протяжение всего вечера я чувствовал как в жилах плескался дурман от спиртного, чувствовал нежные, но нисколько не трогающие меня прикосновения симпатичной девушки. В голове плыли образы и воспоминания. Маленькая стрелка на циферблате медленно ползла вверх, а алкоголь в наших бутылках, наоборот, спускался все ниже и ниже. Отто уже во всю храпел на диване, прижав к себе не особо сопротивляющуюся девушку, а Генрих с особым чувством подливал мне спиртное и рассказывал какую-то байку из военной жизни служащего СС. Почувствовав, как руки Элен медленно блуждали по моей груди, спускаясь все ниже и ниже, я напрягся. Бросив взгляд на часы, я понял, что пять минут назад начался новый день. Рука девушки стала расстегивать мой ремень, а я резко отставил стакан и подскочил с кресла. Элен, не так давно перебравшаяся на подлокотник кресла, чуть не свалилась вниз. - Ты куда это собрался, дружище? – Генрих привстал, но не совладав с гравитацией, снова сел обратно на диван. - Прости, но мне надо домой, - прислонившись к стене, я принялся приводить себя в порядок. - Так говоришь, будто дома женушка ждет, - засмеялся мужчина. – А как насчет этой красотки? – он кивнул в сторону Элен. - Спокойной ночи, еще раз спасибо за вечер, - застегнув металлические пуговицы на шинели быстро пробормотал я. – Нет, сейчас я способен только бухнуться в кровать и захрапеть до самого утра. - Как знаешь, мне же больше достанется, - икнув, пожал плечами он. – До встречи, Персиваль. Холодный ночной воздух немного привел меня в чувство и я, поймав попутную служебную машину, без особых проблем добрался до дома. В голове шумело. Перед глазами все кружилось. Ужасно хотелось откинуться на свою мягкую кровать и не вставать на протяжении двенадцати часов. Кое-как справившись с замком, я ввалился в коридор. Оперевшись о стену, я стянул с ног сапоги и криво повесил шинель. Бурча что-то себе под нос, я погрозил темноте пальцем и пошел прямиком на кухню. Открыв шкафчик, я достал кружку и налив в нее холодной воды из чайника, опустошил одним глотком. Поморщившись от напряжения в голове, я поплелся в гостиную. Увидев на диване спящего Криденса, я, совершенно не отдавая контроль своим действиям, подошел к мальчику. Затуманенный алкоголем мозг определил, что он спит. - Мой мальчик… - хриплым голосом прошептал я и бухнулся на колени. – Мой маленький мальчик… Мои руки коснулись его волос, а через мгновение я уже пропускал тонкие черные пряди сквозь свои пальцы. Что я творю? А разве сейчас это так важно? Простонав еще пару бессвязных фраз, я окончательно запутался в сети своих умозаключений. Поднявшись с колен, я, чуть пошатываясь, пошел к себе в спальню. С трудом преодолев лестницу, я снял с себя мундир и штаны. Рубашка, с казалось бы бесконечным числом пуговиц, казалась сущим адом, но вскоре я справился и с ней. Повалившись в кровать, я укрался с головой одеялом и простонав что-то о несбывшихся ожиданиях, я заснул.