Не в своей реальности.

Оставаться допоздна в тренировочном зале стало какой-то привычкой. Для Чимина уж точно. Сейчас он в зале один, потому что захотел ещё немного потренироваться, когда все остальные уже давно ушли. Но на самом деле, в теле нет сил хотя бы доползти до дивана, потому что лежать на полу не есть хорошо. Для Чимина сейчас лучше лежать на холодном полу, нежели видеть, как к хену липнет Тэхен или Чонгук. После того, как Юнги вернулся с Тэхеном с ночной прогулки, они явно сблизились. И Паку до чертиков завидно, потому что сам ужасно так хочет. Просто так повиснуть на хене, лечь ему на плечо или взять за руку. Но он не может. Проклятая стеснительность! Рядом с Юнги сердце почему-то начинает отбивать бешенный, не свойственный ему ритм. И Чимину интересно: у него одно такое или это просто паранойя? А Юнги и не смотрит в его сторону, как будто Чимина не существует в его реальности. Ещё Паку интересно: прочитал ли старший его сообщения, которые отправлялись ему в ту ночь? «Хен, я волнуюсь за тебя. Возвращайся скорее.» «Сейчас 00:23, я звонил тебе раз 30, если не больше, но ты не берешь трубку. Возвращайся.» «Почему у меня пахнет твоими сигаретами, которые ты когда-то курил? Кажется, у меня глюки. Я все ещё жду тебя.» «Все спят, и мне одиноко без тебя.» «Юнги, мне кажется, я люблю тебя.» «Кажется, я втрескался по полные уши в тебя уже давно.» «Наверное, теперь это будет для тебя обременительно. Мне жаль.» «Прости, что забиваю тебе память телефона своими сообщениями, но ты не отвечаешь на мои звонки. Я все ещё жду.» «Надеюсь, ты сейчас спишь и видишь прекрасные сны.» «Скоро утро, а ты ещё не пришёл.» «Ох, я слышу твой голос в прихожей. Могу ли я пойти спать?» И ни на одно сообщение не пришло ответа. Ладно его игнорят в «электронном виде», но когда оно перерастает в игнор в жизни, становится просто невыносимо. Чимин думает, что теперь это на всю жизнь — быть невидимкой для любимого человека. Да. Тогда в сообщениях он не соврал и говорил от самого сердца. Даже в той реальности в воздухе витали какие-то признаки чувств, что сейчас дали себе волю. И если до этого они нормально общались, иногда Чимину перепадала удача — побыть запредельно близко к хену, то сейчас между ними пропасть в километры длинной и неизвестной в глубину. Как перебраться обратно на ту сторону к Юнги? Дверь зала тихо скрипит и впускает Тэхена. Он уже свыкся с мыслью, что его роль - бета, просто принял все как есть. Смысл драматизировать, если этим ничего не изменишь? Тэ видит Чимина, который лежит на полу, с раскинутыми конечностями по сторонам. — Встань с пола, а то у Юнги-хена спина болит, — проходя дальше к дивану, сказал Ким. Чимин, кажется, совсем не заметил, про что именно сказал Тэхен, не обращая внимания. Но все-таки поднялся и плюхнулся рядом с только что пришедшим. И опять эта тишина, так хорошо знакомая обоим. Если поднять взгляд, то можно увидеть собственное отражение, которое было в огромном зеркале, растянувшемся на две стены. А ещё очень сильно подавленного чем-то Чимина, который задумался и не слышит ничего и никого. — Ты вроде бы заниматься остался, а сам на полу валяешься, — бархатный голос разъедает тишину. — А ты вроде бы домой пошёл, — отрезает Чимин, продолжая смотреть на свои руки. На самом деле сейчас ему не очень хорошо: у него кружится голова, и плывет в глазах. — Чимин? — Тэхен смотрит на него волнительно, потому что сейчас пахнет зелёным чаем. И тут до Кима доходит то, что все время было у него под носом. Чимин - омега, а сейчас у него началась течка. — Тэхен, мне больно, — ноет Пак, обхватывая живот руками. Сейчас он прекрасно понимает, как чувствовал себя тогда Сокджин. От Кима немного пахнет родной мятой, которая сейчас как никогда желанна всем телом, каждой клеточкой. Чимин тянется к Тэхену, словно под гипнозом, не понимая, что творит и во что это потом может обернуться. Но Тэхен пахнет мятой и его хочется поцеловать. Был бы тут Джин, он бы уберег его от этого, как Чимин спас его от необдуманной глупости. Но старшего нет, а это значит, никто не сможет помешать Чимину получить желаемое. А ведь оно так близко. Тэхен под напором Чимина совсем теряется и позволяет поцеловать себя. Чимин целуется совсем неумело, из-за чего кажется милым и невинным. Над таким Паком хочется властвовать, подставлять под собственные ласки. Тэхен вдруг задумывается, что сейчас он играет роль альфы. А тогда ночью с Юнги он был омегой. Чимин жмется слишком близко, чем положено, трется задницей о пах, нарываясь на большие неприятности. Тэхен будет лгать, если скажет, что его это нисколечко не заводит, потому что это пиздец как ахуенно, когда к тебе так жмутся. Чимин чувствует на чужих губах привкус сигарет, прямо как у Юнги. И это заводит только больше, потому что мозг создаёт реальность, где сейчас он с Юнги, а не с Тэхеном. Ему бы по хорошему сейчас остановится, чтобы не наделал глупостей. Но тело не слушается, а разум помахал ручкой, оставляя это все. Как остановить это безумие? — Чимин… — хрипит Тэхен. Он понимает, что не имеет права на Чимина совсем. Чимин принадлежит другому, но сейчас тот готов отдаться ему без задней мысли. Но Ким находится ещё в состоянии, в котором разум ещё может здраво мыслить. Но Чимин не хочет слушать и затыкает Тэ новым поцелуем. — Остановись, — требует Тэхен, отпихивая того от себя на диван. И Чимин жалобно стонет, просит хоть что-нибудь сделать с этой болью. Тэ набирает больше кислорода, пропитанного запахом Чимина в лёгкие и собирает силы в кулак. Потому что он тоже не резиновый, и нужно поскорее все сделать. — Вот так, ложись, — укладывая Чимина на кровать, шептал Тэхен. Тот совсем размяк и стонал от собственного возбуждения. Сложно было сдерживать природные инстинкты мужика, но труднее было дотащить в сохранности Чимина, который лез за поцелуем. Сейчас Пак лежал в гостевой комнате у Кима в доме. Он попросил родителей присмотреть за ним какое-то время, пока не пройдёт первая течка. Мама принесла парню таблетки, которые иногда сама использует, и пожалела бедного парня, который корчился от неприятных ощущений. Так же успешно Тэхен убедил остальных парней, что Чимин уехал домой, предупредив только его, на что конечно многие обиделись. Ведь Чимин обычно предупреждал каждого, что собирается куда-то уехать. Перед тем как вернуться в общагу, Тэхен тщательно несколько раз принял душ, чтобы смыть зеленый чай с кожи. Косо на него смотрел только Хосок. — Чимин тебе больше ничего не говорил? — когда они остались наедине, спросил Юнги. — Нет, хен, больше ничего, — пожимал плечами Тэхен, умалчивая о том, что когда он нес Чимина, тот не раз произнёс имя старшего. — Как ты думаешь, что сподвигло Чимина так неожиданно уехать домой? — спрашивает Джин. Они с Джуном лежат на кровати у старшего в комнате и досматривают фильм, который начинали смотреть до прихода Тэ. Большая ладонь Джуна лежит на талии у старшего так естественно. — Даже не знаю. Думаю, у него были на то веские причины, — хмыкает Джун и целует того в макушку. — Надеюсь с ним все хорошо. Отношения между лидером и самым старшим налаживались с каждым днём все лучше. Между ними была такая идиллия и взаимопонимание, что они понимали друг друга просто по одному лишь взгляду. Им этого хватало, чтобы понять чужие мысли и ощущения. Это и называется истинной любовью? Наверное, да. И можно сказать, что они предназначены друг другу самой судьбой. Сейчас до Тэхена понемногу доходит то, что произошло с ним в репетиционном зале. Смысл того, что ему понравилось быть доминантом, не даёт спокойно усидеть на одном месте. Хотя ещё совсем недавно он думал, что хотел бы быть омегой. Но теперь, сравнивая два общения, Тэхен понимает, что хочет властвовать над чужим телом, а не наоборот. И теперь нужно с кем-нибудь это обговорить, а именно с доверенным лицом в плане Юнги. Найти старшего оказалось немного сложно. Вместо Юнги он нашёл целующихся слишком пошло Намджинов и тихо смылся незамеченным, потому что те были слишком заняты друг другом. В комнате обнаружил спящего Хосока, а в зале скучающего Чонгука. — Юнги-хена не видел? — спрашивает он. — Он в ванной сидит вот уже сорок минут и не выходит оттуда, — отвечает младший и поджимает под себя ноги, освобождая место. Тэхен примерно догадывается, почему хен так долго сидит в ванной и предполагает, что такое будет продолжаться не один день. С Чонгуком как-то не о чем и поговорить, потому что Тэ ограничил его с ним общение парой стандартных фраз. А все из-за своей мнимой драмы. От мелкого пахнет молоком и медом, и Тэхен не поймёт: то ли Гук пил молоко смешанное с медом, то ли просто молоко. Они молчат, потому что Чонгук тоже не знает, о чем поговорить. Чувствуется какая-то неловкость. — Может, сходим попозже прогуляемся? — предлагает Чонгук. — На свиданку зовешь? — хитро улыбается Тэхен и щурится. Младший смущается и показывает ту сторону, которая раньше в нем пряталась. Вот что делает природа с людьми. — Хорошо, обязательно сходим, — Тэ треплет Гука по волосам и уходит к Юнги, который показался в проходе. Неизвестно по какой причине, но у Юнги вдруг встало. Вот просто так встало, ни с того, ни с сего. Догадок не было никаких, чтобы с чем-нибудь связать данную ситуацию. Разрешив эту проблему в ванной, он на половину довольный ушёл в свою комнату. Делить комнату с омегой приятно и в тоже время обременительно. Запах Чонгука, кажется, пропитал все вещи в комнате, но нельзя сказать, что это было чем-то противным. Они уже давно узнали, кто кем является, потому что скрывать это правда тяжело. Загадкой для Юнги оставались Тэхен и Чимин. Но тогда ночью Юнги узнал немного больше, чем надо было. Был ли тот поцелуй минутной слабостью? Может быть. На самом деле, Юнги ещё в этом не разобрался и не знает, что теперь с этим делать. Просто тогда хотелось рвать и метать, а Тэхен просто пришёл и впитал всю злость в себя. Скорее всего, тот поцелуй значился как слова благодарности — «спасибо, что пришёл ко мне, мне правда сейчас одиноко. Спасибо, что доверяешь мне, я стану твоей опорой.» Просто для Мина сложно произносить такие слова вслух, лучше показать это действием. Он всегда считал, что слова могут значить очень многое, но в тоже время и ничего. Поэтому предпочитал действовать сразу, как и получилось тогда ночью. Сейчас внутри творится такая муть, и ощущение того, что будто чего-то не хватает, не отпускает. А теперь и Чимин уехал, забирая с собой загадку, на разрешение которой теперь уйдёт больше времени, чем думал Юнги. — Можно? — Тэхен стучит в дверь, хотя сам уже зашёл внутрь. — Заходи, — хрипит Юнги. Он давно не курил, потому что перед остальными неудобно. Или все-таки стыдно? Он единственный, кто баловался этой отравой, и само собой все были сильно возмущены этим. Собственно поэтому и пришлось бросить. Главной причиной тогда стало тихое: «Хен, пожалуйста, не надо больше курить». Мозг прекрасно запомнил каждое слово, произнесённое пухлыми губами. Но упрямый лицемер внутри твердил, что эти слова ничего не стоят. — Я поговорить хотел, — начинает Тэ. Юнги смотрит на него, немного щурясь. — О чем? — О нас и обо мне. — Что ж, давай, — придвигаясь ближе к стенке, чтобы на неё облокотиться, говорит Мин, — Начинай. — Спасибо за то, что привёл меня в чувства, наверное, кроме тебя больше никто бы не смог этого сделать. Я правда благодарен. Просто теперь я знаю, что могу на тебя положиться и поделиться со своими мыслями, зная, что ты выслушаешь. Я надеюсь, что не стану для тебя обузой. Тот поцелуй, он вряд ли что-то значил тогда. Нет, конечно, он что-то да значит, но не то высокое и прекрасное, о чем я в начале подумал. Сейчас моя позиция резко поменялась, потому что… Ну, просто так получилось. Раньше мне казалось, что быть омегой очень классно, но теперь роль альфы кажется мне более привлекательной. А так как я бета, то вполне могу занять такой расклад, хоть какой-то плюс. Я надеюсь, что даже после этого, ты останешься моей опорой. — С чего бы, интересно, такие перемены? Что на это повлияло? — Осмысление происходящего, — Тэхен явно старался удержать в секрете то, что произошло между ним и Чимином. — Я тебя понял. Раз так, то пусть оно так и будет. Твоя жизнь, твоя игра и твои правила, — Юнги улыбается одними уголками губ. Такой решимости в собственных словах он не слышал от Тэхена. И несмотря на это, его хотелось поддержать. — Спасибо, хен! Я знал, что ты выслушаешь! Спасибо! — он мимолетно обнимает хена за плечи и быстро вылетает из комнаты. Незаметная улыбка исчезает с лица, и Юнги падает на бок, прикрывая глаза. Чонгук ждёт, пока Тэхен выйдет из комнаты старшего, чтобы отправиться на вечернюю прогулку. За прошедшее время после первой течки, он сильно изменился. Стал какой-то неженкой, будто девчонка. Но нагибатор внутри иногда даёт о себе знать, ведь он мужик или как? Но омежья сторона оказывается намного сильнее нагибатора и твердит, что нагибать должны его. И Гук постепенно приходит к взаимному согласию с омегой внутри него. Почем ему знать, каково это подставлять, может быть, это даже очень и приятно. — Пошли? — Тэхен стоит уже переодетый из домашней одежды в повседневную, готовый выдвинуться в путь. Чонгук быстро кивает головой, выключает телевизор и идёт одеваться. Вечерний воздух оказывается холодным, от чего непроизвольно ежишься на сильных порывах. Они идут плечом к плечу и разговаривают о мелочах, которые давно не затрагивали. — Интересно, как там Чимин? — задумчиво тянет Чонгук. — Хочешь проверим? — предлагает Тэхен и весело смотрит на удивленного младшего, — Ты же умеешь хранить секреты? Сквозь маленькую щелочку видно, что Чимин спит, укутанный в одеяло. Лекарство, которое дала мама Кима, сильно тянуло ко сну. Чонгук удивленно смотрит на Тэхена, требуя немедленных объяснений. И так как Гук поклялся, что ничего никому не расскажет, то Тэ поведал ему все события, ничего не скрывая. Гук по началу слушал внимательно, но потом интерес его резко исчез, услышав про поцелуй. — Тебе понравилось? — перебивает его Чонгук. — Что понравилось? — Ну, целовать Чимина. — Нууу, есть такое. Он был очень милым и привлекательным, — честно отвечает Тэхен, а эта честность тыкает Чонгука острым ножом куда-то в грудную клетку. Очень неприятно и даже больно. Все представления о любви резко пошатнулись, и кажется начали рушаться. Остаток времени их «свиданки» говорит только Тэхен, который не раз упоминает Чимина. Чонгук тихо заходит в комнату, где по-видимому уже спит Юнги-хен. Гук сильно злится от своей слабости перед другим. — Чёрт! — шипит он. В соседней кровати происходят движения, и даже через темноту Чонгук чувствует, как на него смотрят. — Ты слишком мелкий, чтобы ругаться. Что случилось? — с паузами между вопросом и насмешкой спрашивает тихо Юнги. Он чувствует, что макне чем-то расстроен. Но тот не спешит ему что-то рассказывать. — Ладно, не хочешь разговаривать, ложись спать, — Юнги уже хочет отвернуться обратно к стенке, чтобы попробовать вновь заснуть. — Тэхен целовался с Чимином, — быстро тараторит Чонгук. — Что прости? — Они целовались. — Откуда знаешь? — Мне Тэхен сам рассказал, — устало говорит младший, опуская голову ниже. — Эй, иди сюда, — Юнги хлопает по месту на кровати. Чонгук послушно идёт на зов и сильно удивляется, когда его валят на бок, укрывая мягким одеялом. Рядом с хеном тепло и уютно, и почему-то злость потихоньку куда-то уходит, словно её и не было. Юнги крепко обнимает, то ли от собственной злости, то ли от того, что Чонгука жалко. И оба засыпают, но перед этим Юнги отмечает про себя, что засыпает второй раз не с тем, с кем надо бы.