Дочь того, чье имя нельзя называть.

      Около года спустя, Великобритания, Лондон, дом семьи Этингер.       Теплое солнце, пробираясь в открытое окно, играло своими лучами, создавая причудливые полосы на полу и стенах. Сквозь открытые створки в комнату проникал легкий весенний ветер, из-за которого полу-прозрачные шторы развивались, переливаясь в лучах. Птицы радовались новому дню, напевая мелодии, понятные только им.       Девочка, сидящая на широком подоконнике, полной грудью вдыхала прохладный воздух, который еще не успел согреться после холодной ночи. Сегодня был особенный день, день её рождения. Вспоминая себя год назад, она и представить не могла, что все сложиться именно так. После встречи с Люциусом, которого она отказалась называть мистером Малфоем, вся её жизнь кардинально изменилась. Время летело ужасно быстро, отказываясь замедляться, чтобы дать хоть небольшую передышку девочке. Дорея отстранилась от настоящего, погружаясь в калейдоскоп воспоминаний…

***

      Голова раскалывалась от объема информации, руки ныли от соприкосновения с асфальтом, ноги устали и перестали слушаться. Несмотря на это, девочка из последних сил продолжала бежать, стараясь успеть к обеду. Опять лишаться еды не хотелось…       Наконец-то показалось здание приюта, в очередной раз поражая ужасным внешним видом. Во дворе, где находились какое-то подобие на клумбу и старые ржавые качели, уже никого не было. Подбежав к старой входной двери, девочка проскользнула внутрь, стараясь не издавать ни звука, но петли, которые давно никто не смазывал, предательски заскрипели. Но плечо Дореи тут же опустилась рука, не давая вырваться: — Дорея, мерзкая девчонка, опять опоздала! Марш в свою комнату, и чтобы до утра оттуда не выходила! Девочка уныло поплелась наверх, коря себя за такой глупый промах. Надо было идти в приют сразу после исчезновения Люциуса! Но теперь уже ничего не сделаешь, придется сидеть в комнате до утра. А ведь есть хочется…       Картинка сменилась, открывая совершенно новое воспоминание, изменившее дальнейшую жизнь девочки. Вот, она сидит на кровати, читая учебник по литературе, и тщетно пытается сосредоточиться на его содержании. Хотелось идти на улицу, гулять по многочисленным улочкам Лондона, изучая его бесчисленное множество домов и магазинчиков, а не сидеть в душной комнате, задыхаясь от скуки заданного произведения.       Дверь неожиданно отворилась, и в образовавшийся проем проснулась белокурая голова её соседки по комнате: — Дорея, тебя зовет миссис Хелсон! Иди скорее! — скороговоркой прокричав эти слова, она тут же убежала по своим делам. Тяжело вздохнув, девочка встала с кровати и нехотя поплелась вниз, пытаясь вспомнить, что она сделала не так. Так ничего и не придумав, она вошла в кабинет воспитательницы, благополучно забыв постучаться, о чем сразу же пожалела…       Миссис Хелсон была не одна. На небольшом старом диване, стоящем около окна, сидела молодая пара. А в том, что они вместе, девочка не сомневалась, ведь такие взгляды бросают только на любимых. Они были очень похожи, за исключением волос. Девушка была русой, а вот каштановые волосы мужчины переливались в лучах солнца, которые придавали им золотой оттенок. Не успела Дорея подумать, зачем они здесь, как миссис Хелсон, пожилая женщина в очках, придающих ей строгий вид, начала говорить: — Дорея, это мистер и миссис Этингеры. Они собираются удочерять тебя. Поздравляю, девочка, скоро у тебя будет новый дом, — и воспитательница, впервые на памяти Дореи, искренне улыбнулась…       Следующее воспоминание приятным теплом отдавалось где-то в районе сердца. Дорея всегда улыбалась, вспоминая этот день.       Они наконец-то подошли к небольшому коттеджу, который стоял, утопая в зеленой листве сирени, подмигивая разноцветными стеклами окон. Девочка широко улыбалась, с удивлением рассматривая дом, в котором ей предстоит жить. Теперь у неё есть родители, семья… Но она никогда не забудет о том, что рассказал ей Люциус. Не забудет о том, кем были её настоящие родители и как они погибли. Она не забудет и отомстит за них. Поттеры и Уизли заплатят за то, что они сделали! Думая об этом, Дорея не заметила, как кривая усмешка исказила её лицо. А вот Ансгару, который неотрывно наблюдал за новоявленной дочерью, это очень не понравилось. Он решил во что было не стало узнать историю девочки, которой заинтересовался сам Люциус Малфой. А вот Ревекка не обратила никакого внимания на чувства остальных членов своей семьи, прибивая в собственном мире, наполненном только радостью и счастьем. У неё есть дочь! Пусть и не её, но дочь! Но семья, оторвавшись от своих мыслей, наконец-то прошла в дом, поражающий изысканным убранством…       Красно-золотые лучи солнца заливали утихающий город, окрашивая все в яркие краски. Уже стих шум машин, и последние прохожие спешили домой, чтобы поскорее оказаться со своей семьей. Город замолчал, наслаждаясь тишиной и спокойствием, наполняющим его. Девочка, наслаждаясь одиночеством, полной грудью вдыхала морозный воздух, сидя на краю крыши. После удочерения у неё совсем не было времени, чтобы насладиться собственными мыслями и подумать, а сейчас ей наконец представилась такая возможность, которой Дорея была очень рада. Нет, она любила приемных родителей, но пока не ощущала их таковыми. Она видела, как расстраивает их, отказываясь называть «мамой» и «папой», но ничего не могла с собой поделать.       Свесив ноги с края здания, девочка любовалась городом, освещенным лучами закатного солнца. С высоты тринадцати этажей все казалось игрушечным, создавая нереальность происходящего. Желая лучше рассмотреть открывающийся снизу вид, Дорея поднялась на ноги и стала обходить здание по краю. Девочка никогда не боялась высоты, спокойно лазая по высоткам или деревьям. Она бесстрашно шла по самому краю, даже не смотря на неровные кирпичики, на которые наступала. Сделав очередной шаг, она покачнулась. Всплеснув руками, Дорея попыталась сохранить равновесие, но было поздно… Не удержавшись, она рухнула вниз. Из её горла вырвался сдавленный крик, руки шарили по воздуху, пытаясь за что-то ухватиться. Спасения, казалось, не было. Земля неумолимо приближалась, неся с собой смерть для человека, который еще не видел жизни. Но вдруг, в считанных сантиметрах от асфальта, она почувствовала силу, переполнявшую её. Кончики пальцев потеплели, и в тот же миг волна магии захлестнула девочку, казалось, останавливая время. Но это длилось не больше секунды, и в следующий же момент Дорея мягко опустилась на асфальт. Чувство силы пропало, на девочку накатила страшная усталость. Сердце быстро билось, стараясь вырваться из груди, а Дорея все еще не верила в то, что жива. Мысленно она уже попрощалась со своей жизнью, а происходящее не укладывалось в голове. Что, Боги, произошло?       Кое-как поднявшись на ноги, девочка, покачиваясь от напряжения и усталости, поплелась домой. Надо рассказать родителям, но только утром…       Утро. Ужасное утро после не менее ужасной ночи. Кошмар… Падение. Её тело, лежащее на асфальте под совершенно неправильным углом. Лицо, исказившееся от боли. И так раз за разом. Сотни, тысячи раз подряд. Девочка просыпалась с ужасным криком, который чудом не будил родителей. Но она опять засыпала, чтобы вновь проснуться от страха, от чувства неизбежной гибели. Наступило утро. Наступило утро, которое встретило Дорею раскалывающейся головой и еще большей усталостью, чем вчера. С усилием заставив себя подняться, она, морщась от боли в все же ушибленной ноге, медленно оделась. Проходя мимо зеркала, девочка бросила на себя мимолетный взгляд, но что-то её насторожило… Побледнев, она подбежала к зеркалу, уставившись на себя расширившимися глазами. Казалось, все было как обычно: темные глаза, довольно высокий до её возраста рост, тяжелые черные локоны… Побледнев еще сильнее, Дорея дрожащей рукой провела по волосам. Раньше полностью черные волосы сейчас разбавляла седая прядь, обрамляющая лицо. Девочка всегда гордилась своими волосами и ярко выделялась на фоне русых родителей, а сейчас… С другой стороны, одна прядь меняет совсем немногое, ведь так? Горько усмехнувшись своим мыслям, она провела рукой по волосам. Если закрыть глаза, даже можно представить, что ничего не случилось… Но девочка сразу пожалела о том, что сделала это: картинка приближающегося асфальта, казалось, врезалась в память, не желая покидать её мысли…       Черный филин, сделав несколько кругов над домом, опустился на забор. Его янтарные глаза, наполненные мудростью и многолетним опытом, внимательно изучали жителей этого сооружения. Горацию минуло уже более сорока лет, и птицу старались особо не тревожить, поручая только самые ответственные и важные задания, которые попадались не часто. Свободное время позволило филину прекрасно изучить Лондон и его жителей, и сейчас он недоумевал, что потребовалось хозяевам от этой странной семьи. Конечно, для своего вида Гораций был очень умен, но и это не позволяло ему в полной мере понять человека, слишком они импульсивны и непредсказуемы.       Наконец, птица очнулась от своих мыслей, понимая, что нельзя больше задерживать доставку письма, и так слишком много времени потрачено на размышления.       Взмахнув крыльями, птица ловко взлетела на карниз второго этажа, где должна была жить нужная хозяину девчонка. Заглянув в большое окно, филин и правда увидел её. Кого-то она ему напоминала… Лестрейндж! Филин возмущенно ухнул, вспоминая эту женщину, которая всегда была очень жестока. Нахохлившись, он постучал в окно. К счастью, девочка быстро поняла, откуда исходит звук, и не смотря на удивление, открыла окно. Плавно спикировав на кровать, филин протянул девочке лапу. Дождавшись, когда письмо отвяжут, он высокомерно посмотрел на девочку янтарными глазами и улетел, не желая оставаться в этом доме.       Вздрогнув от неожиданного стука, девочка обернулась. Из окна на неё смотрел прекрасный черный филин с янтарными глазами, в которых читался опыт многих лет. Быстро подскочив с кровати, девочка поспешила открыть окно, и птица тут же влетела в комнату, протяжно ухнув. Молниеносно сообразив, что птицу прислали не просто так, девочка увидела письмо и с нетерпением отвязать его. Увлекшись разглядыванием конверта, Дорея даже не заметила, как филин, бросив на неё высокомерный взгляд, улетел. А на конверте не было абсолютно никаких пометок, и девочка быстро разорвала его, извлекая на свет письмо. Как только она коснулась раньше совершенно пустого пергамента, на нем стали проявляться буквы, написанные каллиграфическим почерком. С любопытством уставившись на письмо, Дорея с упоением стала читать его: «Здравствуй, Дорея. Видел твой выброс, он был необычайно силен. Такой магии нужен выход. Я буду с тобой заниматься. Завтра, в 10:00, в Малфой-мэноре. Портал приложен. Просто коснись его в нужное время. С уважением, Люциус Малфой.» — Краткость — сестра таланта, черт возьми! А моё мнение спрашивать не надо? — девочка возмущалась, возбужденно ходя по комнате, кидая гневные взгляды на окружающие её предметы. Но все же успокоившись, она решила, что во всем есть свои плюсы. В конце концов, обучение никогда не будет лишним. Но она заставит его уважать себя! Заставит всех!