Король Мечей

Акра. Малик, 18. Всё пошло наперекосяк. Он буквально чуял, что должно случиться что-то нехорошее. Небо посылало сигналы, чувства предупреждали, рефлексы отказывали. Он запинался, то и дело терял цель, догонял, обгонял, пару раз чуть не попался в поле зрения, задыхался, будто пробежал не два квартала, а расстояние от Акры до Масиафа и обратно. Несвойственная дрожь в кончиках пальцев перед ответственным моментом – это было воистину что-то новенькое! Но нет-нет. Ничто не должно сорвать задание! Повелитель верит в них. Они обязаны доказать, что не зря удостоились высокой чести. Малик подал Кадару условный знак. Цель добралась до контрольной и последней в своей жизни точки. Ассасины затаились на крыше – Малик на ближайшей к цели, Кадар – устроился напротив, наблюдать, выжидая удобный момент. Торговец стоял один в проулке, оглядывался. Нервничал. Звенел мешочком золотых монет – грязная дань, полученная от тамплиеров. Но на том свете деньги ему не понадобятся. Малик двинул мизинцем, лезвие спрятанного клинка с легким щелчком покинуло своё убежище, приготовившись насытиться кровью жертвы. Он подался вперед. Черепица под сапогами из мягкой кожи не издала ни звука, оставалось только подобраться к краю крыши и обрушиться на неверного словно кара небесная. Каждый нерв звенел от напряжения и в предвкушении горящей на руках крови, ощущения уходящей сквозь пальцы чужой жизни. Малик нетерпеливо кусал губы, натренированное тело отвечало на импульсы мозга четко, вымуштрованный годами обучения организм обострил все свои звериные чувства, превратив молодого парня в убийцу без упреков и совести, движимого лишь приказом лишить жизни. То, что надо. Жертва на отличной позиции, напарник на месте, клинок не подведет. Малик занес руку с оружием, Луна подмигнула из лезвия, губы беззвучно прошептали «Покойся с миром» и он спрыгнул с крыши. Пыль, сорванная с земли бесшумным приземлением тела, едва успела осесть обратно, как двери трех ближайших домов распахнулись и оттуда выскочили рыцари, закованные в броню, и стражники, окружили, мгновенно лишив возможности хотя бы отпрянуть от убитого. Звон извлекаемого из ножен оружия заглушил все остальные звуки мира. Малик не успел опомниться, как оказался беспомощно зажатым в угол обступившими и ощерившимися сталью мечей тамплиерами и городской стражей. Он глянул на крышу напротив и с удивлением обнаружил, что Кадар всё еще там. В таком же ступоре. Малик никак не мог сообразить, как подать сигнал к отходу, не выдав его местоположение и сам факт того, что ассасинов больше, чем один. Махать руками или кричать – значит, привлечь внимание тех, кто их подкараулил. С другой стороны, пока они будут шарить глазами в попытках найти, кому предназначается подобное шоу, у Малика появится возможность улизнуть… Но нет, ни один из вариантов не подходит. Кажется, осталось только одно – попытаться умереть с честью. Малик вытащил меч из ножен. Тамплиеры напряглись – уж они-то были в курсе боевых умений ассасинов и совершенно справедливо побаивались. Однако было два неоспоримых обстоятельства, которые играли в их пользу. Первое – тамплиеры были по горло закованы в доспехи, а на ассасине лишь легкая белая броня, пригодная больше для маскировки, чем для защиты. Второе и главное – это подавляющее превосходство в числе. Десять на одного – очень по-тамплиерски. Хотя неповоротливых святых рыцарей в засаде оказалось всего трое, их с лихвой хватит, чтобы при желании одолеть одного ловкого ассасина. И судя по настрою желание у них было, да еще какое! А вот стражники не представляют серьезной угрозы. В любое другое время, разумеется, так и есть, но в момент, когда тебя зажимают в угол и перед носом маячит десяток мечей не до сравнений. Оружие и броня у них, конечно, похуже тамплиерских, но всё-таки сначала лучше разделаться с ними. Легко сыграть на их суеверном страхе перед ассасинами – конечно, да, но не в таком составе… Малик окончательно растерялся. Какие бы ходы он не придумывал, сколько бы идей избежать позорной смерти не находил – всё летело в тартарары, стоило вспомнить каким количеством врагов он окружен. Стало до отвращения очевидно: ему не победить. Противники не спешили нападать первыми, тамплиеры переговаривались между собой на незнакомом языке. Наверняка, обсуждали, а не полезнее ли будет взять живого ассасина в плен. Подобный случай выпадает не каждый день и, несомненно, терять шанс узнать о дислокации своих попутчиков из тени и их планах из первых уст слишком ценная информация, чтобы просто так от неё отказываться. К тому же среди тамплиеров бытовало поверье – хорошо зафиксированный ассасин полезнее мертвого, и эта мысль, разумеется, добавляла задумчивости в рассуждения представителей святого ордена. Малик, тем временем, окончательно удостоверился, что находится в совсем уж неприятной ситуации и что самое поганое не видит не единого выхода. Вдруг один из тамплиеров забулькал и схватился за горло. Когда он упал, позади него обнаружился высокий парень в белом капюшоне. В полной тишине окровавленный скрытый клинок прошуршал на своё место, а ассасин достал искривленный кинжал и предложил опешившим стражникам и тамплиерам, в ужасе наблюдающим за тем, как истекает кровью их соратник, напасть. Подстегнутая страхом нужная реакция не заставила себя ждать. Появление Альтаира внесло смятение не только в стан врагов. Малик никак не мог осознать, что спасен. То есть перед окончательным спасением всё еще возвышалась преграда в девять трупов, но теперь он был не один. Шансы пережить этот вечер заметно повысились. Малик кинул встревоженный взгляд на крышу, где держал свою позицию его брат. Но Кадара там не было. Волна облегчения прокатилась по телу – ну, хоть кому-то из Аль-Саифов сегодня повезло. Малик крепче обхватил меч, один из стражников кинулся к нему - изящный финт и противник замертво упал к ногам. Его место тут же занял следующий. Альтаир отбивался от тамплиеров, обманывая их ложными поворотами, запутывая и сбивая с толку. Они злились и ошибались. А в случае с Альтаиром цена ошибки - смерть. Уходя от очередного замаха тяжелым мечом, он поднырнул под рукой тамплиера и, по ходу движения вытащив из связки на ноге нож, вонзил его между сплетением двух защитных пластин доспеха на боку. Ни единой капли крови и молниеносная смерть. Но сейчас не до восхищений. Выжить было единственной задачей. Третьего тамплиера Малик с Альтаиром одолели сообща, да так ловко и дерзко, что оставшиеся в живых стражники поспешили затеряться среди пыльных улочек Акры. Подальше от ходячих воплощений гнева Аллаха в белых одеждах. Хотя белого в нарядах ассасинов осталось мало – смерть подарила им новый оттенок. Малик практически с ног до головы был залит кровью, Альтаиру повезло больше. Он работал ножами, и кровь разбрызгивалась не на него, а вокруг, окрасив утоптанную до состояния камня землю под ногами причудливыми красными разводами. Малик, всё еще не веря в то, что продолжает дышать, привалился спиной к стене, позволив себе на секунду расслабиться. Это был весьма опрометчивый ход, поскольку его шею тут же сдавили стальные пальцы Альтаира. Малик в ужасе распахнул черные глаза, хрипло простонал возмущение. По лицу Альтаира мелькнула тень ярости, он сильнее обхватил шею собрата, вжимая его в стену. Даже, кажется, приподнимая над землей. Малик начал задыхаться, бессильно сопротивляясь Альтаиру. Он вцепился в его запястья, попытался просунуть колено между их телами, чтобы оттолкнуть, но силы покидали его словно воздух, когда выдох опустошает легкие. Когда у Малика спасительно начало темнеть в глазах, Альтаир проявил милость. Пальцы разжались, выпуская узника на волю. Впрочем, воля быстро кончилась, как только Альтаир начал говорить. Слова, слетающие с перечеркнутых шрамом губ, вонзались в душу холодными иглами, прошивая её грубой нитью страха. Малик, соскользнув по стене на землю и пытаясь восстановить дыхание, едва навеки у него не отобранное, чувствовал себя загнанным в угол, посаженным на цепь ответственности, прибитой железным колом долга к земле веры. Их веры, их кредо. Альтаир принес с собой не только спасение, но и дурные вести. Провал этой операции, и что важнее смерть, как оказалось, невиновного торговца лягут неподъемным грузом на совесть Малика. Такими делами не хвалятся перед Аль-Муалимом. Такими делами могут похвастаться лишь повешенные, да и то вряд ли они рады своему положению. Малика прошиб холодный пот. Альтаир поспешил укрыть его одеялом надежды. Но при этом в его глазах плясали такие черти, что Малику на секунду подумалось – не лучше ли будет самому признаться повелителю в грехах, а не спрашивать о цене, которую он должен будет заплатить за альтаирское молчание. Но слова уже слетели с губ... Беспомощность и зависимость от чужого сумасбродия – последнее, чего бы Малик хотел от жизни. Но таково было условие Альтаира перед тем, кто не мог сказать ему нет. У кого не было права голоса, только право знать и принимать, как должное свою новую обязанность под страхом раскрытия их маленького секрета. Ставшего в одно мгновение спасением и сущим проклятьем. И три слова отданные дьяволу с золотыми глазами, перекрывающие свободе кислород шипастым ошейником повиновения. Я буду твоим.