Вырос рано.

      Почему‑то чем старше становится человек, тем быстрее для него бежит время. Месяц перед школой для Гарри пролетел абсолютно незаметно. Домашний арест старшие Поттеры с сына так и не сняли. Даже несмотря на своё решение быть с ним помягче и попытаться исправить свои ошибки, они наложили на камин запирающие чары, а на входную дверь — сигнальные, ибо он "должен был понести наказание за то, что сбежал и напился". Не смягчили ситуацию даже оценки СОВ, которые пришли в середине августа вместе со списком необходимой литературы.       Как Гарри и ожидал, он получил «Превосходно» почти по всем предметам; лишь за Историю магии прокралась неприятная «Выше ожидаемого».       Вообще Гарри не был остервенелым фанатиком учёбы, как та же Гермиона Грейнджер, однако он и без этого замечательно учился. Он не зазубривал учебники и не писал конспекты на метр длиннее заданного — вся его стратегия заключалась в системном изучении материала. Он запоминал только то, что было ему по‑настоящему интересно, а другие пробелы заполнял повторением материала по блокам. Такой метод не занимал много времени и был очень действенным. Кроме того, всю необходимую информацию он записывал в свой магически зачарованный дневник, который никогда не заканчивался. И конспекты в нём было искать гораздо проще: нужно было всего лишь написать на странице нужную тему.       Родители, которые неловко спросили у младшего сына про оценочный табель, были искренне поражены такими результатами. Когда Гарри молча отдал им лист, они, быстро проглядев оценки, удивлённо воззрились на него. Джеймс, прокашлявшись и желая завести тему для разговора, заявил, что с такими оценками можно смело поступать в Аврорат. Карьерные притязания самого Гарри его, видимо, не интересовали.       У Джозефа же с оценками СОВ всё обстояло не так хорошо. Он получил только две «Превосходно» — по ЗОТИ и УЗМС; другие же варьировались от «Выше ожидаемого» до «Удовлетворительно», но проходные баллы набраны. Однако больше всего его расстроила оценка «В» за зелья, ведь Снейп принимал на продвинутый курс исключительно с «Превосходно» за экзамен. Всё это означало, что мечта Джо пойти по стопам отца в Аврорат с этого момента стояла под вопросом. Джеймс же велел ему не вешать нос раньше времени и обещал непременно переговорить с Дамблдором и министром магии о возможности небольшой поблажки.       Стоит сказать, что домашний арест никак не мешал планам Гарри. Выход у парня был довольно простой — через окно. Родители почему‑то полагали, что если комната сына находится на втором этаже, то побега ожидать не стоит, но они совершенно забыли про трубы для сгона воды. Именно по ним Поттер выбирался на свободу. Дни перед школой он в основном проводил в обществе Тэрэса или же просто читал что-нибудь в комнате, спускаясь вниз только чтобы перекусить.       Родители его побегов, как ни странно, не замечали. Они думали, что сын обижен на них из‑за наказания и поэтому запирается на день в своей комнате. Во время своего «ареста» Гарри даже успел съездить в Лондон вместе с Тэрэсом и его родителями. Там друг затащил его в тату‑салон, где оба обзавелись понравившимися татуировками.       Гарри сделал её на шее с левой стороны. Это был так называемый ловец снов. Сама татуировка представляла собой два чёрных растрёпанных пера: одно из которых опускалось к плечу, а другое тянулось к горлу. Кончики были связаны между собой тонким шнуром, который обвивал круг с двумя тонкими месяцами в центре — чёрным и белым. Как объяснили Гарри в этом же салоне, ловец снов является древним защитным символом индейцев. Дома же Поттер накладывал на тату маскирующие чары, иначе скандала было не избежать, а ведь тогда можно было лишиться и единственного выхода в свет.       Лили и Джеймс начали пытаться наладить отношения со своим вторым сыном: пытались разговорить его, подарить какой‑нибудь подарок (за советами обращались к Сириусу, так как совершенно не знали вкусов Гарри) и даже увеличили ему карманные деньги (это было больше похоже на попытку откупиться), но Гарри стоически игнорировал их жалкие потуги. Хоть старшие Поттеры и поняли свои ошибки, они не представляли, с какой стороны нужно подступиться к сыну и не изменяли своей привычке сюсюкать с Джо и волноваться за него каждую секунду.       Джозеф тоже стал вести себя как‑то странно по отношению к брату. Когда они с Гарри сталкивались, то Джо пытался поговорить, пошутить (вполне мирно) и даже как‑то пригласил поиграть Гарри в квиддич.       Гарри же было глубоко плевать на отношения со своей семьёй. Детям внимание нужно в детстве, когда они в этом нуждаются. Гарри же привык заботиться о себе сам, и сейчас повысившийся интерес к нему неимоверно бесило.       Поездка за школьными покупками на Косую Аллею была запланирована на 25 августа. Вечером, накануне этой даты, в дом Поттеров приехали погостить друзья Джо: Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. За ужином Гермиона во всеуслышание хвасталась 11 СОВами, сокрушаясь, что ей поставили только «Выше ожидаемого» по ЗОТИ. Рон Уизли, как и Джозеф, собирался в Аврорат и точно так же рассуждал о крахе своей мечты из‑за «В» по зельям.       Гарри, особо не прислушиваясь к их разговору, вяло ковырял вилкой ужин, желая поскорее оказаться в своей комнате.

***

      Косую Аллею они посетили всем скопом — то есть всем семейством Поттеров, Уизли и одной Грейнджер. Миссис Уизли и миссис Поттер, одинаково подбоченившись, приказными интонациями сообщали план закупок, т. е. кто куда пойдёт и что он там купит. Действо обещало затянуться надолго, поэтому Гарри, как и всегда, решил никого не ждать и отправился закупаться самостоятельно.       Косая Аллея в преддверии первого сентября была переполнена детьми и их родителями, которые делали последние закупки к школе. Что‑то где‑то взрывалось, везде смех и веселье, тут и там разлетались всполохи заклинаний. Первокурсники в счастливом волнении тащили родителей к лавке Олливандера в надежде найти свою единственную и неповторимую волшебную палочку.       Гарри невольно вспомнил свой поход на Косую Аллею перед своим первым курсом. Тогда они так же всем семейством Поттеров заявились сюда; был ещё и Сириус — его как раз позвали для того, чтобы он смотрел за Гарри, ведь к знаменитому семейству то и дело приставали прохожие. Лили, Джеймс и Джозеф отправились за покупками без Гарри, как и предполагалось, оставив его на попечение Сириуса. Они не знали, какая палочка выбрала Гарри, а она была одиннадцатидюймовая из чёрного дерева с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Да и до сих пор не знают. Они не видели счастливых глаз сына, когда он своей палочкой создал первое заклинание.       Все самые счастливые моменты у Гарри были связаны не с родителями и братом, а с крёстным отцом. Поттер не мог сказать, что рос он без воспитания. Его авторитетом был Сириус. Ну, а из крёстного воспитатель, мягко говоря, так себе. Сириус давал Гарри советы, как совершить ту или иную проказу, как играть в квиддич, подшутить над неприятелем и даже поделился тайной, как пробраться в женское общежитие Гриффиндора, но воспитанием это было трудно назвать. Сириус был скорее как озорной друг, хотя, конечно, мог выслушать и помочь советом.       Гарри же не мог просто так простить родителей, он знал, что где‑то в нём есть обида — и обида немаленькая. Нельзя просто взять и простить. Нельзя забыть то, чем ты жил всю свою жизнь. Тот, кто утверждает обратное, не прав или он никогда не испытывал этого чувства.       Поттер очнулся от своих мыслей, когда в лицо ударил прохладный ветер. Он поднял глаза и увидел тёмный, даже жуткий переулочек, который служил началом Лютного переулка. Гарри всегда мечтал побродить в одиночку по этому «сосредоточению зла», как говорил Джеймс. В школе парень не раз слышал сплетни о Лютном переулке и рассказы тех, кому там удалось побывать. И в неравном бою между извечными вопросами «быть или не быть», «ходить или не ходить» победу одержал, конечно, «быть», то есть «ходить». Гарри с азартным огоньком в глазах смело шагнул по камню Лютного переулка, накинув на голову капюшон мантии.       Эта улочка была полной противоположностью Косой Аллеи, и если там царила исключительно весёлая и жизнерадостная атмосфера, то здесь она была, мягко говоря, жуткой. Дома и прочие строения не имели ни одной светлой краски: всё исключительно мрачно и серо. Здесь даже воздух казался тяжелее. Хотя мрачность придавала этому месту что‑то таинственное и загадочное.       Гарри настороженно шёл по улочке. Ему казалось, что каждый встретившийся человек провожает его взглядом, хотя он не мог сказать наверняка, ведь каждый посетитель переулка скрывал своё лицо. Парень на всякий случай покрепче обхватил рукоять палочки, готовясь достать её в любой момент. Он старался не показывать, что он здесь впервые: расправил плечи и уверенно пошёл, типа знает, куда идёт.       Если честно, Гарри восхищал Лютный переулок. Здесь были свои правила и законы, свои знаменитости и изгои. Здесь было не важно, кто ты (если, конечно, не аврор) и сколько тебе лет. Но вся прелесть заключалась в том, что здесь можно было купить всё, что официально запрещено Министерством магии, и у тебя даже не спросят имени. Вот перед Гарри появилось ещё одно мрачное здание, хотя оно было определённо мрачнее всех предыдущих и значительно больше. «Горбин и Бэркес» — гласила вывеска. Вся витрина этой лавки была заполнена — отпад! — высушенными головами. — Надо купить парочку. Одну повешу у себя в комнате, другую подарю братику в честь первого сентября! — заулыбался Гарри, потирая руки. Всё напряжение отступило.       Гарри купил‑таки себе две головы и приглянувшуюся книгу «Тёмная магия. Ритуалы и Обряды» в «Горбин и Бэркес», где ему всё это упаковали, использовав чары Уменьшения. Для первой прогулки по злосчастному переулку было вполне не плохо и Гарри, развернувшись, отправился на выход, не заметив фигуру в плаще, которая преследовала его с того самого момента, как только он вошёл в Лютный.

***

      Оказывается, уход Гарри не остался незамеченным. И в то время, пока парень прохлаждался в Лютном переулке, полчища рыжих Уизли, Джеймс, Джозеф и Гермиона прочёсывали Косую аллею в поисках Гарри. Тыкали пальцем в Джеймса и спрашивали у прохожих: — Не видели такого же, только поменьше?       Когда Гарри нашёлся, щедрая на эмоции миссис Уизли долго причитала, какой он, оказывается, «нехороший мальчик, вот её Ронни так себя не ведёт», и делилась с Лили советами по воспитанию детей, что раздражало уже саму миссис Поттер.       Если честно, Гарри удивляло, что его вообще хватились искать. Он не первый год закупается к школе сам, не следуя за «стадом» и всех все устраивало. Остальные дети бурно высказали Гарри своё недовольство тем, что его пришлось искать. Особенно в этом отличились двое младших Уизли, унаследовавших громкоголосость от мамаши. Но после того как Гарри не вытерпел и на глазах у публики послал их на три весёлые буквы, они замолчали, но зато громкость прибавила Молли Уизли, возмущаясь поведению подростка. Тут уже он не выдержал поток кудахтаний и, сказав, что купит себе все сам, развернулся и пошел в магазин Мадам Малкин за новыми мантиями к школе, не обращая внимания на оклики за спиной.       Дальше всё прошло без эксцессов. Он неплохо погулял по Косому переулку, встретил пару знакомых и закупил все необходимое к школе. можно было считать, что день в целом удался.

***

      До первого сентября друзья Джо не стали разъезжаться по домам, а осталить гостить у Поттеров. Гарри это не особо понравилось, поэтому он сократил время своего пребывания вне комнаты до минимума, предпочитая почитать учебники перед новым учебным годом. За день до отправки в Хогвартс Гарри решил заглянуть в семейную библиотеку за книгой по продвинутой трансфигурации и застукал там Грейнджер, которая, только увидев парня, спрятала что‑то под кофту. — Ай‑яй‑яй, Грейнджер. Вроде отличница, примерная девочка с блестящей репутацией — и воруешь? Видано ли дело, чтобы гости у хозяев вещи тырили? — решил поиздеваться Гарри, который всё же заметил, что это был за предмет. Грейнджер не способна украсть ничего, кроме книги. — Я ничего не крала! — возмутилась девушка. — Ну конечно, ты ничего не крала! Ты просто проходила мимо, а фамильный фолиант ни с того ни с сего упал тебе в руки, а я тут пришёл и подумал совсем не то, что надо. Ведь так? — Гарри откровенно издевался. — Нет! — раздражённо зашипела девочка. — Мне его разрешила взять миссис Поттер. — О, как я мог забыть, что наша милейшая «мать Тереза» взяла за правило разбазаривать семейную библиотеку во благо магглорождённых, — как бы только вспомнив, протянул Гарри. — А ты имеешь что‑то против магглорождённых? И как ты можешь говорить так о своей матери? — вскинулась девушка. — Насчёт первого: по мне, либо ты маг, либо маггл. Магглорождённые — это недомаги и недомагглы, они нечто среднее, не относящиеся ни к волшебникам, ни к людям. Я не ненавижу таких людей, но я их презираю. Сам не знаю, почему. А что до матери — в чём я не прав? Кстати, дать разрешение выносить книгу из семейной библиотеки может только глава рода; в остальных случаях книга считается украденной, и тогда сработает проклятие от воров. Я решил предупредить, а то новые руки себе никаким Костеростом не отрастишь. — Гарри развернулся и ушёл, не став продолжать бесполезный разговор.       Платформа 9¾ первого сентября была переполнена до отказа юными волшебниками и их родителями. Снующие туда и сюда подростки создавали неимоверную толчею. Из разделительного барьера всё ещё прибывали люди, некоторые аппарировали прямо на платформу. Шум, гам и крики доносились отовсюду.       Вот по воображаемой красной дорожке, а‑ля «мы короли, а остальной люд — отребье», гордо прошествовало семейство Малфоев в полном составе, перед которыми все интуитивно расступались, пропуская вперёд.       Потом по платформе прошёл слух, что прибыл Мальчик‑Который‑Выжил вместе с семьёй, — тогда звуковая волна поднялась на новый уровень. Все стремились увидеть Героя.       Вот и Поттеры. Первым, катя перед собой тележку с вещами, вышагивал сам Джозеф. Рядом с ним, стараясь не отставать и как бы показывая, кто ближе всех к герою, с надменным выражением лица шло рыжее чудо — Рон Уизли. Следом шли девушки: Гермиона и Джинни. И замыкали шествие родители, то есть чета Уизли и чета Поттеров. Не хватало только второго из братьев Поттеров — Гарри.       Гарри же прекрасно знал, как родители обожают «шествие к поезду». Поэтому, как только он оказался на платформе, сразу же поспешил скрыться. В толпе его чудом выловил сокурсник, а по совместительству и друг — Терри Бут, — который сразу повёл Гарри в занятое им купе. — Ну что, Гарри, как лето провёл? Опять герою жить мешал или что поинтересней? — поинтересовался Терри, усаживаясь на сиденье.       Гарри только начал отвечать на вопрос, как дверь отъехала, пропуская в купе высокого блондина. Серые глаза скользнули взглядом по купе без особого интереса. — Как думаешь, Поттер, твоему брату скоро надоест корчить из себя Мерлина? — эти интонации и намеренное растягивание слов знали все, кто хоть раз разговаривал с Драко Малфоем. — И тебе привет, Драко. Скучал по мне? — поприветствовал своего друга Гарри. — Ты даже не представляешь, как сильно, — усмехнулся Драко и сел рядом на диван, закрыв за собой дверь. — Привет, Драко, — это был уже Терри. Малфой кивнул ему, приветствуя.

***

      Гарри Поттер и Драко Малфой познакомились перед распределением на первом курсе. Драко всё своё детство мечтал познакомиться с Мальчиком‑Который‑Выжил, как и все дети, собственно говоря; он мечтал, что они с Джозефом Поттером подружатся и будут лучшими друзьями навсегда.       Он просто вышел вперёд перед кучкой первокурсников, протянул руку мальчику со шрамом на лбу и сказал совершенно нормальным голосом: — Давай дружить, Поттер. Я Драко Малфой!       И каково же было его разочарование, когда Герой всего его детства отверг предложенную им дружбу. Отверг то, что Драко не каждому предложит — только из‑за воспитания. Драко наплевал на наказ отца не водить дружбы с Поттером и протянул тому руку для пожатия, потому что хотел настоящей дружбы. Героев всегда идеализируют, поэтому Драко не ждал отказа. Но уже тогда Джозеф был избалован и наслышан рассказов Джеймса, что Малфои — тёмные маги, и посмеялся над блондином. — С тобой, Малфой? Да ни за что! Я лучше поцелую жабу Невилла, чем притронусь к твоей руке.       Драко так и застыл в ступоре с вытянутой рукой. Герой его детства смеялся над ним, рядом хохотал Уизли. И тут вышел Гарри, он уверенно пожал протянутую руку Драко и сказал, оборачиваясь к брату: — Мерлин, сколько же в тебе самоуверенности. Если твой мозг не был задет «Авадой», то напряги извилины и вспомни уже, что ты не единственный носишь фамилию Поттер! Что же до жабы, то я даже её бы поцеловать не побрезговал, чем стоять рядом с таким имбецилом, как ты, и водить дружбу с таким отребьем, как Уизли!       Так началась дружба Гарри и Драко.

***

      Посадка давно закончилась, и теперь поезд, весело дребезжа, набирал ход. Джеймсу и Лили не удалось попрощаться с Гарри перед отправкой поезда, т. к. тот упорно от них прятался, в чём, собственно, ему помогали его друзья. И вот теперь сидящие в одном купе двое Когтевранцев и один Слизеринец весело болтали, делясь своими летними историями, пока Малфой не заметил тату. — Ух ты! Что это у тебя на шее, Поттер? — спросил Драко абсолютно нормальным голосом; за закрытыми дверями Драко всегда переставал «кабенить» язык. — А, это татуировка, — пожал плечами Гарри. — Татуи… что? — спросил Терри заинтересовано. — Опять что‑то маггловское. Я бы себе такое никогда не сделал, — скривился Драко. — А мне нравится! Я тоже себе такую штуку хочу. А если тебя, Драко, твои предки за подобное четвертуют, то не ломай кайф другим! — возмутился Терри. — Кто бы варежку открывал! Твои предки не лучше моих будут, а то ещё и им фору дадут! Да ты сам хрен себе такую штуку сделаешь! Мамаши испугаешься! — если вы не верите, то поверьте, но это всё были слова Драко Люциуса Малфоя.       Терри от возмущения даже на сиденье подпрыгнул: — Спорим?! На желание? Ты сделаешь тату — желание с тебя, я сделаю — с меня? Или тебе стрёмно? — Спорим, — Драко пожал протянутую руку. — Гарри, разбей!       Гарри, раздувший их спор, задумчиво протянул: — Да, ребят, кажется, я на вас плохо влияю. Сами посудите, до знакомства со мной вы не знали и половины тех слов, что произнесли сейчас…       Договорить Гарри не дала открывшаяся дверь. Драко тут же приосанился и мигом нарисовал на своём лице презрение ко всему, что движется. В купе зашла Джинни Уизли, уже переодевшаяся в школьную форму, причём юбка ей была явно коротковата. — Привет, мальчики, — поздоровалась она. — Здоровались уже, а второй раз с тобой здороваться мне не комильфо, — дежурно ответил Гарри. — Мерлин! Кажется, в вашем свинарнике, который по ошибке называют домом, совсем не учат правилам поведения в обществе. Не постучалась, не спросила разрешения войти. Одним словом — Уизли, — снова начал растягивать гласные Драко.       Девушка, возмущённая, повернулась к нему: — Тебя не спросила, Малфой! — его фамилию она произнесла так, будто это самое ужасное ругательство. Но она попыталась успокоится и обращаясь к Бутту сказала: — Можно тебя? — Зачем? Ты сама прекрасно понимаешь, что между нами уже ничего быть не может. - Даже не взглянув на нее промолвил Терри. — Но почему? Ты просто все не так понял! Поверил дурацким слухам обо мне! - взвилась рыжая девушка, тонув ногой. — Джинни, ты сначала определись, с кем ты. А то вроде встречалась со мной, на коленях сидишь у Томаса, а засматриваешься на Поттера со шрамом. — Какая тебе разница, с кем я гуляю и на кого смотрю? Я же не ревную тебя к твоему галстуку, — возмутилась Уизли. — Это разные вещи. — Да пошёл ты! Ты даже не защищаешь меня, когда ЭТОТ, — она ткнула пальчиком в сторону Драко, — меня оскорблял! И вообще, где хочу, там и сижу, на кого хочу, на того и смотрю! Не смей указывать мне! — она еще раз возмущенно топнула ногой и убежала, хлопнув дверью купе. — И как тебя угораздило? - кинул презрительный взгляд на дверь Поттер. — Сам в шоке. Мне она казалась... не такой, как все говорят, - тихо закончил Бутт.       Терри и Джинни начали встречаться в прошлом году. Обжимались, целовались и т. д., и т. п., как и все влюблённые школьные пары. Бутт не верил слухам, которые курсировали среди парней о том, что Уизли девица довольно легкого поведения, пока в конце прошлого учебного года Терри не зашёл в пустующий кабинет и не увидел там целующихся Джинни и Дина Томаса. Причём Джинни сидела на коленях Дина, а рука парня оглаживала её ягодицы и спину.       Терри не отвечал на письма Джинни всё лето, и вот теперь они официально расстались. — Ставлю 10 галеонов на то, что она с сегодняшнего дня будет встречаться с Томасом! — воскликнул Драко. — Ну, друг, не расстраивайся! — подражая манере Драко растягивать слова, заговорил Гарри. — У неё, видишь ли, Львиное Сердце, ей положено любить Льва с большим… — Гарри не дал договорить истеричный смех Драко, но Гарри всё же продолжил: — СЕРДЦЕМ, Драко, сердцем! А не с тем, с чем ты подумал! Хотя ЭТО тоже подразумевалось. — Ты хочешь сказать, что у нашего Терри «сердце», — Драко изобразил пальцами кавычки, — слишком маленькое? — Откуда я знаю, я как‑то не видел! — Гарри пожал плечами.       Терри покраснел, поняв, какую часть его тела обсуждают друзья. — Да брось! Ты пять лет ходишь с ним в одну душевую и до сих пор не разглядел? — насмешливо поднял бровь Драко. — Я, в отличие от тебя, не приглядываюсь к причиндалам сокурсников! — возмутился Гарри. — Эй, Терри, разреши наш спор, — попросил Драко, поигрывая бровями.       Весь красный, Бут вскричал: — Да пошли вы, два придурка озабоченных!       Купе огласил дружный смех. Вот так, с шутками и хохотом, парни и не заметили, как поезд подъезжает к Хогсмиду.