Остхато Брисингр

      — Чужестранцы из дальних краёв, старые друзья! Вас позвали сюда, чтобы ответить на угрозу Мордора... — так говорил Владыка Элронд, мудрый и справедливый правитель светлого Ривенделла, — Средиземье на грани уничтожения. Никому не избежать этого. Вы или объединитесь, или погибнете...       Аулир нервно поёрзал на стуле. Его немного раздражало такое длинное вступление. Молодому эльфу не терпелось поскорее вступить в бой с каким-нибудь страшным врагом, хотелось битв и побед, а он был вынужден сидеть на порядком неудобном стуле и слушать нудную речь этого старикана Элронда.       Между тем, как бы сильно не желал Аулир того, чтобы Владыка, наконец, замолчал, Элронд продолжал занудствовать:       — ...У каждого народа своя судьба, но это общий рок...       Наконец, Аулир не выдержал и тихонько шепнул на ухо рядом сидящему Леголасу:       — Леголас, мне вот внезапно стало интересно, он всегда такой нудный или только во время важных собраний делает такую суровую физиономию и вещает столь не радужные речи?       Но Леголас не успел удовлетворить любопытство друга, так как в этот самый момент его внимание, как, впрочем, и внимание всех других присутствовавших на совете, было переключено на кольцо, которое какой-то маленький полурослик положил на каменный стол, вокруг которого они все и собрались.       Каждый из сидящих здесь очень пристально разглядывал кольцо. Казалось, оно притягивало их... То самое кольцо. Кольцо Власти, кольцо Тёмного Властелина. Наиболее впечатлительным из всех присутствующих оказался посланец из Гондора, слишком суровое и напыщенное лицо которого сразу не понравилось Аулиру. Нахмурившись ещё больше, этот излишне брутальный гондорец прошептал, поглаживая себя рукой по бороде:       — Так это правда...       Аулир перевёл взгляд на принца Леголаса, но и тот, казалось, был загипнотизирован кольцом. Посмотрев на серьёзное лицо Леголаса, эльф не решился тревожить принца очередной остроумной шуткой. Даже у саркастичного Аулира Кольцо Власти вызывало определённые ощущения и мысли. Не совсем приятные.       Как известно, если зацепить чем-либо гондорца, то тот так просто не успокоится. Будет ораторствовать так, что не заткнёшь. Прямым доказательством этому суждению служил представленный выше гондорец, известный как Боромир, чей папаша, Денотор, служил, наместником в Гондоре. Видимо, посчитав, что тихого восхищения тёмной реликвией было недостаточно, Боромир продолжил:       — Людской рок... — вновь задумчиво прошептал гондорец, — Это дар врагам Мордора! — будто озаренный какой-то блестящей идеей, он вскочил со стула, — Мой отец, наместник в Гондоре, долго сдерживал натиск Мордора ценой крови нашего народа! Уцелели ваши земли! — Боромир настолько вошёл в образ «последнего героя», что даже не стеснялся повышать голос и тыкать пальцем во всех присутствующих здесь.       Тут уж Аулир был бы просто не Аулир, если бы позволил себе промолчать, упустив такую возможность остроумно пошутить, посему шепнул на ухо Леголасу:       — Интересно, они все там, у себя в Гондоре, такие нервные? Или это особый экземпляр?..       Услышавший его замечание, Гелдир тихонько хихикнул, а вот Леголас позволил себе лишь сдержано улыбнуться.       Между тем, явно не замечая смешков со стороны эльфов или же намеренно игнорируя их, Боромир всё не унимался:       — ...Дайте Гондору оружие врага! Позвольте использовать против него!       — Ага, счас, только кольчугу почистим! — думал про себя Аулир, — вам только дай волю, вы не только Кольцом Всевластия завладеете, но и корону короля Лихолесья напялите!       Аулир уж было хотел поставить на место зазнавшегося гондорца, но его опередил Арагорн, сидевший практически напротив них с Леголасом.       — Оно не подвластно никому из нас... — спокойно констатировал следопыт, — Кольцо Власти подчиняется только Саурону, только он Властелин!       — Откуда следопыту знать про это? — выплюнул Боромир, в голосе которого слышались нотки презрения, а то и ненависти к внезапно прервавшему его пламенную речь простому следопыту.       Такого хамства по отношению к другу принц Леголас уже просто стерпеть не мог. Если он как-то нашел в себе силы и самообладание закрыть глаза на наглые просьбы Боромира отдать в распоряжение Гондора кольцо, то игнорировать явное презрение к последнему королю династии Нуменора было выше его сил.       — Он не просто следопыт! Он Арагорн, сын Араторна! — выпалил эльфийский принц, как ужаленный вскочив со своего стула, — ты должен подчиняться!       — ...И да, кстати, оставь свои слишком завышенные требования по поводу кольца при себе. Отдавать его в руки такому сумасшедшему, как ты, равносильно самоличному вручению Кольца Власти Саурону на бархатной подушечке!.. — Аулир уже чисто физически был не в состоянии держать язык за зубами, видя как обстановка накаляется. Тем более Леголас сам вскочил и начал защищать Арагорна, так что Аулир чисто из чувства товарищества просто не мог не поддержать друга. Но Леголас, по-видимому, считал иначе, так как, скося взгляд голубых глаз в сторону Аулира, произнёс:       — Успокойся и помолчи, Аулир.       — ...А то, ишь, чего захотели! Кольцо им! Я так погляжу, у вас в Гондоре там слишком длинные руки, и что не мешало бы их слегка подкоротить... — эльф, казалось, не слышал просьбы принца и начал уже постепенно распаляться.       — Аулир! Я, кажется, просил тебя замолчать! — Леголас слегка повысил голос на друга. Ему не хотелось, чтобы Аулир со своим острым языком нарвался на конфликт с пока что формальным принцем Гондора и замарал честь и достоинство лихолесских эльфов. Тут же собрались посланцы со всего Средиземья, а в планы Леголаса вовсе не входило напяливание костюма томата из-за несдержанности его друга. А то ведь, и правда, послы могут принять за чистую монету ехидное высказывание противных торговцев с ближайшего к их лесу тракта: «Лихим эльфам — лихой лес».       Тем временем Боромир, в обычном состоянии уже давно бы пустившийся в словесную (а может и не только словесную) перепалку с наглым эльфом, казалось, был словно огрет обухом по голове. Не сказать, что его такое открытие удивило. Скорее, оно привело его в состояние шока. Видимо, по этой причине он пропустил мимо ушей весь тот поток саркастичного недовольства, который щедро выплеснул на него Аулир. Ещё бы, ведь если король Гондора нашёлся, получается, что наместник больше не нужен... И что он, Боромир, не займёт место своего отца... Такой вывод только ещё больше разозлил гондорца.       — Арагорн? — не трудно было заметить промелькнувший в его глазах страх вперемешку с удивлением, — ты... наследник Исильдура?... — казалось, существование в этом мире каких-либо претендентов на право быть королём Гондора, кроме него, просто не укладывалось у Боромира в голове.       — ...И наследник трона Гондора! — красиво добил его Леголас.       Казалось, об этом знали все, кроме Боромира и маленького полурослика Фродо, которого данная информация привела в не меньшее удивление, чем эмоционального гондорца.       Между тем порядком смущенный таким повышенным вниманием к своей персоне Арагорн счёл нужным умерить пыл своего эльфийского друга, потому произнёс:       — Havo dad, Legolas (синд. Сядь, Леголас).       Но принц всё ещё продолжал сверлить упрямого гондорца нахмуренным взором. Боромир же, в свою очередь, бросив в сторону эльфа уничтожающий взгляд, сквозь зубы процедил:       — У Гондора нет короля! — Боромир ещё раз недобро глянул в сторону эльфийского принца и отвернулся от него, — Гондору не нужен король! — произнося эти слова, сын наместника «прострелил» глазами Арагорна и грузно плюхнулся на свой стул, продолжая испепелять того гневным взглядом.       — Особенно такой нервный, как ты... — тихо пробурчал Аулир, похлопав севшего на своё место рядом с ним Леголаса по плечу. Принц был, и правда, очень напряжён из-за упрямства гондорца. Это было нетрудно распознать по его нахмуренным бровям и чуть раздувшимся ноздрям.       — Арагорн прав, нам оно не подвластно... — нарушил воцарившуюся секундную тишину Гендальф, всё это время в молчании взиравший на назревавший конфликт.       — У нас выбора нет! — Владыка Элронд поднялся со своего места, — Кольцо надо уничтожить! — он вопрошающе оглядел вокруг сидящих.       Воцарившаяся на несколько секунд пауза была резко нарушена гномом Гимли, сыном Глоина, которому, видно, надоело слушать ругань людей и эльфов и при этом не принимать в ней участие. Явно желая показать, что он тоже «не лыком шит», гном резво вскочил со стула:       — Так чего же мы ждём, а?! — призывно пробасил он и со всей гномьей дури шандарахнул секирой по мирно лежавшему на каменном столе Кольцу.       Казалось бы, должно было произойти очевидное — секира всенепременно разрубила кольцо на части. Но не тут-то было! Как раз-таки лезвие секиры разлетелось в куски, а гном неведомой мощной силой был отброшен назад. А вот кольцо, целое и невредимое, продолжило своё мирное возлежание на каменном столе среди осколков грозного оружия.       Гномы, сопровождавшие Гимли, взволнованно повскакивали со стульев и бросились поднимать товарища с пола. Между тем молчание нарушил незнакомый мужской голос:       — Я слышал много рассказов и шуток по поводу знаменитой гномьей вспыльчивости и нетерпимости. Теперь я убедился в этом своими глазами...       Владыка Элронд резко обернулся и удивлёнными глазами воззрился на бородатого мужчину, который стоял на пороге Зала Совета. Судя по тому, как он удобно опёрся плечом о стену, было видно, что стоит он здесь уже давно. Облачён незнакомец был в большую медвежью шубу, на поясе висел увесистый, внушительных размеров меч.       — Дагедрауг? А ты оказался здесь как?