Король Мечей

Иерусалим. Малик, 26. Солнце медленно карабкалось по каменным уступам, поднималось вверх по небу, совершая свой извечный ритуал замены ночи. Робкие лучи насквозь пронизывая хмурые предрассветные тучи, тут же спешили засверкать на куполах мечетей и храмов, заискриться в лужах вчерашнего дождя, утолившего жажду городских улиц священного города. В расширяющихся с каждой минутой ярких столбах света поблескивала пыль, сдернутая с земли бесчисленными подошвами сапог горожан, привыкшими вставать засветло. Подул горячий южный ветер, всколыхнувший одежды начальника Иерусалимского бюро, стоявшего на крыше и всматривающегося куда-то вдаль. До его острого слуха долетели отдаленные голоса, но он не стал прислушиваться, повернув голову в другую сторону и заслонив глаза ладонью. На площади появились глашатаи. Выслушав последние новости и нахмурившись, Малик вернулся в прохладную тишину бюро. Прошло всего несколько недель после той истории в Храме Соломона, после нападения тамплиеров на деревню и последующего обвинения Альтаира в предательстве. Малик надеялся, что Повелитель непременно казнит его. Он рассказал, как всё было – про то, как Альтаир ослушался приказа, нарушил кредо и как в конечном итоге череды его необоснованных действий погиб Кадар. Аль-Муалим с сожалением покачал головой и задумался, отвернувшись к окну. Малик настаивал на справедливом суде – жизнь Альтаира в обмен на жизнь погибших при нападении на Масиаф. Одновременно с этим другая истина была не менее очевидной: Повелитель не захочет просто так терять одного из своих лучших людей, того, кому доверяет, того, на кого возлагает огромные надежды, своего любимчика, этого несносного выскочку. Пока Малик ждал ответа, он с поразительной ясностью ощущал, как ненависть подобно кляксе на бумаге расползается по его сознанию, отравляя все остальные эмоции. Это жгучее чувство терзало его, мешало свободно дышать и ясно мыслить, без перерывов кололо иглами бешеной ярости. Когда, наконец, ответ был получен, Малик не был удивлен. Он был раздосадован. Но мгновенно негодование быстро сменилось апатичным безразличием. Ему хотелось только одного – больше никогда в своей жизни не видеть Альтаира. Быть как можно дальше от него. Повелитель понимал, что отныне клан не будет таким, как прежде. Аль-Муалим назначил Малика начальником бюро самого отдаленного от Масиафа города – Иерусалима. Малик давно заслуживал чего-то подобного. Повышения, признания заслуг. На его пути всегда стоял Альтаир, словно стена через которую не перелезть и которую не имелось возможности обойти. Теперь же путь был расчищен, стена взорвана, дорога открыта, а Альтаир отброшен далеко назад. Но какой ценой это место начальника ему досталось? Малик уже не знал кого винить больше – себя самого или продолжать настаивать на том, что это Альтаир повинен во всем, что с ним происходит. Ответственность за себя терялась в пучине ненависти и таких удобных оправданий, от которых не хотелось отказываться, признавая тем самым собственные ошибки. Малик чтил кредо и жил только им. Тех, кто переступал через него, считал себя выше или вовсе вне закона - откровенно презирал и во многом не понимал. Да и не считал нужным понимать. Ведь всё позволено… И истина для каждого своя. В Иерусалиме началась новая жизнь, которая принесла новые заботы, и Малик с радостью погрузился в этот омут, раскручивая механизм машины ассасинов на юге страны и одновременно с этим стараясь забыть то, что было раньше. Пытаясь залечить свои собственные раны. Каждую неделю исправно приходили новости, в том числе из Масиафа – голубиной почтой или с прибывающими в город информаторами. Малик был в курсе всех дел Иерусалима, он зорко следил за происходящим через своих людей, каждое утро получал последние новости с крыши бюро. Слушал, о чем говорят простые горожане, о чем перешептывается стража, о чем болтают на рынке. Знания были для него всем. Некоторые слухи радовали его, некоторые повергали в уныние, а те, которые он стал получать в последние несколько дней, заставляли хмурить брови и кусать губы, не зная чего ожидать. Путаясь, как реагировать. Приехавший из Дамаска информатор, сообщил, что два дня назад встретил там Альтаира – живого и здорового. Правда, изрядно пониженного в звании, однако совершенно спокойного, чуть ли не смирившегося. Малик про себя фыркнул - это сплошное притворство. Он слишком хорошо знал Альтаира, чтобы поверить в то, что тот не ищет повода вернуть себе прежнее положение в клане. Дальнейшие слова информатора только подтвердили его теорию: Альтаир искупал свою вину, выполняя сложные заказные убийства практически голыми руками. Эти испытания для него ерунда, всё-таки он мастер в своем деле. Малик был уверен, что он быстро вернет всё, что отняли. Рассказ информатора заставил призадуматься: Альтаир уже побывал в Дамаске и Акре. Логично было бы ждать его появление и в Иерусалиме, но Малик надеялся, что он не посмеет показать здесь своего точеного носа. В конце концов, у Иерусалима есть бюро, а у Малика есть свободные агенты. Он бы мог и сам заняться делом, но здравый смысл подсказывал ему, что теперь его работа будет заключаться лишь в недрах бюро и рисовании карт на досуге. Если раньше он был не чета Альтаиру, то без руки он потерял всякую надежду на сравнение с ним. И это понимание угнетало больше всего. Малик готовил себя заранее: всё равно встречи не избежать, рано или поздно, но Альтаир придет. К тому же для скорейшего появления ассасина обнаружился повод – в городе что-то происходило, что-то копошилось в тени, неуклонно надвигалось. Темное, зловещее. Агенты докладывали о странных происшествиях, пропажах людей. Малик был озадачен, но одновременно с этим полон решимости. Он ждал приказа Аль-Муалима выяснить в чем дело, но вместо этого однажды к вечеру в бюро залетел голубь с письмом. Развернув пергамент и прочитав три строчки короткого послания, Малик пришел в ярость. А услышав следующим утром о кровавой бойне у восточных ворот, в которой был перебит целый пост стражи, он уже не сомневался в своей догадке. Альтаир где-то поблизости. Это было ни что иное как сигнал о его присутствии в городе. *** Альтаир явился вечером. Было уже темно, и Малик зажигал свечи по рабочей комнате, как услышал шорохи – пыли со стены, легких шагов у себя над головой, хлопанья крыльев потревоженных птиц. Затушив тлеющую лучину, он глянул в сторону двери. В проеме стояла белая фигура, тень от капюшона и сумрак вокруг скрывали лицо почти полностью. - Мира и покоя, Малик, - произнес Альтаир, входя в комнату. Малик молча осмотрел фигуру ассасина, отмечая про себя насколько трудным был его путь. Белые одежды кое-где багровели подсохшей кровью, голос звучал утомленно, будто вымученно. Однако Малик не собирал проявлять ни капли снисхождения или участия. - Теперь, благодаря тебе, в этом городе нет ни того, ни другого, - сдвинув брови, бросил он резко. – Неужели так сложно тихо пробраться в город? Обязательно надо было поднимать панику? Почему я узнаю о твоем появлении в виде выкриков ужаса с улицы? Ты забыл, что… - Вам всем так жизненно необходимо меня поучать? – перебил его Альтаир. На несколько секунд Малик осекся. Но быстро собрался. Всем? Преувеличивает, как всегда. Наверняка, Повелитель как следует прополоскал мозги провинившемуся ассасину, вот он и бесится, что кто-то посмел указать ему на ошибки. И надо уточнить – справедливо указать. Никто кроме Повелителя не оказывает на Альтаира хоть какого-нибудь влияния. Хотя события последних недель показали, что его своенравный характер не поддается так просто и пресловутое влияние может оказаться просто фальшью – ведь он всегда был себе на уме. Если бы Малик высказал нечто подобное, Альтаир не обратил бы внимания, прикрываясь титулом и более высоким положением. Однако сейчас всё было по-другому. Альтаир понижен в звании, лишен всех привилегий, которыми пользовался по полной программе и которыми ограждал себя от критики. Малик был уверен, что он уже успел ощутить всю прелесть своего нового положения, выслушивая колкости со стороны других начальников бюро и некоторых братьев. Малик и не надеялся, что Альтаир возьмет на заметку своё поведение – тот был слишком горд, чтобы удостаивать вниманием нечто подобное. Замечания в свой адрес он пропускал мимо ушей – как обычно, и уж тем более от тех, кому никогда не подчинялся. Наверняка, начальники бюро Акры и Дамаска нашли Альтаиру достойное применение, не смогли справиться с искушением покомандовать им. Интересно, а что при этом чувствовал сам Альтаир? Унижение, он был оскорблен, подавлен или же спокоен и холоден? Скорее всего последнее. Альтаир умел скрывать свои чувства, когда это ему требовалось. Чувство собственного достоинства и гордость не позволяли ему ни грамма лишних эмоций. Малик же был откровенно не рад встрече, которую подкинула ему судьба – он неприветливо хмурился и желал бы выставить его за дверь. Но именно это было единственным, чего он не мог себе позволить – пойти против прямого приказа Аль-Муалима. - Повелитель оказывает тебе великое, и, на мой взгляд, совершенно излишнее, доверие, - обреченно вздохнув, начал Малик, но Альтаир перебил его и в этот раз. - Может, уже достаточно проповедей? - А может, тебе стоит проявить больше уважения? – уперев ладонь в стол, прошипел Малик. - Может, мы просто перейдем к делу. - Мы не перейдем к делу, пока я не скажу! – он всё-таки вывел Малика из себя. – Твоё присутствие в этом городе и в этом месте в частности совершенно неуместно. Моя воля я бы выкинул тебя из Иерусалима, однако... - Думаешь, мне доставляет много радости быть здесь? – Альтаир склонил голову на бок. - Я прибыл сюда потому, что мне так приказал Аль-Муалим. Я сделаю свою работу и тут же уеду. Не стану обременять собой ни этот город, ни тебя лично. Так что давай быстрее покончим с этим. Малик смерил его хмурым взглядом. Всё верно: Альтаир уберется из города, как только выполнит порученное задание. А роль Малика, как начальника бюро, предоставить ему нужную информацию. Он выполнит свою часть работы. И больше не будет обязан. Однако с кое-чем всё-таки придется смириться. - Сегодня уже слишком поздно. Продолжим этот разговор утром. Иди… отдохни, - бросил Малик коротко и склонился к чертежу. Альтаир молча развернулся и вышел в другую комнату, где рухнул в подушки, даже не раздевшись и не сняв оружие. Малик не мог уснуть, он мучился почти всю ночь, сжег несчетное количество свечей, чтобы хоть как-то разогнать мрак вокруг. У него болели глаза и спина почти не гнулась. Малик пересел к боковому столу и устало подпер рукой подбородок. Устав так сидеть, он положил руку на стол и уткнулся носом в сгиб локтя. В таком положении его и обнаружил Альтаир утром. Он тихо подошел к Малику, тронул его плечо. Не получив никакой реакции, ассасин потряс даи за рукав. Потом позвал по имени. Малик открыл глаза, спросонья не понимая что происходит. - Ты в порядке? – счел нужным спросить Альтаир, отойдя на шаг назад. - Да, - Малик поправил одежду, едва ли не краснея за то, что проявил столько слабости: заснул в непотребном месте. Он глянул вверх, на окно, в которое рвался утренний свет: яркий квадратик медленно полз по стене. Часов пять-шесть утра. Малик поборол зевок. И развернувшись к Альтаиру, хотел было ему кое-что сказать, но тут заметил на губах ассасина улыбку. Не понимая с чего бы веселиться, Малик выгнул бровь, Альтаир коснулся своей щеки пальцем и сказал: - У тебя чернила. Малик раздраженно побурчал и вернулся к рабочему столу, достал из его недр какую-то тряпку и принялся тереть щеку. Альтаир в это время рассматривал чертежи, аккуратно перебирая пергаменты. - Это всё твои работы? – спросил он. - Да, - отрезал Малик, отбирая у него карты. Альтаир послушно отошел от стола. Малик и сам не совсем понимал, почему так среагировал. Это было слишком грубо. И совершенно не соответствовало его характеру. Пусть он, мягко говоря, недолюбливает Альтаира, но всё-таки их связывает работа, а это уже кое-что да значит. Малик прикрыл глаза, успокаиваясь, и глубоко вздохнул. - Ты выглядишь уставшим. Неужели просидел всю ночь? – голос Альтаира был на редкость участливым. - У меня бессонница, так что я могу себе такое позволить, - Малик пожал плечами. - Бессонница? – переспросил ассасин, обращая на него взгляд, который с вызовом спрашивал «в этом тоже я виноват?..». Малик не стал отвечать. Бессонница стала постоянной ночной гостьей в бюро с того момента, как Малик появился здесь. Но он не переживал по этому поводу. Так ему хотя бы кошмары не снились. - Итак, давай к делу, - серьезно произнес Малик, отметая все остальные вопросы и не нужные сейчас ни ему, ни Альтаиру разговоры. – Насколько я помню, ты вчера просто рвался… - Сегодня ничего не изменилось, - гордо ответил Альтаир. Отправив его на задание, Малик смог, наконец, вздохнуть свободно. Кто же знал, что появление тени прошлого скажется настолько сильно? Он присел к столу, бездумно тронул пару листов пергамента, отодвинул от края стола чернильницу, переложил стопку книг… Бессмысленные действия. Внезапно Малик понял, что ему совершенно нечем заняться. Какая-то непонятная пустота, словно отражение комнаты, в которой он сидит, будто в клетке, перенеслась в его душу. Если бы его душа крикнула, то он бы почувствовал, как эхо отскочило от прутьев и растворилось в темноте. Почему же так тихо? Даже с улицы практически ничего не доносилось. Обычно в такие ранние часы в бюро едва ли не толпами сходятся информаторы или ассасины, возвращающиеся с ночных заданий. Бюро – это дом вдали от дома. Да у многих ассасинов родного дома как такового нет вовсе. Либо он потерян. Малик резко поднялся со своего места, отметая ненужные мысли. Он только-только успокоился, не стоит бередить то, что полагается забыть. Надо просто найти занятие и отвлечься хотя бы на пару часов. Малик осмотрел бюро. Его взгляд упал на пыльные полки с книгами. Что ж, уборка тоже занятие… *** Утро прошло довольно суматошно. Малик был рад такому оживлению. Он только закончил с уборкой, как пришел информатор с новостями из Акры. Потом принесли письмо от Повелителя, в котором он напоминал о необходимости отчета о работе Альтаира. Сейчас за ним зорко следили и поэтому требовали постоянных докладов о том, чем он занимается и как продвигается выполнение порученного задания. Этим стоит заняться позже, как только вернется провинившийся ассасин. Затем принесли письмо от торговца, который заказал у Малика карту Иерусалима. Она была уже готова и ждала будущего хозяина. Чтобы хоть чем-то занять себя, Малик на досуге и в свободное время чертил карты городов, отдельных районов, пригородов и продавал их. Кропотливо выполненные подробнейшие чертежи пользовались успехом у торговцев и путешественников. Малик брал за них символическую плату в виде вина, кувшинов, фруктов, книг или небольшой суммы денег. - Куда ты далее, Бахир? – отложив в сторону документы, спросил Малик у отдыхавшего на подушках информатора. - Везу пару бумаг для Повелителя, так что сегодня же выеду в Масиаф, а дальше как Аль-Муалим прикажет. А вообще было бы неплохо отдохнуть пару дней, а то я уже третьи сутки пыль глотаю, - Бахир устало вздохнул. - В котором часу планируешь выехать? - Точно после полудня. Чтобы на самом солнцепеке не томиться. Малик задумчиво что-то промычал, потом всё-таки спросил: - Не мог бы ты захватить мой отчет о работе Альтаира? - Как скажешь, даи. - Только я не знаю, когда этот несчастный вернется, и будут ли у него хоть какие-то новости, о которых стоило бы сообщить Аль-Муалиму, - Малик опустился на стул и угрюмо подпер голову рукой. - Кстати, даи, насчет Альтаира… - задумчиво протянул Бахир после непродолжительного молчания. Малик поднял на него глаза. - Я, может быть, лезу не в своё дело, - осторожно начал Бахир, - но что всё-таки произошло под Храмовой Горой? Не удивляйся, - добавил он, заметив, что Малик вскинул бровь, - я выслеживал тех тамплиеров. - Вот как… - протянул начальник бюро. Снова повисло молчание. Информатор ждал ответа, а Малик не знал, что сказать. Опять заставлять себя ворошить прошлое и только ради того, чтобы удовлетворить чье-то любопытство?.. Напряженная тишина нарушилась поступью шагов над головой и шуршанием подошв о плющ. Малик повернул голову в сторону дверного проема, где минутой спустя нарисовался Альтаир. - Явился, - буркнул Малик, хотя на самом деле был рад, что пришел хоть кто-то, тем самым избавив его от ответа на гнетущий вопрос. - Альтаир! – Бахир приветливо поднялся со своего места. – Давно не виделись. Ассасин поприветствовал информатора, небрежно перебросил Малику на стол какие-то бумаги и прошел к подушкам. Бахир присел на своё место, и они вполголоса начали неторопливую беседу. Малик был вне себя от возмущения. Первым желанием было схватить принесенные Альтаиром бумаги и швырнуть ему же в голову, но пришлось сдержаться. Не хватало начать выяснение отношений при посторонних. Стиснув зубы, он развернул пергаменты и внимательно их просмотрел. Так, кажется, Альтаир неплохо поработал. Письма, карта, на которой указана вся стража в районе, его собственные наброски, перечеркнутые, переписанные заново, какие-то выводы. Малик исподлобья глянул на Альтаира: всё, что нужно знать, он узнал. Всё, что нужно достать, он достал. Всех, кого надо было убрать, он убрал. Чисто, без шума, без пыли. Профессионал. Хотя бы в этой области он заслуживает уважения. Скрепя сердце, Малик признался в этом самому себе. Отложив бумаги, он взял чистый лист пергамента, обмакнул перо в чернила и написал короткое послание Аль-Муалиму, потом сложил его вчетверо, капнул воском и поставил печать. - Бахир, - обратился Малик в сторону подушек и ткнул пальцем в конверт. - Не забудь. Информатор почтительно кивнул, прижав ладонь к груди. Малик вышел из-за стойки, отыскал карту, предназначающуюся для торговца, свернул её и уложил в сумку. - Мне нужно кое-куда отлучиться, - произнес он в дверях и, глянув на Альтаира, строго добавил. – А ты - никуда не выходить. - Как скажешь, - даже не повернувшись, бросил Альтаир. Малик прожег его взглядом и вышел вон.