Дочь того, чье имя нельзя называть.

      За несколько недель до разговора в кафе, Германия, Берлин. Магическая больница Erlöser*.       Ровно в десять часов утра молодая пара остановилась перед кабинетом врача. Оба заметно нервничали, боясь сделать первый шаг в неизвестность. Молодая девушка, которая сейчас казалась старше своих лет из-за усталого вида и покрасневших глаз, до боли сжала руку мужчины, которую не отпускала ни на секунду. Он немного морщился от боли и волнения, но не убирал руку, понимая, как сейчас нужна поддержка его жене. Сейчас решится слишком многое… Встав лицом к своей любимой, он прижал её к себе и приговорил так, чтобы слышала только она: — Помни, Солнышко, чтобы нам сейчас не сказали, я всегда буду любить тебя. И мы сможем все преодолеть. Вместе. Чтобы не случилось, слышишь? — Дождавшись еле слышного «спасибо», он вошел в кабинет, ведя жену за собой. Посадив женщину в кресло, стоящее напротив стола, он встал за её спиной, положил руки на плечи. Уже немолодой врач, оторвавшись от своих записей, поднял серьезные грустные глаза на пару. — Мистер и миссис Этингер? — Дождавшись дружного кивка, он продолжил, — Боюсь, у меня для вас плохие новости… Бесплодие подтвердилось. Вы не сможете иметь детей.       Врач продолжал что-то говорить, рассказывая про новейшие зелья и исследования, но Ревекка не слышала его. Сейчас, в этот самый момент, внутри неё что-то оборвалось. Она никогда не сможет иметь детей… Фамильное проклятие передалось. Слезы сами собой потекли из глаз, оставляя на лице влажные дорожки и срываясь на белую блузку, которую до этого так старательно гладили. Теперь ничего не имеет смысла, Ансгар обязательно уйдет от неё. Зачем ему жена, которая не сможет родить наследника? А ведь так мечтали о ребенке, даже выделили в новом доме комнату для детской… А теперь все оказалось зря, всего пара слов в дребезги разбили все её мечты. Какая семья без детского смеха, игрушек, постоянно мешающих под ногами, подъемов в самую рань и любимого маленького счастья?       Ревекка беззвучно рыдала, не слыша мужа, который безуспешно пытался её успокоить. Врач лишь молча сидел, зная, что в такие моменты женщин ничем не успокоишь, слишком многих несчастный он повидал во время своей карьеры… А ведь хотелось бы сказать, что шансы есть и зелья обязательно помогут, но семейные проклятья всегда тяжело разрушить.       Мужчина наконец понял, что все его попытки безрезультатны, и, поддерживая свою жену за плечи, вышел из кабинета, бросив напоследок сухое «Спасибо, до свидания». Он стремился поскорее увести Ревекку домой, где нет посторонних глаз, чтобы поддержать любимую женщину и пережить это вместе. Ведя её по белым коридорам больницы, Ансгар продолжал что-то тихо говорить ей на ухо, пытаясь успокоить и подбодрить. Но девушка, как часто происходит, в своем горе была безутешна, никто сейчас не мог ей помочь. Ну, или почти никто…       Мистер Этингер поспешно остановился, чуть не врезавшись в незнакомца, появившегося прямо посреди коридора. Богато одетый мужчина шестидесяти лет стоял, опираясь на свою трость с набалдашником в виде головы змеи, и довольно улыбался. Местами седеющие платиновые волосы были собраны в аккуратный хвост, перевязанный изумрудной лентой. Несколько перстней лишь указывали на его благородное происхождение, прекрасно дополняя аристократический образ. Оценивающе осмотрев пару холодными серыми глазами, он чему-то удовлетворено кивнув: — Поговорим?       Не ожидавшая такого поворота событий Ревекка, даже перестала плакать, растерянно смотря на мужчину ярко-голубыми от слез глазами. Ансгар, нахмурившись, пытался понять, чего от них может хотеть этот странный человек. И только сейчас молодой человек отметил, что с ним разговаривали на английском, который тот прекрасно знал еще с детства, проведенного у бабушки в Великобритании. Его жена, будучи аристократкой, изучала этот язык, поэтому так же прекрасно понимала говорившего. Заинтригованная, она кивнула головой, согласно вкладывая руку в ладонь мужчины. А тот, усмехнувшись, тут же аппарировал…

***

      В кафе Zeit für Brot** как всегда витал приятный аромат свежей выпечки и горячего кофе, приятно радуя посетителей и прохожих. Казалось, что это место прибывает в своем собственном мире, наполненном теплотой и уютом, дарящим каждому счастье. Любой, проходя мимо этого места или прибывая внутри него, проникался необыкновенной атмосферой и начинал улыбаться, наслаждаясь какими-то своими мелочами. Это было поистине особенным местом, пропитанным магией любящих сердец. Именно здесь встречались после долгой разлуки, здесь угощали свою вторую половинку, здесь смеялись с друзьями или мирно беседовали за чашечкой кофе. Это кафе было создано магглами, но оно намного волшебнее магических заведений, ведь здесь нет места иллюзиям, тут могут существовать только чувства. Настоящие, искренние чувства.       Трое людей, расположившихся у окна, спокойно беседовали, наслаждаясь прекрасным черным кофе. Но если присмотреться, можно было заметить, как дрожат руки девушки, крепко держащей кружку. Или как с каждым новым словом собеседника бледное, почти белое, лицо мужчины начинает розоветь. Можно было увидеть, как легкая улыбка трогает их губы, а на лице появляется надежда.       Два сердца, которые сейчас бились, как одно. Два человека, которые были готовы на все. С каждым словом мужчины они все больше верили в то, что жизнь продолжается. Что их мечта будет жить. Что у них будет настоящая, полноценная семья со своим маленьким счастьем. Двое возлюбленных, которые знали, что теперь все продолжается. Что им дали новый шанс, который они не упустят. Никогда. — Что от нас требуется? — Ансгар наконец-то решился задать этот вопрос, от ответа на который сейчас зависит очень многое. Что, если они не смогут дать то, что нужно? Ревекка не переживет еще один такой удар… Сейчас он был готов на все, лишь бы его жена была счастлива. Он был готов пожертвовать всем, что у него есть, лишь бы исполнить её мечту. Подарить смысл жить. Повторить то, что он сделал много лет назад. Спасти. — О, лишь самая малость. Любите её, относитесь, как к родной дочери. Постарайтесь достойно воспитать, если сможете победить её гены, конечно… — На последнем предложении мужчина усмехнулся, будто заранее зная, что это невозможно, — Но главное, вам нужно переехать в Лондон. Девочка должна выросли в родном городе. Обо всем остальном я позабочусь, можете не сомневаться. И так, вы согласны? — Закончив свою речь, он выжидательно уставился на пару, с нетерпением ожидая ответа. Но лицо его как всегда выражало полное безразличие к происходящему, не давая понять, что творится на душе.       Супруги, не сговариваясь, кивнули, понимая, что это их единственный шанс. Они не верили, что удача так просто приплыла им в руки, но отказываться от такого подарка судьбы не собирались. Ревекка впервые за весь день улыбнулась, представляя свою будущую дочку. Интересно, какая она? Что любит? Девушка волновалась, думая о встрече с девочкой, но все её существо переполняло счастье от осознание того, что у нее будет ребенок! Она так этого хотела, долгое время боясь рассказать мужу про семейное проклятие. А теперь её мечта исполнится!       Мужчина, дождавшись единогласного ответа супругов, едва уловимо взмахнул палочкой, из-за чего на стол прямо перед ними опусти пергамент с содержанием договора на удочерение. Ревекка, не раздумывая, схватила перо, не обращая внимания на то, что пишет собственной кровью. Ансгар думал всего секундой дольше, ведь перед ними сидел совершенно незнакомый человек, но все же последовал примеру жены, подписав пергамент. — Благодарю. Можете начинать собирать вещи, я пришлю вам адрес нового дома в ближайшее время. — Мужчина поднялся из-за стола, собираясь было аппарировать, когда его застал тихий голос Ревекки: — Что же это, мистер Малфой? — Это ничто иное, как судьба. Готовы стать мамой, миссис Этингер? Усмехнувшись, мужчина исчез, оставив одновременно шокированных и радостных супругов в таком прекрасном месте, как кафе Zeit für Brot, где решалось множество жизней. *Выдуманная больница для магов. Erlöser переводится с немецкого как «Спаситель» **Существующее кафе где-то в Берлине. Пользуется популярностью. С немецкого переводится как «Время для хлеба»