With anyone, anytime, anywhere

Жизнь в родном доме всегда напоминает какой-то кошмар? Не припомню, когда в последний раз приезжала домой и отдыхала здесь. Тори всегда искала возможность меня достать, мама заступалась за мою обидчицу, а папа круглыми сутками смотрел баскетбол. Моя жизнь перевернулась с ног на голову, когда на свет появилась Тори, то есть, в три года. Уже тогда она была прелестной девочкой, которой я, почему-то, должна была отдавать свои игрушки и одежду. Да лучше бы ту одежду выкинули, чем отдали Тори. Позже сестра поняла схему и стала вытрушивать из меня всё: сбереженные деньги, новые купленные сумочки… Я была отличным стартом для неё, теперь же она вытрушивает деньги и сумочки из богатых парней вроде Гарри Стайлса. Я никогда не говорила об этом в открытую, но иногда мне хотелось, чтобы мама пожалела меня и заступилась именно за меня. Просить подобное было глупо, наверняка обе мои самые родные женщины просто посмеялись бы надо мной, а Тори потом всю жизнь об этом напоминала бы. Я присаживаюсь в гамак в саду, который делит наша семья и пожилая пара из соседнего дома, а затем потираю переносицу большим и указательным пальцами. Запах роз здесь восхитительный, и вообще, даже свежая трава здесь пахнет по-особенному. Как в детстве. Гамак прогибается, когда кто-то садится рядом. — Сегодня был тяжёлый день, — низкий и спокойный голос Гарри говорит об обратном. — Особенно для тебя. Тори постаралась на славу, но спасибо, что не ссорилась с ней. — Приятным бонусом к этому всему был тот момент, когда она решила, что не понравилась твоим родителям, — немного улыбаюсь. — Она была такой смешной в истерике. — Честно говоря, — парень тяжело вздыхает. — Они остались не очень довольны ей, а особенно её ногтями. — Воу, тогда от моих ногтей они были в шоке, — я подношу руку к свету, разглядывая неровно обрезанные ногти и отсутствие какого-либо лака на них. — Твоя мама сказала, что мне нужен маникюр. Ты тоже так думаешь? Гарри внезапно хватает меня за руку и я громко ахаю. — Как по мне, и так хорошо. Намного лучше слишком длинных ногтей Тори. Как она пользуется телефоном с таким-то ногтями? Гарри сидит слишком близко и без того, но гамак скользкий и парень приближается ко мне с каждым мгновением всё ближе. — Я не уверена… — он совсем соскальзывает, ударяясь своим лбом о мой. — Ой! Мы оба прыскаем со смеху, но я чувствую неловкость от того, как близко его лицо к моему. Гарри говорит, что мы должны снова коснуться лбами, чтобы не поссориться и тогда сам же делает первый шаг в сторону скандала. Вместо того, чтобы просто коснуться своим лбом моего и отстраниться, он прижимается своими теплыми губами к моим. Этот мягкий поцелуй переходит в жаркий, когда он начинает медленно посасывать мою губу, периодически проводя по ней языком. — Что ты делаешь? — наше дыхание немного тяжелее того, что было минуту назад, но вот в глазах парня ни капли сожаления или раскаянья. — Извини, мне нужно было кое-что проверить. Я откровенно зла на него. Какого чёрта он целует меня, когда у него свадьба на носу, а потом даже не оправдывается? — Ты вообще нормальный? Ты же изменяешь Тори, ещё и с кем? Со мной? — слова звучат поистине грубо. — Если она изменяет мне, почему я не могу? Он замолкает, и воцаряется гробовая тишина. Не хватает только одного: удивления на моём лице. Но я не удивлена. Тори отбирала у меня не только игрушки и шмотки, но и парней. Конечно, все могут думать, что я шлюха из-за секса на рабочем месте, но у Тори было больше парней в пятнадцать раз, чем у меня секса с кем-либо. Это честно, что я переспала с её женихом, а потом ещё раз поцеловалась. Это моя маленькая месть за всех тех уведённых парней и несбывшихся мечтаний. Но я не конченая тварь и не могу так поступать со своей младшей сестрой, даже если очень хочу этого. — Потому что нельзя жениться, если оба партнёра изменяют друг другу. Нельзя, понимаешь? — я гляжу в бездонные зелёные глаза, в очередной раз убеждаясь в том, что они прекрасны. — Нельзя жениться, если один партнёр изменяет, — Гарри хмурится. — Я просто хотел поквитаться. Меня осеняет. Секс в самолете вовсе не «внезапный порыв страсти», это способ Гарри отомстить моей сестре. Я могла даже не нравиться ему, он просто использовал меня в своих целях. Подрываясь с гамака, я спотыкаюсь о камень, припрятанный в траве, и чуть было не падаю, но сильные руки Гарри ловят меня до того, как я успеваю покалечиться о лежащие впереди грабли. — Отпусти! — глаза щиплет от приближающихся слез. — Отпусти, сказала! — Куинн, пожалуйста, прекрати, — Гарри обвивает мою талию, утыкаясь носом в мой живот. — Не злись на меня… — А я не могу не злиться! — Но почему? Ты сама была не против переспать, разве нет? У меня просто нет слов. Нет ничего, что могло бы спасти ситуацию и удержать мои слезы на месте. — Да потому что в этом замешана Тори! — я срываюсь на рыдания, после чего хватка парня становится сильнее. — Всегда это Тори… Она… — Извини, — его голос звучит разбито, да и глаза, полные сожаления, которыми он теперь смотрит на меня, говорят об искренности его слов. Теперь он ещё и сожалеет о содеянном. Да я и правда шлюха. — Куинн, извини, сначала всё так и было. Я хотел отомстить Тори, думал, мне станет легче, я думал, что почувствую себя лучше, — он бормочет. — Но теперь я чувствую себя отвратительно за то, как поступил с тобой. Я не хотел делать тебе больно своими действиями или словами, к тому же, ты оказалась самой замечательной девушкой из всех, что я встречал. Не верю ни единому его слову. — В последний раз говорю, отпусти, иначе я расскажу всё Тори! — Хорошо, расскажи, — он прерывисто выдыхает, но его руки не сдвигаются ни на миллиметр с моей талии. — Если расскажешь, всё встанет на свои места. Это будет правильно. Ни черта это не правильно. Эта неделя худшая в моей жизни и он собирается сделать её ещё хуже. Я кое-как вырываюсь из его хватки, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я не стану ничего рассказывать, потому что ты прав, я сама хотела этого тогда, в самолете. Оставим всё как есть, пусть это будет нашим маленьким секретом, о’кей?

***

Гарри не похож на дурака, поэтому, я уверена, он и слова не скажет Тори. И, судя по радостному виду сестры этим утром, всё так, как я и предполагала. — Уже через два дня! — она визжала от радости, запивая шоколадные конфеты шампанским. — Тори, тебе разве не говорили, что есть столько сладкого можно уже после свадьбы, а никак не до неё? В платье ведь не влезешь, — Тори показывает мне шоколадный язык, а миссис Стайлс смеётся, посчитав мой комментарий очень забавным. — Куинн, — угроза в мамином голосе не помогает мне расслабиться, только напрягает ещё больше прежнего. Я тоже не могу дождаться эту проклятую свадьбу, чтобы поскорее вернуться к себе домой и найти работу. Мне отчаянно хочется вычеркнуть из памяти эту дерьмовую неделю и больше никогда не возвращаться к ней. Ненавижу свою жизнь. — Давайте поскорее преступим? — возбуждение так и плещется в Тори и та готова раньше времени прыгнуть в кресло парикмахера. — Может, мне чёлку сделать? — Дорогая, — преувеличенная доброта в голосе миссис Стайлс слишком заметна. — Тебе незачем это, лучше займёмся Куинн. Ей действительно не помешает новая прическа. И чёлка ей больше подойдет. Не уверена, нужны ли мне эти эксперименты, но соглашаюсь, потому что у меня не остаётся другого выбора.

***

— Вот это да! — мой отец роняет на пол салатный лист, в который завёрнут сыр. — Только взгляните на это! Стивен выглядывает из гостиной первым, а за ним следует и голова Гарри. — Куинн очень идет, не так ли? — миссис Стайлс берёт меня за руку, после вытягивая её вперед. — А маникюр какой! Гарри ведёт себя сдержанно, практически не участвуя в восторжённых обсуждениях моего нового имиджа. — А как же моя причёска? — Тори и тут умудряется влезть. — Парикмахер сказал, что у меня очень хорошие волосы! — Мы и не сомневались, детка, — папа кидает быстрый взгляд на Тори, но потом улыбается мне. — Изумительная стрижка, а чёлка тебе к лицу. — Гарри, а ты что скажешь? — его мама выжидающе на него смотрит. — Очень красиво, — совсем безэмоционально. Я и не жду от него какой-нибудь особенной реакции, хотя бы потому, что не могу избавиться от этой злости и обиды. В голове всё крутится мысль о том, что он использовал меня. Козёл. Спустя два часа, когда мы ужинаем и Тори запихивается тарталетками с грибами, призывая всех попробовать их, я, наконец, ощущаю себя красивой. Новая прическа действительно лучше предыдущей, даже маме нравится. Единственное, что ей не нравится, это то, что теперь больше внимания уделяют мне, а не Тори. Но хоть когда-то это должно было произойти. — Поиграем после в шарады? — мой отец буквально опускает нашу семью уровней на десять вниз одним своим вопросом, но, к всеобщему удивлению, Стивен сразу же соглашается. Эти люди одного поколения… — Кто-нибудь ещё хочет? — Я спать, — бросаю салфетку на стол. — Спасибо за отличный день. Гарри поднимается вслед за мной. — Да, я тоже. Завтра ведь много дел, нужно отдохнуть. Мы расходимся в разные стороны, даже не пожелав друг другу покойной ночи или вроде того, но, чего еще было ожидать? Нам лучше вообще больше никогда не пересекаться. Только бы свадьбу пережить. Я врываюсь в спальню и облегчённо выдыхаю. Клянусь, всё просто отлично. Нет, совсем не отлично. Я чувствую себя ужасно. Долбанный Гарри Стайлс не покидает мои мысли ни на секунду, но всё становится в разы хуже, когда он стучится в мою комнату, а после заходит внутрь. — Мы можем поговорить? У меня бешено бьётся сердце, потому что мне совсем не хочешь разговаривать с ним, даже видеть его не хочу. Возможно, он пришёл сюда убедиться в том, что я ничего не скажу лишнего? Или он пришёл меня сюда жалеть? Не смей так думать! Тебе ни к чему жалость. — Если ты беспокоишься о Тори… — Совсем не о ней, — Гарри проходит вглубь комнаты, останавливаясь у моей кровати. — Я больше вообще не беспокоюсь о Тори. Что он такое говорит? — Я с самого начала ошибался в ней и в… тебе. Я плохо разбираюсь в людях, но сейчас с уверенностью могу сказать, что Тори не та, кто мне подходит. — И ты это понял только перед самой свадьбой? — я отодвигаюсь в сторону, позволяя парню присесть рядом. — Нет, немного раньше, но был слишком напуган и ленив, чтобы что-либо делать. — И что изменилось сейчас? Гарри берет маленькую подушечку в руки, сминая её своими большими пальцами. Он нервничает, либо же смущён, в принципе, как и я. — Мне жаль, что так получилось… — хочу, чтобы он заткнулся и больше никогда не возвращался к этой дурацкой теме. — Ну всё, хватит! Я поняла, что тебе жаль, что ты хотел отомстить Тори, что я неудачница и что ты меня жалеешь. Я поняла! — Боже, Куинн, всё совсем не так, — он сжимает подушку сильнее. — Я хотел извиниться за все эти недоразумения… — Извиняйся и вали, — впервые за время нашего знакомства я позволяю себе такую грубость. Но это вполне заслужено. Гарри кивает, поднимаясь с моей кровати. Он смотрит на подушку в своих руках ещё несколько десятков секунд, а потом говорит: — Прости, я искренне извиняюсь, — а потом бросает её на кровать и уходит, плотно закрывая за собой дверь. Ну вот и всё. Теперь мы всё решили. Это конец.