Я, моя шизофрения и Том

Ночью опять происходит это, но теперь, только проснувшись, я вскакиваю с кровати и ухожу. Прочь. Прочь! Я не вернусь туда. Том вздрагивает и просыпается, не сразу понимает, что происходит, и тянется включить свет. — Не надо. Пары секунд хватает, чтобы Том вспомнил наш разговор, вспомнил, наверное, что я в его доме, что он обещал, и обе его руки обхватывают меня в ответ. Очень надёжно и крепко, так, что даже становится трудно дышать, но это как раз то, что нужно. — Всё хорошо, малышка. Ты со мной. Никто не обидит тебя.

***

Я понимаю, что голая, когда проходит этот токсичный, тошнотворный туман. Я не сплю в одежде — теперь даже у Тома, и в его комнату я пришла абсолютно нагая, и прижалась к нему. Я чувствую его кожу. Его сильное предплечье, плотный живот и бедро. Я понимаю, что он тоже голый, и что мы лежим наконец-то в одной постели, не разделённые больше ничем. Моя грудь прижимается к его коже, и я чувствую свои затвердевшие, каменные соски. Это не холод и не возбуждение — это мурашки, пробежавшие сверху вниз. Я как-то неловко вздрагиваю и отстраняюсь, и Том не держит меня. — М? — сонно откликается он, распрямляя руку. Теперь я лежу не на предплечье, а почти на его ладони. Вначале он словно теряется, а затем — шевелит кончиками пальцев, зарывается ими в волосы. — Я уже всё почувствовал, дарлинг, — мягко замечает он. — Если сейчас это беспокоит тебя. — Прости… Я, кажется, не соображала… — Я рад, что ты пришла ко мне. И к тому же… это приятно. Хиддлстон шутит, как обычно, разбивая воспоминания. В этот момент я начинаю чувствовать, что обожаю его. Что ворваться голой в его комнату, постель, жизнь — это не только трагедия, но и отличная мысль.

***

Утро в его кровати стеснительное, мягкое и нежное, потому что я просыпаюсь немного раньше. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивается свет, поэтому я вижу его лицо, его мягкую рыжеватую бороду, гриву волос. Таким он всегда вызывает особые чувства — это совсем, вообще не про секс, не про то, что я могу испытывать, увидев натянутую ткань пиджака на широких плечах. Добрый дровосек из сказки, который может взять за руку и вывести из тёмного леса. Тёплый, как очаг посреди холодного дома. Мягкий, как стог сена под полуденным солнцем. Большой великан рядом с крохотной девочкой, которой являюсь я… — Что? Любуешься мной? — Знаешь, парни из Итона точно не в моём вкусе. — Хе-хе-хе! — Ха-ха-ха!