Вырос рано.

      В Хогвартсе началась обычная, размеренная школьная жизнь. Ученики, после летних каникул, постепенно входили в рабочую колею, и на странное убийство, произошедшее за пределами школы, почти никто не обратил внимания. Им было не до этого. Лишь учителя, показывая друг другу Ежедневный Пророк, порой тихо шушукались вдали от детских ушей.       Для шестикурсников тоже наступила тяжелая пора адаптации к новому расписанию. Конечно, количество уроков сократилось до 4 в день, и между ними появлялись целые свободные часы, но количество и размеры домашних заданий увеличились кратно, поэтому ребята не прохлаждались в это время, а старались успеть прочитать заданные параграфы и написать эссе. Кроме того, каждый учитель, кажется, считал своим долгом прочитать им нотации о важности своего предмета и трудностях его сдачи на ЖАБА, пытаясь вызвать у них серьезное отношение к учебе.       С подобных наставительно-пугающих речей начал свой урок и Северус Снейп. Учеников в его классе было не так уж и много. Но, как видно по присутствующим на занятии Джозефу и Рону, профессор все-таки сделал поблажку и опустил проходную планку на предмет до «Выше ожидаемого», однако желающих продолжить у него курс было не так много. Всё-таки Снейп был для подавляющего числа школьников неприятной личностью.       Обращаясь к собравшимся, профессор Снейп то и дело бросал уничтожающий взгляд на Поттера со шрамом и на его рыжего соседа. — Как вы, возможно, заметили, в этом году в класс Продвинутых Зелий попали и те, кто с горем пополам наскреб-таки баллов на «Выше ожидаемого» по СОВ. Однако я советую этим людям не расслабляться. Всего три оценки уровнем ниже «Удовлетворительно», и никакие просьбы от родителей в дирекцию школы не помогут, мы попрощаемся с вами уже навсегда. Материал уровня ЖАБА гораздо сложнее того детского лепета, который вы изучали к СОВ. Невнимательность на моих уроках теперь может закончиться для вас не просто взорвавшимся котлом, а смертью. Именно поэтому я обычно не принимал на курс с оценкой ниже, чем «Превосходно». Я не тешу себя надеждой, что хотя бы половина из вас достаточно сообразительна, чтобы понять мой предмет на профессиональном уровне, однако будем работать с чем есть. Откройте учебники на пятой странице. Займемся быстродействующими ядами и их противоядиями. — Он сегодня добрый. С чего бы это? — шепнул Драко Малфой друзьям, открывая учебник.       Гарри бросил быстрый взгляд на профессора и не увидел ни единого намека на то, что тот находится в добром расположении духа. Повздыхав над тем, что Драко все больше напоминает ему любящего всех чудовищ Хагрида, Поттер погрузился в учебный материл.       После чтения параграфа, учитель разбил их на пары и раздал индивидуальные задания. Гарри работал вместе с Драко, а Джозеф вместе с Уизли. К концу урока кабинет огласил громогласный взрыв. Профессор, шипя от ярости, принялся быстро махать палочкой, очищая воздух от ядовитых паров. — Идиоты! — Гневно сверля взглядом Уизли и Поттера, рявкнул он. — Поздравляю. У вас первый неуд, осталось еще два. К следующему уроку, помимо основного задания, напишите эссе с правильной рецептурой, этапами, а также объяснениями: где и почему вы ошиблись. Помимо этого явитесь на отработку в ближайший четверг. Все остальные, наполните колбы и поставьте их на стол.       Вот так и начались первые учебные дни в Хогвартсе. Гарри с удивлением обнаружил, что дни мелькают у него перед глазами, будто кто-то заговорил календарь. Хоть уроки и становились гораздо труднее и интереснее, домашних заданий преподаватели наваливали целую гору. Поттер с друзьями только и успевал бегать в библиотеку в перерывах между занятиями, чтобы успеть выполнить эссе и не откладывать учебу на вечер. Однако и вечером у Гарри не было возможности отдохнуть, ведь начались тренировки по Квиддичу. Когда он усталый надевал спортивную форму и брал в руки метлу, Терри с слабым сочувствием отрывал взгляд от книги и клятвенно обещал забрать его труп с поля, если тот вдруг всё таки отъедет в мир иной от усталости.       Так незаметно пролетел целый месяц учебы. Утором первого октября Поттер спустился в Большой Зал без привычной за месяц усталости. Он уже вполне адаптировался к новому ритму учебы и составил для себя график, который помогал ему вовремя выполнять домашние задания, тренироваться и отдыхать. Довольный и энергичный, он приземлился на скамейку рядом с Терри, который, слегка кривясь, поглощал овсяную кашу. Гарри усмехнулся. В этом была странная особенность Бутта. Он обожал придерживаться правильного образа жизни почти во всех отношениях: ел только полезную пищу в нужном количестве, не курил, почти не пил алкоголь (мог позволить себе его кране редко, так как плохо переносил), делал зарядку, просыпался и засыпал по часам. И ему было плевать, что на самом деле овсянку он ненавидит из-за вязкой консистенции. Она просто была полезной и все, а это значит, что ее обязательно нужно есть. — Ты бы хоть ее джемом полил, так было бы вкуснее. — обратился к нему Гарри, пододвигая к себе яичницу и тосты с сосисками. — Ты не сомневайся, меня очень трогает твоя забота, но я предпочитаю не травить организм лишней сахарозой. — Ответил друг, отправляя в рот очередную ложку и с отвращением косясь на жирные сосиски в тарелке Поттера. — Конечно-конечно. — С сарказмом протянул Гарри. — Я не сомневаюсь, что ты самый здоровый человек в Хогвартсе за последние тысячу лет. Уверен после школы ты непременно отправишься на радио вести программу о здоровье. Что-то вроде «О самом главном с целителями» или «Доброе утро, волшебник». — Со здоровьем не шутят. — припечатал Бутт и разразился тирадой на тему вреда лишних углеводов.       Гарри слушал его в пол уха, так как прибыла утренняя почта и он спешил отвязать от лапки совы новый выпуск Пророка. На первой странице газеты красовалась черно-белая фотография Джеймса Поттера. Он говорил что-то журналисту, пока за его спиной починенные суетились с волшебными палочками. Парень обратил внимание на текст статьи.

Убийства маглорожденных повторяются

      Страшная история убийства двоих маглорожденных магов, произошедшая 31 августа в Косом переулке, получила свое продолжение. Сегодня утром были найдены еще два мертвых тела волшебников маггловского происхождения. На этот раз их обнаружили в подворотне возле Дырявого котла, известного магического бара. — Аврорат выясняет обстоятельства трагедии, но уже можно сказать, что между летним убийством и этим есть много общих черт. Характер убийств одинаков. Целители поставили предположительную дату смерти 30 сентября. О пропаже убитых никто не сообщал. Аврорат берет это дело на особый контроль. — Выступил перед журналистами Глава Аврората, Джеймс Поттер.       Между тем общественность взволнована повторившимся убийством, ведь злодей до сих пор на свободе. Могли ли это быть избежавшие наказания последователи Темного Лорда, который славился своей ненавистью к магглорожденным, пока остается неизвестным. Магический след виновного так и не удалось восстановить. Мы будем следить за ситуацией и извещать читателей о ходе дела.

Читайте большую статью Риты Скиттер о жертвах на странице 17.

***

      Известие о гибели маглорождённых волшебников потрясло всю магическую Британию. Всё чаще в газетах стали звучать речи о том, что стоит расширить свод законов о «Защите маглорождённых волшебников». Чистокровные же возмущались и не хотели допускать подобного. Люциус Малфой использовал всё своё влияние на министра магии, Корнелиуса Фаджа, и в итоге Министерство не принимало никаких мер, заявляя, что это обычные убийства, каких происходит сотни по всей стране, и они будут расследоваться в общем порядке. Общественность была недовольна, но никто не решался высказать своё мнение вслух.       Чтобы показать, что общество едино перед лицом убийцы, Министерство Магии приняло решение провести праздник, посвящённый пятнадцатилетию победы над Волан‑де‑Мортом, на котором должен был присутствовать сам победитель — Джозеф Поттер — вместе со своей семьёй.       В Хогвартсе обстановка тоже была неспокойная — впрочем, почти как всегда. Узнав, что жертвами убийцы стали только маглорождённые, гриффиндорцы и пуффендуйцы сразу же обвинили во всём оставшихся на свободе Пожирателей Смерти. И, следовательно, под удар попал факультет Слизерин: во‑первых, потому что родители некоторых представителей этого факультета в прошлом проходили по делу Пожирателей как подозреваемые, а во‑вторых, просто потому что Слизерин — факультет для «тёмных магов». Когтевран, вступившийся за Слизерин, тоже попал в немилость. В итоге школа разделилась на два лагеря: Гриффиндор — Пуффендуй и Слизерин — Когтевран.       Представители двух противоборствующих лагерей не могли спокойно жить и периодически скалили зубы друг другу. Ситуация не обошлась и без дуэлей в коридорах. Между тем, приближалась первая в сезоне игра по квиддичу, в которой должны были сойтись команды Гриффиндора и Когтеврана, что, естественно, не разряжало, а, наоборот, накаляло обстановку между факультетами.       Обе команды тренировались на износ, не покладая мётел. Капитан команды Когтеврана, Роджер Дэвис, придумал такой выматывающий график тренировок, что вся команда уже подумывала убить его и спрятать труп, а если того найдут — сказать, что бедного Роджера наверняка покалечил действующий маньяк, даром что Дэвис полукровка.       Как это бывает всегда, перед самым матчем начались «битвы болельщиков». Всё чаще в коридорах возникали потасовки, которые заканчивались Больничным крылом и, естественно, лишением баллов у факультетов. Но и это никого не останавливало.

***

      Гарри сидел на парапете Астрономической башни и курил, всматриваясь вдаль. Был вечер, и яркое осеннее солнце уже уходило за горизонт, освещая последними лучами тёмные верхушки деревьев Запретного леса и каменные стены величественного замка. Последние лучи дарили небу восхитительно нежные оттенки розового и голубого цвета. Блики играли в зелёных глазах парня, отчего те казались ещё ярче, чем на самом деле. Никто не знает, но Гарри просто невероятно любил закаты. Некоторые люди встают рано‑рано, чтобы увидеть восход, почувствовать начало дня, но Поттер любил наблюдать именно последние минуты заката. Заход солнца казался ему каким‑то невероятно искусным и красивым волшебством, которое может сотворить только природа. Когда день плавно уходит и наступает ночь, тёплый осенний воздух начинает холодать, и вот уже мурашки бегут по открытой коже, а ты куришь, и дым, согревая твои лёгкие, выходит изо рта серым облаком. А солнечный диск всё тает, скрываясь за горизонтом, и уже только чуть розоватое небо напоминает о том, что день уже закончился. Может, это и слишком сентиментально для парня. Плевать! У каждого свои радости в жизни.       Послышались шаги по винтовой лестнице, и кто‑то вошёл на площадку Астрономической башни. Гарри обернулся, не выпуская изо рта сигарету. — Ты что, куришь?! — удивлённо воскликнул раскрасневшийся от бега Джозеф Поттер. Всё очарование атмосферы сразу как‑то потухло. — Что ты, братик! Как я могу! Ведь не пристало мне, брату такой личности, как ты, курить по закоулкам, — трагическим тоном начал Гарри. Он был слишком разморен, чтобы зло язвить, поэтому только спросил: — Чего хотел?       Джозеф весь как‑то подобрался и сосредоточенно уставился на Гарри своими светло‑карими глазами. — На Хэллоуин наша семья должна присутствовать на юбилее победы, — осторожно сказал он. — Скатертью дорога. Извини, но провожать тебя не пойду, — усмехнулся Гарри. Джо закатил глаза. — Нет, ты не понял. «Наша семья» — это имеется в виду: мама, папа, я и ты.       Гарри аж дымом подавился от услышанного и чуть не свалился с парапета. Хорошо, что удалось восстановить равновесие — а то летать без мётлы Гарри не умел. Кашляя и колотя себя по груди, он хрипло проговорил: — Мне кажется, ты оговорился, поставив слово «семья» и меня в одно предложение. — Нет, Гарри. Я не оговорился. Я сказал, что вся наша семья, и ты в том числе, должна быть на празднике, — Джозеф подошёл и сел возле парапета, чуть ли не под ноги Гарри. — Должна, но не обязана! Я никуда не пойду! С чего это вдруг я так резко должен идти куда‑то с вами? Вам надо? Вперёд! — рявкнул Гарри. Было жаль слышать, что они зовут его на праздник только потому, что нужна вся семья Поттеров. — Нет, Гарри, ты пойдёшь с нами, — упрямо сказал Джо. — Родители прибудут за нами тридцатого. Мы должны купить тебе приличный костюм. Мама посмотрела все твои шмотки и ничего подходящего не нашла. — Что?! Она рылась в моих вещах?! Она зашла в мою комнату?! — зарычал Гарри. — Мерлин, — простонал Джозеф. — У тебя в комнате что, сокровища Основателей? Подумаешь, посмотрели твой гардероб. Что тут такого? — Это МОЯ комната! Вот что! Вы не заходили туда никогда — вот и не ходите! Мой дом — моя крепость, вот так! — Гарри сам себе удивлялся: как он ещё вполне мирно разговаривает с братом? Хотя что‑то внутри хочет броситься на Джо с кулаками. — Ладно, не о том речь! — Джозеф хлопнул себя по колену и стал подниматься. — Будь готов к утру тридцатого числа. Я решил тебе сказать заранее, чтобы приезд родителей не стал для тебя шоком. — Я не соглашался никуда ехать! — тоже подскочил Гарри. — Как ты не понимаешь! Это очень важно. Из‑за этих убийств люди грызутся, посмотри на школу, а праздник хоть как‑то объединит их! По… Пожалуйста, Гарри.       Гарри опешил. Джо впервые сказал ему «пожалуйста»? Это нужно где‑то записать. В принципе, Гарри был не против пойти на праздник. Всё лучше, чем тухнуть в школе. — А что мне за это будет? — решился Гарри.       Джо выпучил глаза: — Ты мне напоминаешь слизеринца! — И что? Мне шляпа предлагала Слизерин, но решила, что я больше умный, чем хитрый, — сказал Гарри правду, потому что хотел позлить брата с его гриффиндорскими устоями. Но вместо того, чтобы разозлиться, Джо удивлённо сказал: — Правда? Тебе тоже?       Гарри спохватился и подумал, что сболтнул лишнего. — Ушли от темы. Так что мне будет за то, что я пойду с вами? Поправка: если пойду с вами? — черноволосый выжидательно смотрел на рыжего. — Ну… Я буду отдавать тебе карманные деньги, — неуверенно произнёс тот. — Пф‑ф, нужны они мне, как Снейпу шампунь! Не‑ет. Если хочешь, чтобы я пошёл с вами, ты‑ы‑ы‑ы… — зловещая пауза, — не будешь завтра ловить снитч на матче с нами, — Гарри довольно оскалился, увидев шок и растерянность на лице брата. — Но… Но… — Джозеф заикался от невозможности сказать «нет». — Снитч наш — и я пойду с вами. А на нет и суда нет, — ухмыльнулся Гарри. Джо зарычал от бессилия и, не найдя сил выразить согласие вслух, только кивнул. — Чудно! — Гарри затянул последний раз и выкинул окурок за парапет. — Пока… Брат, — на последнем слове он как‑то запнулся: было похоже, что он искал подходящую интонацию.       Возле ступеней лестницы Гарри обернулся и посмотрел на Джо. Глаза растерянно смотрят в пустоту, губы чуть приоткрыты, голова опущена. Это будет первый матч, на который Джозеф пойдёт, уже зная исход игры.       Почему-то Гарри подумалось: «И это герой? Это Избранный? Да он же обыкновенный пацан! Такой же, как все! Подумаешь, ему чуть больше повезло! Или, наоборот, НЕ повезло?.. Как бы всё было, если бы Волан-де-Морт не пришёл к нам тогда… Нет. Стоп! К чёрту все „как бы да кабы“! История не знает сослагательных наклонений. Глупо представлять „что было бы, если“, когда этого „если“ уже точно не будет. К чему тешить себя мечтами и грёзами, представляя другой исход событий, если другого исхода никогда не будет».       Гарри мотнул головой, прогоняя мысли, и наконец-то начал спуск по лестнице. Но почему-то в душе был какой-то неприятный осадок от осознания того, что завтра Джо точно не победит. И в то же время в груди как-то приятно тянуло от разговора с Джо. Впрочем, Гарри пытался переубедить себя и представить, что всё в точности до наоборот.

***

      В день матча по квиддичу погода выдалась прекрасной. Редкие облака плавно рассекали голубое небо; солнце — не слишком яркое, не слепящее глаза.       Гарри разбудил свихнувшийся на квиддиче Роджер Дэвис, прискакавший в комнату мальчиков-шестикурсников в семь часов утра — хотя игра должна была начаться в одиннадцать — чтобы разбудить на тренировку. Поттер уже потянулся за подушкой, чтобы придушить своего доблестного капитана, но тот не даром был когтевранцем и, быстро и правильно поняв жест Гарри, убежал спасать свою жизнь.       Оказавшись в гостиной, Гарри увидел остальную команду. Невыспавшиеся ребята пытались не уснуть стоя; только у капитана глаза блестели сумасшедшим огоньком, и он чуть ли не подпрыгивал на месте.       Переглянувшись, команда решила перенести смерть капитана на более благоприятное время — то есть на то, когда игра закончится. А то как же команде без охотника?       Всю дорогу до Большого зала Гарри проспал. Вот честно! Спросили бы его, как он дошёл до стола своего факультета, он бы не смог ответить на этот вопрос — потому что просто не помнил этого.       Съев без вопросов то, что закинули в его тарелку капитан и сидевшая рядом Чжоу, Гарри взял со стола мятный леденец и положил его в рот. Поголовно все гриффиндорцы и пуффендуйцы недоумевают, зачем им на стол к еде кладут мятные леденцы. Глупые люди, что тут скажешь! Ну не понимают они, что эти конфеты служат для того, чтобы освежить дыхание. Вот скажите, приятно было бы вам разговаривать с человеком, который только поел и теперь от него разит бифштексом и ростбифом, когда тот откроет рот? А такие люди, как Уизли, будут жрать куриные ножки, а на мятные леденцы внимание обратят, как на кетчуп к пирожному.       Проследив, чтобы все поели, Роджер погнал всех на поле — разогреваться для тренировки. Кажется, Дэвис был единственный капитан в школе, который перед тем, как выпустить команду в небо, заставлял делать растяжку и разогрев мышц; другие же сразу седлали мётлы. Наконец, выполнив весь комплекс упражнений на земле, игроки поднялись в воздух.       В команде Когтеврана все оказались людьми, которые просто теряют голову, оказавшись в небе, — и поэтому Роджер, который сам является таким же человеком, разрешает команде пятнадцать минут полетать просто так, самим по себе. Ну а потом уже началась финальная тренировка. Никаких выматывающих и сложных приёмов они не повторяли, чтобы не изматывать себя. Каждый просто отрабатывал свою роль в игре. Охотники — Джереми Стреттон и Рэндольф Барроу во главе с Роджером Дэвисом — пытались забить мяч в кольца, которые защищал вратарь Грант Пейдж. Гарри и Джейсон Сэмюэлс перекидывались одним бладжером, отбивая его в разных направлениях. Чжоу ловила снитч.       Ребята даже успели второй раз сходить позавтракать, но теперь они настороженно относились к еде: факультет Гриффиндор уже весь встал, а от них можно ожидать чего угодно — вплоть до подмешивания в еду соперников вредоносных порошков.       Гарри кинул взгляд на брата. Вид у того был отрешённый. Он тупо кивал обоим Уизли и отвечал односложно. Он знал, что им не выиграть. У Гарри снова что‑то неприятно потянуло в груди — что‑то отдалённо напоминающее стыд. Гарри поспешно отвернулся. К одиннадцати часам народ стал тянуться к стадиону: трибуны заполнялись народом. Слизеринцы шли болеть за Когтевран, пуффендуйцы — за Гриффиндор, так что стадион разделился на две половины.       В комментаторской будке засел сегодня Захария Смит — так что «лестные» комментарии в адрес Гриффиндора обеспечены, так как Захария был Когтевранцем с большой буквы.       И вот по заполнившимся трибунам пробежал голос комментатора: — Добрый день, леди и джентльмены! Профессора и ученики! Сегодня мы собрались на первую игру Хогвартса по квиддичу в этом сезоне. Сегодня у нас за победу, а следовательно, и за призовые очки, поборются Гриффиндор и Когтевран! Напряжение этих недель наконец спадёт, а то из‑за этого «напряжения» во владениях мадам Помфри оказалось шесть гриффиндорцев, четверо пуффендуйцев, двое когтевранцев и один слизеринец. — Смит, давайте без подробностей, — вклинилась Макгонагалл, которая в комментаторскую будку села чисто по привычке. — Конечно, госпожа профессор! Но сделайте выводы, господа, — Смит тонко намекнул на то, что в Больничном крыле гриффиндорцев и пуффендуйцев больше. — Итак, вот они, те люди, ради которых мы тут собрались! Давайте представим команды! Гриффиндор: капитан — Джозеф Поттер, он же ловец; вратарь — Рон Уизли; охотники — Джинни Уизли, Кэтти Бэл и Демельза Робинс; загонщики — Ричи Кут и Джимми Пикс.       Раздался шквал аплодисментов, под которые команда выходила на поле и становилась в шеренгу. — Да‑да, великолепная команда, — гриффиндорцы напыжились, услышав лестный комментарий в свою честь, а Смит продолжил, — но, как сказал один известный человек: «Хорошее мы пропускаем вперёд, но лучшее оставляем напоследок». — И пока никто не успел понять смысл сказанного, Смит продолжил: — Итак, команда Когтеврана: капитан и он же один из охотников — Роджер Дэвис; также охотники — Джереми Стреттон и Рэндольф Барроу; загонщики — Гарри Поттер и Джейсон Сэмюэлс; ловец — Чжоу Чанг. Капитаны пожимают друг другу руки, и команды взлетают в небо. Мадам Трюк выпускает бладжеры и золотой снитч, который тут же исчезает. Напоминаю: ловец, который поймает снитч, заканчивает игру и получает сто пятьдесят бонусных очков к общему счёту команды. И вот наконец взлетает квоффл! Взмывший над полем квоффл тут же подхватывает Дэвис и, уворачиваясь от загребущей руки Джинни Уизли, которая тут же попыталась выбить мяч, летит дальше. Двое других охотников Гриффиндора стали блокировать Дэвиса. Пас на Джереми Стреттона — но увы и ах, пас перехватывает Демельза Робинс. Отличный бладжер от Гарри Поттера! И мяч снова у Когтеврана. Рэндольф Барроу приближается к кольцам соперников — и‑и‑и‑и… Гол! 10 : 0 в пользу Когтеврана. Ходят слухи, что вратарь Гриффиндора, Рон Уизли, получил своё место лишь благодаря дружбе с капитаном команды Джозефом Поттером — ровно как и его младшая сестра Джинни. Вспомним прошлый год: Уизли не поймал ни одного мяча вплоть до последней игры сезона, и только потом его укусила какая‑то муха, и он наконец смог поймать мяч.       Трибуны возмущённо загудели, Макгонагалл тоже что‑то разъярённо прошипела, но Смит продолжил как ни в чём не бывало: — Ну а пока я рассуждал, счёт становится 20 : 0 в пользу Когтеврана, но болельщики Гриффиндора не отчаиваются, ведь идёт только десятая минута матча.       Пока Смит поливал грязью Гриффиндор, Гарри метался по полю за бладжерами, посылая их в противников. Джозеф же, видимо, решил: раз он не может поймать снитч, то будет пытаться выиграть чисто по очкам. Поэтому он метался по полю, руководя своими игроками. Как итог, через пятнадцать минут счёт был 30:20 в пользу уже Гриффиндора, но Когтевран не планировал отдавать лидерство, поэтому борьба была нешуточная. Джозеф разрывался между руководством игрой и деланием вида, что он вовсю высматривает снитч. Был бы Джо чуть поумнее, то выпустил бы другого ловца вместо себя, Джинни Уизли, к примеру, а сам занял бы её место охотника. Тогда он бы и договор не нарушил, и у них был бы шанс на победу.       Чжоу Чанг, поменявшая свою тактику, сама высмотрела снитч, а не преследовала ловца соперников, как делала это всегда.       И вот где-то через час золотой мячик сверкнул возле трибун преподавателей. Было видно, что Джо давным-давно приметил снитч, но не смел нарушить договор и ждал, пока золотой мячик заметит Чжоу, которая была в два раза ближе к преподавательским трибунам, чем Джо.       И вот наконец заметившая снитч когтевранка кинулась за ним. Уже уставший ждать этого момента Джозеф тоже налёг на метлу, но, естественно, не успел. И вот Чжоу взлетает над трибунами, гордо задрав сжимавшую снитч руку вверх.       Два бладжера зависли в воздухе там, где были, как только рука ловца сомкнулась на снитче, показывая, что они больше не нужны.       Игра закончилась со счетом 200:80 в пользу Когтеврана. Синие трибуны взорвались овациями, красные разочарованно гундели. На стадионе стоял такой гвалт. Когтевранская команда кинулась обнимать друг друга прямо в небе.       Выбравшийся из синего клубка обнимающейся команды Гарри сквозь шум уловил какой-то странный свист. Он стал оборачиваться в поисках источника этого звука, и его взгляд уловил бладжер. Бладжер, который просто с нереальной скоростью нёсся в сторону команды Гриффиндора. А именно, в сторону всё ещё парящего в воздухе Джо Поттера. Джо был к бладжеру спиной и не видел опасности. Крикнуть ему? Из-за рёва треклятых трибун Джо банально не услышит Гарри. На то, чтобы принять решение, у Гарри не ушло и секунды.       Гарри на бешеной скорости кинулся ко второму бладжеру, который парил недалеко. Зажимая метлу только ногами, он размахнулся и со всей имеющейся у него и физической, и магической силой вдарил по зависшему в воздухе бладжеру, битой пуская того наперерез второму.       Если бы у Гарри спросили, почему он так поступил, он бы не смог ответить. Он и сам не знал, почему сделал это, но что-то подсказывало, что он поступил правильно. От силы собственного размаха Гарри по инерции сильно уклонился в бок и, не удержавшись на метле, полетел вниз. Уже в полёте Гарри увидел, что пущенный им бладжер буквально раскрошил второй, не дав тому навредить наконец-то обернувшемуся Джозефу. Многие закричали, увидев, что Гарри летит вниз, но он не слышал их криков. Их глушил ветер, который просто с невероятным шумом врывался в уши. Он не видел, как от ужаса распахнулись глаза Джо, как тот закричал, увидев полёт брата вниз.       Острая, обжигающая боль в затылке и спине – вот что почувствовал Гарри. Хотелось закричать от боли, но что-то мешало, комом стоя в горле. Лёгкие будто что-то сдавило, а под головой ощущалась какая-то вязкая жидкость, которая намочила волосы на затылке. «Странно, кажется, дождя не было. Не должно быть луж…» — отстранённо подумал Гарри.       Он буквально чувствовал, как плавно, даже лениво, уходило его сознание. Мысли угасали. Тихое «Спасибо» он уловил, когда сознание уже почти ушло. Впрочем, может, ему и показалось…