Остхато Брисингр

      Ясное солнце уже высоко светило в осеннем небе. С севера веяло холодами, а со стороны Мордора ветер приносил ощущение надвигающейся угрозы. Это не могло не беспокоить Владыку Эмладриса Элронда. Мудрый полуэльф в задумчивости ходил по своим покоям туда-сюда. Очень мрачные и беспокойные мысли уже давно не давали покоя Владыке. Зло зашевелилось в Мордоре, ощущая присутствие внезапно отыскавшегося Кольца. Век эльфов постепенно подходил к концу, и в скором времени им придётся покинуть Ривенделл, уплыв за Великое море в Валинор. Предательство Изенгарда и союз Сарумана с Тёмным Властелином. Совершенно безучастное отношение гномов к судьбе всего Средиземья. Ненадёжность людей... Именно такие насущные проблемы заполняли разум Элронда, и, словно назойливые мухи, целым роем кружили в черепной коробке полуэльфа, мешая сосредоточиться на их решении. Но, похоже, самой назойливой из всех «мух» была мысль об отношениях его любимой дочери Арвен со следопытом Арагорном. Владыка, как отец, просто не мог не замечать этих переглядок между молодыми людьми. Он был прекрасно осведомлён насчёт их ночных свиданий у водопада... Но Элронд настолько сильно любил дочь, что был не в силах запретить ей встречаться с Арагорном. Полуэльф прекрасно понимал, чем это может обернуться. Если Арвен отдаст бессмертие в обмен на возможность быть с Арагоном, он навсегда потеряет дочь.       Наконец-то остановившись посреди комнаты, Элронд будто очнулся от задумчивости. Именно проблема будущего собственной дочери была для Владыки самой неразрешимой головоломкой из всех. Ему вдруг стало так тяжело стоять, будто на плечи взвалили наковальню из гномьей кузницы. Он даже слегка пошатнулся. Потому, Владыка счёл нужным как можно скорее присесть на ближайший пуфик, расположенный напротив его огромного письменного стола, который был завален самыми разными листами и целыми рулонами пергамента, перьями всех размеров и цветов, склянками с чернилами...       — Нужно как можно скорее провести Совет, — подумал Элронд и тяжело вздохнул, слегка поёрзав на пуфике, — С минуты на минуту должны приехать послы и представители всех свободных народов Средиземья! Должен же решиться, в конце-концов, этот вопрос насчёт участи Кольца! Как только Гендальф ни упрашивал меня, я всё равно ни за что не оставлю кольцо в Ривенделле! Не имею права подвергать такой опасности свой народ! — полуэльф вновь впал в задумчивость и почесал указательным пальцем свой большой блестящий лоб.       Из состояния раздумий его вывел голос только что вошедшего слуги:       — Практически все представители свободных народов Средиземья уже прибыли, Владыка, — эльф поклонился сидящему на пуфике Элронду, — А что с послами?       — Они опаздывают, мой господин, — невозмутимо ответил слуга.       — Это дурной знак... — от мрачных мыслей Владыка нахмурился, а вслух произнёс:       — Очень хорошо, Элдиар, — проговорил он, всё ещё не отнимая руку ото лба, — распорядись устроить гостей с комфортом и подать вечером изысканный ужин для них, — не поворачивая головы в сторону слуги, приказал Элронд. В его голосе не было ни тени небрежности или презрения по отношению к эльфу. Лишь задумчивая усталость слышалась в нём.       — Будет исполнено, Владыка, — Элдиар прекрасно понимал состояние своего господина, потому поклонился и без лишних слов стремительно вышел из покоев, торопясь исполнить поручение.       Просидев ещё некоторое время в «позе мыслителя», Элронд наконец поднялся с пуфика и направился к окну, выходившему на юг, в сторону залива Белфалас, что впадает в Великое море. Безусловно, увидеть его он не мог. И что там творится — тоже было сокрыто от его глаз. Башни и купола строений эльфийского города лежали как на ладони перед его окном. Прекрасные, уже позолотевшие от приближения осени, леса простирались вдаль, занимая собой практически всё пространство до самой реки Бруинен. Владыка Эмладриса Элронд мог лишь только надеяться на то, что королева Дю Вельденварденских эльфов Имиладрис сдержит своё слово и не откажет в помощи бедным заморским соседям...

***

      Время уже близилось к вечеру, солнце постепенно садилось за верхушки высоченных деревьев, произрастающих в густых лесах Эмладриса. Ничто не нарушало покой мирного эльфийского города. Жизнь текла там своим чередом. Безмятежная и спокойная. Ведь, всем известно, насколько эльфы мудрый и благоразумный народ...       Опавшая листва шуршала под быстрой поступью лошадей. Ветви цеплялись за развевающиеся плащи. Ветер трепал длинные волосы. Несколько всадников направлялись со стороны горного перевала Кирита в Ривенделл. То были послы из Лихолесья — великого королевства эльфов.       — О чём задумался, Леголас? — звонкий и слегка обеспокоенный голос вывел эльфа из задумчивости.       — Что? Ты что-то сказал, Áулир? — принц рассеяно посмотрел на друга.       — В последнее время ты стал сам не свой, — с беспокойством проговорил Аулир, — мы в пути уже третий день и всё это время ты настолько молчалив и хмур, будто у тебя прямо из рук отобрали солидный кусок лембаса, — шуткой эльф попытался слегка развеять гнетущую атмосферу, — Что-то случилось?       — А, нет, что ты, всё в порядке! — звонко рассмеялся Леголас, — просто всё думаю над напутствием отца...       — О, да! Весь дворец теперь долго не забудет того, как он не хотел тебя отпускать, Эру тому свидетель! — живо подхватил эльф, — самое дорогое сокровище Лихолесья — любимый папенькин сынок! — подтрунивал он над принцем.       По своей натуре Аулир был эльф очень дружелюбный и любил пошутить. Шутник эдакий, проще говоря. Они были знакомы с принцем Леголасом с самого детства и за это время успели стать близкими друзьями. Аулир никогда особо не церемонился с сыном Владыки Трандуила, за что Леголас, не любящий особенного отношения к себе, всегда был ему благодарен. Честно говоря, принц уже просто не мыслил своё существование без вечных подколок Аулира, его ежедневных приколов и прочих так любимых им способов убить время.       — Ну конечно! Между прочим меня он ругает похуже, чем всю свою стражу вместе взятую! — принц не желал сдаваться другу, — Ты просто завидуешь моему высокому статусу! — Леголас шутливо приосанился и царственно воздел голову, ну совсем как его отец, когда тот вертится перед зеркалом, примеряя очередное украшение.       — Посмотрите, какой фазан! — не унимался Аулир, — Если ты такой царственный и великий, где же тогда твоя тиара, которую король всё так упорно пытался тебе навязать?       — Может вы оба хоть немного, самую малость, побудете серьёзными? — окликнул их сзади суровый голос. Оба друга аж вздрогнули от неожиданности. В это время с двумя эльфами уже поравнялся другой, ехавший на вороной лошади.       — Про Леголаса я ничего не говорю, он всегда спокоен и сдержан, но когда же ты наконец уймёшься, Аулир? — всё так же серьёзно обратился к нему эльф.       — А ты всё пытаешься походить на своего папашу-генерала, да, Гéлдир? — Аулир был, как всегда, в своём репертуаре.       — И раз ты меня раскусил, видимо выходит у меня плохо! — если ещё секунду назад Гелдир представлял собой просто воплощение суровости, то сейчас его было просто не узнать. Вся брутальность в мгновение ока куда-то исчезла, и рядом с принцем и его другом ехал весёлый доброжелательный эльф.       Так же, как и с Аулиром, с сыном генерала Рáудила, Гелдиром Леголас был знаком с самого малолетства. Гелдир всегда был очень гордым и во всём стремился походить на отца. Свою маску брутальной суровости он снимал лишь в кругу друзей — Аулира и Леголаса.       — Вот! Теперь другое дело! Теперь я узнаю нашего дорогого Гела! — радостно сообщил Аулир, перешагивая на лошади через корягу, напоминавшую увесистый дрын, — А то «прекратите!», «побудьте серьёзными!». Я уж было подумал, что это Раудил тайком отправился за нами и преследует аж от самого Лихолесья!       — Значит, мне всё же удалось тебя чуть-чуть припугнуть! — в свою очередь подколол его Гелдир.       — Конечно! Держи тунику шире! Я сразу понял, что это ты! — рассмеялся Аулир, — Твоему тоненькому голоску ещё далеко до солидного голоса, я бы даже сказал, баса Раудила, верно, Леголас? — он неожиданно обратился к принцу.       Но Леголас не слушал его. Он был несколько обеспокоен сложившейся ситуацией. Кольцо Власти нашлось. В Мордоре чувствуется заметное оживление. Грядёт война. И вовсе не факт, что его родному Лихолесью удастся её избежать, отсидевшись в своём уютном тёмном лесу. Не то чтобы Леголас был трусом, ни в коем случае! Он бы первый ринулся в бой с орками, если бы пошёл на войну. Просто такая спокойная, счастливая жизнь в кругу друзей, во дворце с отцом, даже не смотря на то, что тот бесконечно нудит и ворчит, была ему очень дорога. Ведь, если они проиграют войну, то все те зелёные леса, речушки, его родной город — всё это в мгновение ока, того самого ока Саурона, может обратиться в пепел и прах. К тому же что-то подсказывало принцу, что после этого Совета он уже никогда не будет прежним. Какое-то шестое чувство настойчиво нашёптывало ему, что в его жизни грядут глобальные перемены. Что уже ничего не будет так, как раньше...

***

      Полуденное солнце ясно освещало долину Ривенделла. Время уже близилось к закату. Ветер убаюкивающее шумел в густых кронах леса Эмладриса. Спокойствие и умиротворение витали над прекрасным эльфийским городом. И всё было бы так же прекрасно, если бы тишину не прорезал резкий грубый голос:       — Да неужели ты считаешь, что мы вот так вот просто сдадимся каким-то остроухим?!       На небольшой площади супротив друг друга стояли три эльфа и три гнома. Намерения у обеих сторон были явно не очень доброжелательные, так как один из гномов уже угрожающе поигрывал секирой, а один со стороны эльфов потянулся к кинжалу.       — Мы вовсе не хотим ввязываться в драку. Просто дайте нам пройти, — мягкий спокойный голос был ответом на возмущение.       То был голос уже известного всем Леголаса. Принц не хотел устраивать потасовку, потому всеми силами пытался разрулить назревший конфликт. Но ему уже на протяжении минут 20 всё никак не удавалось успокоить разъярённого Гимли, сына Глоина. Гном был настолько разозлён, что даже побагровел от возмущения.       — Чтобы мы, честные гномы, уступали дорогу каким-то там эльфам?! — Гимли, от злости лопаясь, уж было ринулся с секирой наперевес на принца Лихолесья, явно намереваясь сделать ему нехорошо, но рядом стоявший гном с трудом удержал его, предотвратив тем самым необдуманный поступок рыжебородого...

***

      А дело было так. Леголас, Аулир и Гелдир спокойно и благополучно добрались до Ривенделла. Пока остальная свита располагалась и узнавала насчёт приёма у Элронда, три эльфа решили немного прогуляться и осмотреть город. Безусловно, эта идея принадлежала никому иному, как Аулиру.       — Чего мы будем тут зря сидеть? — возмущался эльф, — пока Кáлирн (слуга и посыльный принца Леголаса) всё узнает, пока доложит, куча формальностей — целая вечность пройдёт! Давайте лучше прогуляемся! Полюбуемся красотами здешних мест, будет что дома рассказать! Как ты на это смотришь, Леголас?       — А что, он верно говорит! — подхватил Гелдир, — Тут достаточно много достопримечательностей. Да и здешний лембас, как я слышал, очень неплох. К тому же вдруг повезёт, и мы познакомимся с какими-нибудь симпатичными нолдор?.. — эльф шутливо подмигнул принцу, хлопнув того по плечу.       Но Леголас не успел ответить другу, так как его опередил Аулир:       — Послушай, Гелдир, у тебя всегда всё к одному сводится! — это было правдой, Гелдир был известным на всё Лихолесье сердцеедом, — твоё сластолюбие меня порой изрядно напрягает. Лаес (синд. «малыш»), ты меня очень волнуешь, — Аулир никогда не упускал случая подтрунить над Гелдиром.       — Да хватит вам уже! Мы пойдём в город или нет? — Леголас, всё это время молча наблюдавший за их перепалкой и едва сдерживавший смех, наконец, решил вмешаться, так как они попусту тратили время.       Таким образом, друзья выбрались на прогулку по Ривенделлу. Они посетили зал с фресками, изображающими битвы великих времён, даже прикоснулись к самому Нарсилю. После экскурсии голодные и уставшие друзья зашли в какую-то пирожковую и отведали здешний лембас. Гелдир даже успел подкатить к какой-то симпатичной эльфийке, что стало причиной нескончаемого потока шуток и подколок в его сторону эксклюзивно от Аулира. И всё было бы хорошо, если бы в заведение внезапно не заглянули гномы. Естественно, друзья при их появлении удивились и слегка напрягли свои изящные булки (или лембасы, если хотите). Ничто не предвещало беды. Всё было бы ещё лучше, если бы на выходе из пирожковой по неосторожности (а может и специально), Аулир не толкнул, как раз таки наоборот, одного из входивших туда гномов. «Пострадавший» гном сразу же не замедлил возмутиться и толкнуть Аулира в ответ. Естественно, это стало причиной конфликта. Послышалась коронная для таких ситуаций фраза «Пойдём, выйдем, потолкуем!». И вот, собственно, результат на лицо. Трое на трое, сплошные «лихие 3400», Вторая эпоха.

***

      — Воу, воу, полегче, ты, гном! — в свою очередь встрял Аулир, — Кстати, встречный вопрос, почему это мы должны уступать дорогу каким-то там гномам? — было очевидно, что эльфу нравилось злить рыжебородого. Он дразнил его, как привязанную на цепь собаку, ведь товарищ Гимли надёжно удерживал его. Гном уже закипал, как лава в жерле Роковой Горы. Отпусти он его, сын Глоина незамедлительно набросился бы на эльфов, размахивая своим металлоломом. Ведь это именно он был тем самым «пострадавшим», который вместо положенных ему извинений, как он считал, должен был выслушивать насмешки в свой адрес.       — Аулир, прекрати немедленно! — прикрикнул на эльфа Леголас, вся дипломатия которого благодаря едкости и саркастичности друга летела к Морготу.       — Между прочим, это ты толкнул его, а ещё тут стоишь, права качаешь! — с укором проговорил Гелдир, которого сложившаяся ситуация порядком напрягала, ведь из-за Аулира фактически сорвалось его свидание с той симпатичной эльфийкой.       — Гелдир верно говорит, — в свою очередь Леголас обратился к другу, — может быть, гораздо разумнее извиниться и прекратить этот скандал?       — Ещё чего! Чтобы эльф извинялся перед этим рыжебородым карликом?! Да и ещё за то, что он совершил случайно! Упади на нас Эру, никогда! — упрямо отрезал Аулир, нахмурившись.       — Карликом?!!! — казалось, в это время внутри Гимли происходило извержение Роковой Горы. Настолько он побагровел от возмущения. Да что там, гном просто неистовствовал и стал ещё активнее рваться в бой, пытаясь высвободиться из стальной хватки рослого товарища, — Рáлин, пусти меня сейчас же! Я сейчас ему покажу как оскорблять гнома! Он у меня отведает стали моего топора! Кровью умоется, эльфишка несчастный! — ругался он, воинственно потрясая секирой, при это рискуя рубануть ни в чём не повинного Ралина, сына Двалина, по плечу.       — Что здесь происходит?! — строгий грозный голос заставил не на шутку разозлившегося гнома замолчать. Начальник охраны Фи́лорин со своей стражей уже окружили горе-дуэлянтов.       — Мне кто-нибудь объяснит, почему вы осмелились затеять потасовку средь бела дня в светлом Ривенделле супротив воли Владыки? — Филорин был настроен сурово и очень хотел наказать провинившихся, даже не смотря на то, что среди них был принц Лихолесья, которого начальник ривенделльской охраны, безусловно, узнал.       Как раз тот самый «провинившийся» принц и поспешил хоть как-то облегчить усугубившееся положение его друзей и его самого:       — Я приношу свои извинения, — Леголас смиренно склонил голову, — я и мои друзья вовсе не хотели устраивать драку и нарываться на неприятности. Мы прибыли в Ривенделл на Совет, по приглашению Владыки Элронда...       — Вот Владыка Элронд и разберётся, что с вами делать, — отрезал Филорин, — а пока я прошу вас следовать за мной, — он кивнул стражникам, чтобы те взяли под конвой эльфов, — вас это тоже касается, уважаемые господа гномы, — начальник стражи обратился к Гимли и его спутникам.       Вот так, собственно, и произошла первая встреча эльфийского принца Леголаса, сына Трандуила, с гномом Гимли, сыном Глоина. Никто тогда даже и не предполагал, что они в будущем станут лучшими друзьями, братвой навек, не разлей вода, так как на данный момент эти двое друг друга просто не переваривают...