Король Мечей

Прим.: присутствует некий ООС Альтаира. Он объяснен. Нелепо, но объяснен. Иерусалим. Малик, 26. Идти на рынок в жаркий день было не самой удачной идеей. Это Малик понял, когда едва подошел к месту всенародной торговли. За несколько кварталов уже можно было различить зазывные выкрики рекламирующих свой товар. На самом же базаре царил полный хаос - туда-сюда сновали женщины, мужчины, бегали дети, попрошайки, уличные воришки, рабочие и переносящие тяжелые поклажи рабы. Всё это мельтешение сопровождалось гамом и ни на секунду не прекращающейся болтовней. Малик протиснулся сквозь толпу, поправил на плече сумку и, отнекиваясь от бойких торговцев, направился в сторону лавок с пряностями. Те, кто стояли за такими прилавками были богачами и, пожалуй, элитой рыночного сообщества. Пряности были на вес золота, стоили как неплохой породистый скакун, их могли позволить себе немногие. А уж кто мог - тут же попадали в разряд высшего общества. Малику повезло, что он нашел себе такого клиента. Тот никогда не скупился в области платы за услуги. Однако требовал немало и был на редкость привередлив. Добравшись, наконец, до пряностей, Малик облегченно выдохнул. На крытом базаре среди переплетения запахов рыбы, мяса, свежего хлеба, вина и прочего дышать вовсе нечем. Около лавки пряностей было свободно, лишь несколько служанок выбирали пряности для своих хозяев, расплачиваясь поблескивающими золотыми монетами. Малик подождал, пока они уйдут, а потом приблизился к лавке. - Ооо, Малик! – хозяин, упитанный араб в богатых цветастых одеждах, приветливо кивнул, вытирая руки о белое влажное полотенце. - Приветствую. Сегодня утром получил ваше письмо. Заказ готов, - Малик достал из сумки свернутую карту и протянул её. Торговец тут же развернул пергамент и несколько минут внимательно изучал, попутно бурча себе что-то под нос. Малик глубоко вдохнул, ощущая острые, приятные запахи пряностей. Чего тут только не было! Имбирь, черный перец, сушеная гвоздика, корица, тертый мускатный орех… Настоящее богатство. - Прекрасно, друг мой! – весело произнес обрадованный покупатель, довольно улыбаясь и сворачивая карту. – Ты просто спас меня! - Не стоит благодарности, - Малик качнул головой. - Благодарности, может, и не стоит, раз ты так просишь, но хорошего подарка вполне! – хозяин пряностей вытащил из-под прилавка небольшой мешочек и протянул его. – Это тебе за работу. Ну и золотишко, разумеется. Малик принял все дары и распрощался. По пути через рынок он купил немного фруктов и мяса. Мимо рыбы, слегка отдающей не первой свежестью, прошел зажав нос и, наконец, выбрался на улицу, где с удовольствием глотнул свежего воздуха. Вернувшись в бюро, Малик пришел в бешенство – там было пусто. Ни информатора, ни письма для Аль-Муалима, ни Альтаира. - Шайтаново отродье, я же сказал ему… - зашипел Малик сквозь зубы. Сумка едва не полетела в стену, он заставил себя осторожно сгрузить её на стол. Продукты ведь ни в чем не виноваты. К тому же их потом есть… С трудом переборов вспышку ярости и убедив себя, что Альтаир не достоин ни единого затраченного нерва, Малик со вздохом опустился на табурет и задумался. Отчет для Аль-Муалима уже на пути в Масиаф, завтра ассасин получит отмашку на миссию, и перо от начальника бюро, но всегда ведь можно написать еще одно послание. Едва ли Повелитель преуспеет в обуздании Альтаира, однако он же сам направил четкие указания следить за ним. Вот пусть полюбуется на выходки своего любимчика. Злорадная усмешка изогнула губы. Контроль за деловыми бумагами и чернилами с пишущими перьями имеет свои преимущества, о которых Альтаир даже не догадывается, но скоро познакомится максимально близко. Малик запустил руку в сумку, выудил оттуда яблоко и с наслаждением укусил в зеленый бок. Месть слаще щербета. *** Он медленно шел по пустынной улице, из-за туч выглядывала луна, ночь была тихой и безмятежной. Изредка раздавались какие-то звуки, но они быстро затухали в плотной тишине. Лишь шорох собственных шагов следовал за мужчиной по пятам и нарушал спокойствие пыльной дороги. Подмышкой Малик нес свернутые в трубку бумаги, которые планировал внимательно изучить следующим же утром. Дело, которых они касались, более не терпело отлагательств. Потеряно уже достаточно времени, начальник бюро решил взять всё в свои руки. Ему самолично пришлось идти на другой конец Иерусалима к информатору. Тот был серьезно ранен, возможно, смертельно, но информация, добытая кровью – намного ценнее его жизни. Малик тщательно расспросил агента обо всем, потом, коротко без особой надежды пожелал выздоровления, и удалился. Войдя в бюро с боковой двери, Малик едва успел положить свою поклажу на стол, как услышал шаги над головой. Озадачившись и хмурясь своим домыслам по поводу того, кто это может быть, он вышел во внутренний дворик и глянул вверх - по увитой плющом площадке туда-сюда расхаживал ассасин. Продолжая недовольно кривиться, Малик открыл лаз, и незваный гость, звякнув амуницией, спрыгнул в бюро. - Следил за мной… – раздраженно буркнул Малик, поворачиваясь спиной и скрываясь в арке. Очевидный факт не требовал ответа. Альтаир проследовал за ним в смежную комнату, где прислонился плечом к косяку и с любопытством глянул в сторону откровенно недовольного столь неожиданным визитом даи. - Сегодня утром я просил тебя быть в бюро, никуда не выходить, вместо этого ты шатался неизвестно где, и вот заявился на ночь глядя, едва ли мне на радость, – каждое слово Малик старательно пропитывал ядом, чтобы как можно сильнее задеть Альтаира, но у того уже выработался иммунитет к подобного рода заявлениям. К тому же он давно привык пропускать мимо ушей любые замечания. Сложив руки на груди, ассасин насмешливо смотрел на Малика, который едва ли не кипел от ярости, подобно бешеному чайнику – Альтаир с редкостным спокойствием отбивал все язвительные выпады. Легко и непринужденно. Натренировался, что ли. - Какого черта сейчас ты здесь? Ищи другое место для ночлега, - Малик махнул рукой на открытый лаз. Пусть убирается и спит на улице, в первой же канаве как какой-нибудь бродяжка! - Я имею право быть здесь. Малик устало потер висок. Конечно, этот засранец имеет право. Запустить бы в него увесистой книгой или внушительного размера весами со стола. Едва ли возможно думать о чем-то ином, пока на его губах эта нахально-издевательская ухмылка. - А вот ты не имеешь права выгонять меня, - Альтаир медленно подошел. В нос Малика ударил пьянящий дурман, который ни с чем нельзя было спутать. Он поморщился. Вот и ответ. Он же причина, он же следствие. - Иди, проветрись, - буркнул Малик презрительно. Он попытался отойти в сторону, но вдруг почувствовал у своего горла холодную сталь. Альтаир одной рукой держал нож, пальцы другой прихватили даи за ткань одежды. - Я не ясно выразился? – спокойно спросил Малик, скрывая за холодностью истинную настороженность. Альтаир сузил затуманенные глаза и сильнее прижал лезвие к шее. - Я не хочу провести ночь на улице. - Что ж, я могу предоставить тебе комнату, как обычно. Но для этого будет лучше, если ты меня отпустишь, - ледяным тоном произнес Малик. - А если нет? - нездоровый блеск янтарных глаз буквально-таки излучал нахальство. - Тогда я тебя заставлю. Губы Альтаира дрогнули в едва заметной улыбке, когда он ощутил прикосновение к своей шее металла. - А ты ловкий, - хмыкнул он. – Я даже не заметил. - Тоже кое-что умею, - Малик не отреагировал на сомнительную похвалу. Он больше тревожился из-за ситуации, в которую Альтаир его загнал. Вот они стоят, прижав к шеям друг друга лезвия кинжалов и упражняются в красноречии. Альтаира едва заметно штормит – одно лишь неловкое движение и Малик может смело начинать захлебываться собственной кровью. Плохой финал для и без того отвратительного дня. Самый плохой. Но, наверное, будет еще хуже, если первым не выдержит сам Малик. Кинжал в его руке подрагивал, он боялся себя и последствий, которые могут принести ненужные сейчас эмоции. - Убери, - твердо приказал Малик, глазами указывая на нож в руке Альтаира. - Только после тебя. - Я не шучу, - движение лезвием - точное, аккуратное, выверенное - и по шее ассасина потекла тоненькая струйка алой крови. Не удержался. Так хотелось. - Желаешь зарезать меня прямо тут? – в голосе странное несвойственное веселье. Альтаир резко подался вперед, не страшась лезвия, оказываясь близко к Малику. Даи, в свою очередь, рефлекторно отстранился назад, вжимаясь в стол. - Тебя потом казнят, - веселье перерастало в наслаждение своей метафорической смертью, упущенные шансы посмеяться в нормальной жизни легко превращались в искусственный смех родом из одурманенного сознания. Малик, улучив момент, выбил из руки Альтаира нож, который, звякнул, упав на пол. Свой кинжал даи наставил на ассасина. Альтаир смерил Малика насмешливым взглядом, полным сомнения, усмехнулся и качнул головой. - Неужели ты, такой благородный и честный, нападешь на меня – совершенно беззащитного? С этими словами Альтаир начал медленно, по одному вытаскивать ножи из пояса и бросать их на пол, снял связку с предплечья, откинул её в сторону. Ножны с грохотом упали к его ногам, он нагнулся вслед, но не для того, чтобы поднять – отстегнув от сапога последнюю порцию ножей, Альтаир гордо выпрямился и развел руки в стороны. - Тебе выпал отличный шанс поквитаться со мной за всё, Малик… - произнес он шепотом, который полнился предвкушением. – Что будешь делать? Звонкая пощечина оборвала все домыслы – Малик не выдержал комедии. Схватив Альтаира, он встряхнул его. - Убирайся. Последний раз прошу, - прошипел даи. – Мои нервы не железные. Вырваться из захвата не составило для Альтаира никакого труда, впрочем, как и сбить кого-то с ног, особенно если имеется неоспоримое преимущество. Подсечка, легкий толчок в грудь и готово – Малик лежит на полу, опрокинутый на спину, с равной долей испуга и удивления вглядываясь в Альтаира. - Мои тоже. Малик попытался сесть, но в грудь уперлась ладонь, принуждая занять прежнее положение. Другой рукой ассасин обхватил запястье и, крепко сжимая, прижал к полу. Малик дернулся, попытавшись скинуть Альтаира с себя или хотя бы освободить руку, чтобы как следует врезать зазнавшемуся паршивцу, но все попытки не увенчались успехом. Выбившись, в конце концов, из сил, Малик застыл, с ненавистью сверля глазами Альтаира. Он усмехнулся и извлек из кулака даи нож, который тот по-прежнему сжимал. Несколько минут Альтаир задумчиво вертел его между пальцев, как бы раздумывая, что делать, а потом неожиданно, со всего размаху воткнул лезвие в стык плит на полу, пришпилив свободный край широкого рукава. В черных глазах Малика проскользнул испуг. И не то улыбка, не то ухмылка, словно застывшая на губах Альтаира, пугала не меньше, чем вся эта ситуация. Голову лихорадило от мыслей, пока Малик беспомощно наблюдал, как Альтаир, больше ничем не стесненный, освобождает себя от кожаного кушака. Широкая красная повязка оказалась в его руках. Глянув на лежащего под ним Малика, потом снова на ленту, Альтаир усмехнулся и, склонившись ближе, поднес ткань к его лицу. - Ты не посмеешь! – Малик сумел вывернуться, помешав ассасину завязать себе рот, затрещала ткань, еще один резкий рывок в бок - и огрызок черного рукава остался пригвожденным лезвием к полу. Альтаир, не ожидавший нападения, не смог нормально отразить удар, на который не поскупился выведенный из себя даи. Рукой блокировав его кулак, ассасин всё-таки потерял равновесие и, завалившись на бок. Нож, который Малик поспешил выдернуть из пола, снова оказался в опасной близости от его шеи. - Всё-таки хочешь меня зарезать? - Я хочу, чтобы ты убрался, - прошипел Малик. – Я всё понимаю – даже это твоё поведение имеет логичное и, как и ожидалось, на редкость банальное объяснение. И пока ты не испортил всё окончательно, уходи. Ассасин разозлился, на мгновение в его потемневших глазах просквозило бешенство. Но Малик успел первым. - Не желаю спорить с тобой, - отрезал он ледяным тоном. – Даже видеть тебя не хочу. Убирайся сейчас же, Альтаир! Не сдержался, всё-таки повысил голос, показал так дорого стоящие ему сейчас эмоции, Альтаир вцепится в них, выведет из себя. Обычно срывы случались с Маликом уже после того, как ассасин уходил, поэтому он сводил их общение к минимуму. Малик медленно поднялся, одернул одежду и отошел, кинул нож на стол, провел рукой по лицу, вздохнул – ему показалось, что всё позади, эта глупая разборка, это неоднозначное поведение... Но стоило только отвернуться и утерять из поля зрения Альтаира, как тот подскочил сзади и накинул на шею красный пояс. Несильно, но весьма ощутимо затянул одной рукой, другой, обхватывая Малика поперек живота, прижимая к себе. - По-моему, я уже говорил, чтобы ты даже не мечтал о том, что я стану тебя слушаться, - горячий шепот коснулся уха и зазвенел в голове. Малик выдал крепкое ругательство, но скорее для лишней бравады. Защищаться было больше нечем – от резкого толчка в спину, он неуклюже заехал рукой по столу и всё, что лежало сверху, в том числе нож, оказалось вне зоны досягаемости. Язвительный шепот обвинял его в бесчувственности, но только одному небу было известно, сколько выдержки Малик истратил на то, чтобы сдержать себя в руках, не поддаться на откровенные провокации. Сквозь стиснутые зубы он шумно вытолкнул из легких воздух. Альтаир заметно ослабил удавку на шее, и она хотя бы не мешала нормально дышать. Всё это требует немедленно прекращения. Малик отпихнул от себя его руки и, резко дернувшись, смог вырваться из хватки стальных объятий. Он развернулся к ассасину лицом, плотно запахиваясь в плащ. Альтаир задумчиво потер челюсть. - Я себе язык прикусил... - Давно пора, - сухо отрезал Малик. – Ты знал, что я буду один! Ты следил за мной. Не прикидывайся, мне это известно! - Ты видел меня, - Альтаир хмыкнул, он и сам понимал, что один раз выдал себя. Луна оказалась слишком яркой и очень неудачно выхватила его силуэт из темноты и бросила тень с крыши на дорогу. Надо отдать должное, он быстро скрылся, но от глаз начальника Иерусалимского бюро братства ассасинов, судя по всему, эта оплошность не ускользнула. - Да, видел! – раздраженно продолжил Малик. – И сделал вид, что не заметил. Оказывается, нечего было и думать о том, будто ты занят чем-то полезным! Проигнорировав красноречие в черных глазах, Альтаир снова подступил к Малику, схватил его руку и, немного понаблюдав за губами, беззвучно и грязно отправившими его ко всем мыслимым и немыслимым чертям, накрыл их жарким поцелуем, вынудив захлебнуться словами, растеряться, поддаться. Он выиграл и теперь мог делать всё, что захотел бы… Альтаир прихватил со стола аромалампу, снова завалил Малика на пол, связал более надежно, чем в прошлый раз. Рядом с черноволосой головой о камень лязгнул металл, Малик замер, непонимающе захлопав глазами. В лампе чадила свеча, догорали остатки мелиссы. Запаха уже почти не чувствовалось. Альтаир открыл крышку и всыпал целую пригоршню каких-то листьев. - Что ты затеял? – настороженно спросил Малик, не сводя глаз с пламени, которое тут же принялось облизывать брошенные ему на растерзание сухие травы. - Не думай, - шепнул Альтаир, обхватывая пальцами подбородок Малика. – Просто дыши. Он склонился и, оценив внезапно возникшее понимание в расширяющихся черных глазах, заткнул готовый разразиться криками рот поцелуем. Малик был вынужден подчиниться, сил на сопротивление не осталось. Альтаир так измучил его. День выдался удушающее-трудным, вечер был наполнен беготней и хлопотами. Малик жаждал момента, когда солнце спрячет свой ослепительный диск за горизонт, мечтал о постели и спокойном сне до раннего утра. Однако в его планы вклинился Альтаир, разрушил весь стройный распорядок. Малик крепился, пока ему позволяли собственные силы, но они были не бесконечными и их запас таял быстрее, чем дым в ветреный день. Закрывая глаза и позволяя уже беспрепятственно целовать себя повсюду, Малик расслабился, поддавшись какому-то опьяняющему чувству, которое проникало в него с каждым новым вдохом… Тяжелый воздух, до отказа наполнив легкие, растекался по голове сущей пустотой. Кончики пальцев потеряли чувствительность, в ушах настойчиво стучало, сердце неистово билось под кожей, в бешеном ритме гоняя кровь телу. Малик еле-еле открыл глаза, веки казались неподъемными – немного усилий, еще… Ну же! Вот знакомый и ненавистный тонкий шрам поперек губ, слегка искривленных ухмылкой полнейшего торжества. Победы. Всё остальное как в тумане, в густой пелене непонимания, где-то на грани бессознательного – только первичные рефлексы, только начальные низкие инстинкты, только крики, только стоны, для слов уже слишком сложно. Обнаженное легкое тело - неестественно обостренно-чувствительная плоть посреди обволакивающих её теплых рук. Внутри – словно на другой планете - каждая из миллиона мышц едва ли не звенит от напряжения, которое резко и неожиданно болезненно сменяется расслабленностью. У сознания медленно, настойчиво отбирали контроль. Оно отчаянно сопротивлялось, но всё-таки сломалось, и, в конце концов, сдалось, отдав себя на поруки инородному незримому захватчику. Яд проник внутрь, подчинив себе волю, он обострил чувства и обнажил тщательно скрываемые желания. *** В небольшой комнатке клубится дым. Два обнаженных тела в накинутых на плечи плащах. Раскиданные белые одежды. Смятые подушки. Передаваемая из руки в руку трубка кальяна. Затяжка – шумный выдох. Тишина. Понимание. Мир после недолгой, бескровной войны и блаженный покой, ощущаемый кожей. - Мне это было необходимо, - говорит один. Усталый, довольный голос едва не тонет в густой дымке. Второй усмехается, затягивается. Дым вьется причудливыми колечками. - Я знаю. Поэтому я здесь. Конец Последовательности.