Вырос рано.

      Утро в Годриковой Впадине было таким же обыкновенным как и всегда. Мистер и миссис Поттер проснулись утром по будильнику, Лили принялась готовить мужу завтрак, пока тот собирался на работу. Джеймс быстро позавтракав, поцеловал жену и, спешно идя к камину, пообещал вырваться домой на обед. Сама же миссис Поттер нигде не работала с момента рождения своих детей. Сначала она долго отходила от тяжелых родов, попутно няньча маленьких детей, а позже все ее время занимали походы и поездки с Джозефом по разным целителям. Когда же дети поступили в Хогвартс она уже прочно погрязла в жизни домохозяйки, с грустью и ностальгией вспоминая свои амбиции, когда она еще была школьницей. Да и работать ей не было никакой необходимости, потому что в родовом сейфе семьи Поттер было достаточно золота на несколько поколений вперед, да и муж на должности главы Аврората очень хорошо зарабатывал. Для Джеймса работа была не способом заработка, а местом с огромным количеством приключений и он наслаждался этим.       Мистер Поттер, как и обещал, явился домой к обеду с горой документов. Он уселся за стол и, сгрузив бумаги на край, принялся быстро их просматривать. Лили поставила перед мужем тарелку ароматного лукового супа. — Как дела на работе, дорогой? Удалось узнать что-нибудь нового о том страшном человеке, что убивает волшебников? - спросила она, усаживаясь рядом. — Пока без изменений, Лилс. — Вздохнул Джемс, принимаясь за суп. — Еще и эта Рита Скиттер! Вынюхала у кого-то всю информацию о жертвах и растрепала на весь Магический Мир! Ее уже давно пора приструнить!       Так, за разговорами, они покончили с супом и принялись пить с ванильными булочками, которые успела испечь жена. Вдруг камин полыхнул зеленым пламенем и из него материализовался профессор Флитвик, отряхивающий мантию. — День добрый, Джеймс, Лили, – он поочерёдно кивнул обоим. — А, Филиус? Добрый день. Не желаешь выпить чаю с нами? – тут же подскочила Лили. — Нет, Лили, благодарю. Я навестил вас по делу. — Ах, эти извечные дела! И ведь никто не зайдет к нам просто так, – запричитала она, снова садясь на место. — Что привело тебя к нам? – сразу перешёл к делу Джеймс. — Боюсь, у меня не очень хорошие новости. Ваш сын сегодня во время игры в квиддич упал с метлы. Сейчас он в больничном крыле, но уже всё хорошо. Всё-таки мадам Помфри знает своё дело.       Лили тут же подскочила, опрокинув стул, и в ужасе приложила руки к лицу. — Мерлин! Что с ним?! Что такое там случилось? Мой бедный мальчик! – взволнованно причитала Лили, развязывая дрожащими руками узел на кухонном фартуке. — Минутку! Почему об этом нам сообщаете вы, а не Минерва? Всё-таки она декан его факультета, – в недоумении спросил Джеймс тоже поднимаясь.       Флитвик удивлённо воззрился на обоих родителей. —Нет, ваш сын с самого первого дня пребывания в Хогвартсе учится на моём факультете – Когтевране. Вы не знали этого? — Нет, мы абсолютно уверены, что наш сын учится на Гриффиндоре! Здесь какая-то ошибка! – уверил Джеймс.       Флитвик чуть не сел там же, где и стоял, но потом понял причину неловкой ситуации. — Ах, вот оно что, – Филиус устало потёр переносицу. – Я говорю вам про вашего второго сына. Я говорю про Гарри, а не Джозефа. Это он упал с метлы и сейчас находится в Больничном крыле.       Лили от услышанного замерла. — А сейчас, когда мы разобрались в возникшем недоразумении, мы уже можем отправляться?       Профессор прошёл к камину, взял порошок из горшка в горсть и хотел уже швырнуть его в камин, но, заметив, что никто не спешит последовать его примеру, остановился и в недоумении повернулся. — Что с ним? Как он? – придя в себя, задал вопрос Джеймс.       Поттеры внезапно осознали, что волнение в экстренных ситуациях возникает всегда в первую очередь за старшего сына. Это внезапное открытие огорошило и расстроило их. — Вы можете спросить об этом у мадам Помфри. Давайте уже отправимся в больничное крыло к вашему сыну. Разве вы не пойдёте к нему? – Флитвик не мог понять поведения Поттеров.       Тут, стоявшая будто в оцепенении, Лили произнесла, сбиваясь: — Мы так... Я... Да-да, мы по... Пойдем. — Дорогая, я не могу пойти прямо сейчас с тобой. Мне нужно на работу, у меня совещание. Я конечно постараюсь перенести его и прибуду сразу, как освобожусь. Хорошо? Джеймс обошёл стол и подошёл к жене, приобнимая ее за плечи. — Да, Джеймс, хорошо. Только постарайся быстрее.       Миссис Поттер, кинув фартук на пол, стремительно подошла к камину и, схватив горсть порошка, исчезла в пламени вместе с профессором Флитвиком.

***

      Лили прекрасно помнила тот момент, когда у неё родились мальчишки. Когда она увидела их в первый раз, слёзы текли из её глаз ручьями. Маленькие, с лёгким пушком на головах, они смотрели на неё своими детскими глазками, впервые увидев мать. Её сердце разрывалось от любви и нежности в тот момент. И она клялась, что будет любить обоих одинаково сильно и горячо, никого не выделяя. И она любила. И Джеймс любил. Она помнила как ее малыши делали первые в жизни неуверенные шаги, а они с мужем сидели рядом готовые их поймать в случае падения. Фотоальбом хранит теплые снимки того дня. Когда всё изменилось, она уже и не помнила. Когда она поставила между именами своих детей знак неравенства? В тот ли день, когда на мальчишек напал Волан-де-Морт, или, может, позже? Да, наверное, уже и неважно, когда это началось! Важно, что получилось в итоге.       А в итоге получилось, что их семья разваливается. С каждым днём трещина между ними и Гарри становилась все больше и больше. Каждый день он натыкался на родительскую несправедливость и непонимание. Сначала он боролся, стремился к ним, к брату, потом смирился, а сейчас, кажется, ему и вовсе плевать на них с высокой ели.       Лили сидела в Больничном Крыле перед кроватью сына и смотрела на его бледное и болезненное лицо. Она нежно провела по перебинтованной голове Гарри, надеясь что не причиняет ему боли в этот момент. — Как он? — в палату вошел Джеймс Поттер и скоро оказался рядом с женой. — Трещина в черепе, перелом позвоночника и трех ребер. Ему выпоили костерост, — пересказала Лили слова мадам Помфри, продолжая поглаживать голову и лицо сына. — Он упал с высоты, когда отбил бладжер, который летел в Джо. Все случилось быстро, поэтому его не успели подхватить. Он защитил его, Джеймс, хотя сам пострадал, а мы его не защищали.       Лили всхлипнула и спрятала лицо в ладони. Муж сел рядом и обнял ее за плечи. — Мы отвратительные родители, Джеймс. Когда, Филиус сказал, что наш сын пострадал, я только и думала: как там Джо? В порядке ли он? У меня даже мысли не возникло о Гарри. Когда же все прояснилось, я почувствовала облегчение. Облегчение, Джеймс! Я уверена, что и у тебя на душе было тоже самое. Как я могла? Я же его мать. Я противна сама себе, — она зарыдала еще громче, утыкаясь лицом в плечо мужа. — А я — его отец, Лили. Я тоже ощущаю себя паршиво. Я поливал грязью родителей Сириуса, когда они отказались от сына, а сам поступаю точно так же. Тяжело признавать, но у нас уже выработался рефлекс беспокоиться о Джо гораздо больше, чем о Гарри. Тяжело понимать, что мы почти не ведем с ним переписку, пока он в школе. Совы прилетают только от Джозефа. За шестнадцать лет у нас не накопилось никаких тем для разговора, — его голос мягко сошел на нет.        Лили не могла перестать рыдать. Да, она плохая мать. Ужасная. Сейчас, находясь в больничном крыле, смотря на бессознательного сына и держа его за руку, она понимала это как никогда. Понимала и плакала. Она плохая мать, а Джеймс плохой отец. Они сами рвали свою семью, разъединяли братьев, не давали им просто расти в обществе друг друга. Они отталкивали Гарри, а он, несмотря ни на что, спас жизнь брату. Лили снова посмотрела на сына. — Как же он похож на тебя, только глаза мои. — улыбнулась она сквозь слезы. — Я горжусь этим, дорогая. Он у нас замечательный, это мы оплошали. Но я искренне верю, что не все потеряно. Мы с тобой справимся, — он ободряюще сжал ладонь жены.       Лили поняла: сколько бы лет не прошло, она всё равно будет любить Гарри и сделает все, чтобы он простил своих ужасных родителей. Ей, как никогда бы хотелось, чтобы всё было по-другому. Чтобы мальчишки и Джеймс играли вместе в квиддич во дворе, а она бы готовила им пирог. Чтобы каждый день рождения или рождество, да вообще любой праздник, они отмечали вместе. Ей очень сильно хотелось бы всё исправить.

***

      Сознание возвращалось плавно и в то же время какими-то урывками. Было ощущение, как будто ты под водой. Вот ты подплываешь к самой ее кромке и через толщу слышишь голоса на поверхности, затем снова отплываешь и голоса растворяются, не пробравшись через водную преграду до твоих ушей. А ты плаваешь, то приближаясь к поверхности, то, наоборот, отдаляясь в глубину. И сам не знаешь: вынырнуть или продолжать оставаться под водой? Но вот какая-то сила сама выталкивает на поверхность, но не резко, а плавно и медленно, приближая к кромке.       Гарри приоткрыл один глаз, затем второй. Было темно, скорее всего уже глубокая ночь. В больничном крыле было тихо. Лунный свет проникал через высокие окна, освещая пустые койки. Он попытался сесть, но его остановила резкая головная боль, заставившая зашипеть. Рука наткнулась на повязку, когда Гарри попытался дотронуться до лба. — О! Ты уже очнулся! – Гарри невольно вздрогнул, услышав голос, доносившийся из пустоты.       Воздух рядом чуть замерцал, и через минуту рядом стоял Джозеф Поттер собственной персоной, держа в руках мантию невидимку. — Ты что здесь забыл? – недовольно отозвался Гарри. Голос был хриплый после отключки.       Джо хотел сесть на кровать рядом с Гарри, но грубый пинок со стороны брата заставил его передумать и занять место на соседней койке. — Как что?! Хотел высказать благодарность за своё спасение! Кто, если не я, должен сказать тебе это? Слушай, правда, спасибо тебе.       Гарри слабо засмеялся, громче не позволяла боль в голове. —Да ты особо не обольщайся! Подумаешь: я целился в тебя, но, кажется, чуть-чуть промахнулся. Ничего в следующий раз, уж поверь, попаду в цель, – кривя губы в усмешке, сказал он.       Джо растерянно посмотрел на брата. Постепенно его взгляд с растерянного поменялся на раздражённый. — Тебе обязательно нужно меня выводить? – зашипел он. — Знаешь, когда я кого-нибудь раздражаю, это так повышает мне настроение. Даже жить веселее становится, – Гарри говорил с фальшивой улыбкой на лице, – ну, а теперь, когда мы всё прояснили, не мог бы ты… – тут улыбка и голос резко похолодели. – …свалить от сюда и не насиловать мой бедный мозг своими благодарностями. Мне от них как-то ни жарко, ни холодно, а если честно, так вообще чихать на них с Астрономической башни.       Гарри отвернулся от Джозефа и стал делать вид, будто он давным давно спит.       Кровать скрипнула, когда Джо поднялся на ноги. Он тяжело дышал от едва сдерживаемого гнева. Он решился пойти к брату через "не хочу" в чертовых три часа ночи! Преодолел всю школу, рисковал попасться Снейпу, Филчу или Макгонагалл, а в итоге его весьма и весьма не вежливо послали! Да никакие подвиги не стоят этого!       Джозеф уже подошёл к массивной двери, намереваясь уйти из больничного крыла, когда вспомнил, что просила передать мама. — К тебе сегодня родители приходили, ты без сознания был. Они волнуются за тебя.       Гарри поперхнулся воздухом от подобного заявления. —Чегоо?! Пфф, ты сам-то в это веришь? Они волнуются за меня?! Максимум, о чём они беспокоятся, это о том, чтобы я не опорочил славу их любимого сыночка. На остальное им, в моём случае, плевать. — Нет! Это не так! – горячо перебил Джо. — Заткнись! Сам знаешь, что так! Так что не надо мне тут. Катись отсюда и будь так добр закрой дверь с той стороны, – Гарри, повернувшийся к Джо во время своего высказывания, смерил брата презрительным взглядом и снова отвернулся к стенке. —Да и пошёл ты! Тебе всё равно ни черта не докажешь!– рявкнул Джо, хлопнув дверями больничного крыла. —А ты никогда не пытайся доказать правдивость того, что сам считаешь ложью, – проговорил Гарри в пустоту.       Мадам Помфри сказала, что подумает над вопросом выписки Гарри как минимум завтра. Зная мадам Помфри, о выписке на этой неделе можно было забыть. Но Гарри не отчаялся, ведь появилась прекрасная возможность отдохнуть от школьных занятий, тем более, скуку скрашивали друзья, которые часто заходили к нему, да и разговоры с мадам Помфри тоже не давали скучать.       Школа же гадала над причиной поступка Гарри. Некоторые, с подачи Уизли, уверяли, что Гарри решил урвать себе хоть чуть-чуть славы и внимания, спася героя, хотя Джо и сам мог бы раскрошить бладжер одним взглядом, без всякой помощи. Другие говорили, что Гарри сам заколдовал бладжер, чтобы убить брата, но потом передумал, побоявшись делать это на глазах стольких зрителей и профессоров. Особо рьяные Гриффиндорцы высказали мнение, что Гарри приспешник Тёмного Лорда и ему дали задание убить брата. В общем, правдивой версии у школы, как всегда, не было.       Чтобы более менее прояснить ситуацию, ученики стали наведывается в больничное крыло, но никаких отклонений в поведении Гарри они не заметили. Он всё так же флиртовал с девушками и соревновался в остроумии с парнями.       Особо зачастила в Больничное Крыло Чжоу Чанг. Она прибегала буквально на каждом промежутке между предметами, чтобы осведомиться, как себя чувствует Гарри и не принести ли ему домашние задания. Сразу после Чжоу стал наведываться Седрик Диггори, принявшийся сверлить Гарри своим подозрительным взглядом. Гарри не был дураком, и сразу понял, в чём тут дело.       Как-то Чжоу пришла ночью и, чуть-чуть пощебетав ни о чём, потянулась к губам Гарри... Сначала парень даже не понял, что произошло, обычно первым девушек всегда целовал он, а никак не наоборот. Её мягкие губы накрыли его, немного неуверенно, чуть-чуть неловко. Гарри усмехнулся такому поцелую ей в губы. Он, аккуратно придерживая за подбородок, отстранил Чжоу от себя и взглянул ей прямо в глаза.  — Чжоу, если ты поругалась со своим Седриком, это не значит, что надо заставлять его ревновать именно так. Ты же понимаешь, что мне серьезные отношения не нужны. И ты понимаешь, что, кроме секса, у нас ничего не будет. А я не такой мудак, чтобы воспользоваться временным порывом обиженной на парня девушки. Мы ведь какие-никакие, но всё-таки друзья. Так что лучше вернись к Седрику, и забудем об этом недоразумении, – зашептал Гарри.       Конечно, для него был не секрет, что Чжоу и Седрик поругались. Но было видно, что они любят друг друга, поэтому было бы глупо принимать внезапное влечение Чжоу к Гарри за что-то искреннее. Чжоу была умна, но в то же время горяча и поспешна. Она могла в порыве гнева совершить необдуманный поступок и потом жалеть о нем. — Ммм, и давно ты понял? – Чжоу уже сама отстранилась от него. — С самого начала. Всё-таки на Когтевран меня не просто так отправили, – усмехнулся Гарри.   Чжоу одним движением руки поправила причёску. — Надо же, а ты, оказывается, и правда не мудак, как уверяют твои бывшие. Слушай, а может ты мне подыграешь, ну, как будто мы встречаемся? — Нет, не подыграю. Ты захочешь, чтобы Седрик ревновал тебя, а Седрик захочет, чтобы ты ревновала его. Выходит замкнутый круг или игра "Кто кого переревнует", которая может закончиться развалом всех отношений. Ты этого хочешь? – глядя в потолок спросил Гарри, хотя сам знал ответ на свой вопрос. — Нет, не хочу. Но этот Седрик, он... Он... – Чжоу на секунду примолкла, подбирая нужное  слово, а потом вздохнула и выдала: — Ладно... Я думаю, нам с ним и правда нужно поговорить. Спасибо, кстати. — Обращайся, – положив руки под голову, усмехнулся Гарри.       Чжоу встала и пошла к выходу, но уже положив ладонь на ручку обернулась: — А ты собираешься уже на ком-то остановиться или так и будешь перебирать всю женскую половину Хогвартса? — Может быть, но пока никто меня не зацепил, – задумчиво произнёс он, глядя в потолок. — Ты имей ввиду, что Ромильда Вейн из Гриффиндора, хочет подлить тебе Приворотное зелье, эта идиотка болтала о своём "гениальном" плане на весь женский туалет, – Чжоу возвела глаза к потолку. – О, спасибо за предупреждение, теперь мне не надо искать, кого охмурять. – То есть? Ты не будешь ничего предпринимать? Но... – Чжоу, кто же я такой, чтобы не исполнить желание бедной девочки? – печально протянул Гарри. – Ну, ладно, это твоё дело, – дверь за спиной Чжоу закрылась.         И буквально на следующий день, Гарри засыпал в обнимку с Ромильдой Вейн, которая заглянула отдать больному коробку конфет. ***       Мадам Помфри отпустила Гарри только в конце недели, чему Гарри не мог нарадоваться. Впереди два дня ничегонеделания, как тут не прыгать до потолка.       Гарри, как только вышел за порог Больничного крыла, тут же рванул к своим друзьям. Их он, путем расспросов населения школы, нашел в (кто бы мог подумать) библиотеке. Драко и Терри сидели склонившись над какой-то книгой с задумчивым видом, возле них стояла ещё высоченная стопка фолиантов разных размеров. — О, Мерлин, только не говорите, что нам столько задали! – простонал Гарри. — А вот и наш больной на всю голову, – не отрывая от страницы глаз протянул Драко. — Привет, Гарри, – улыбнулся Терри, –  Это... – небрежный кивок на стопку книг. – наше расследование . — Ага! - лицо Гарри ясно давало понять, что он ничего не понял. - И что мы собираемся расследовать?       Драко перевел на Гарри нечитаемый взгляд. — Ну, недалёкий ты мой, давай рассуждать логически, что же мы можем расследовать из данных происшествий... – Малфой приготовился загибать пальцы на руке – Первое, у Уизли кто-то спёр носок; второе, Лавгуд снова блудит в Запретном лесу и, наконец, третье и самое НЕважное, кто-то и зачем-то мочит грязнокровок в самые последние числа месяцев. И так, каков твой ответ? — О, так мы ищем носки Уизли, – хохотнул Гарри, но, увернувшись от неприятного проклятия от Драко, сразу нарисовал у себя на лице серьёзное выражение. — Так ладно, я понял. Вы собираетесь распутывать смерти магглокровых, но у меня один вопрос – зачем?       Ответил ему Терри, так как Драко вновь вернулся к чтению. — Во-первых, не только мы, ты тоже. Во-вторых, как это "зачем"? Это же интересно! Мы хотим понять хотя бы, почему их убили. Вот, смотри: убийства начались в последний месяц лета. Тридцать первого августа, - Терри ткнул пальцем в газету со статьёй про то убийство. — Следующие убийства тоже совершены в последние часы месяцев. Это явно не случайно. Во всех случаях убиты маглорожденные, не полукровки, а именно магглокровые. Всякий раз жертв двое, их возраст до сорока лет. При этом, жертвы не занимали никаких важных  постов, от их смерти министерству ни жарко, ни холодно. Так что убивают их не для выгоды. Политика тут тоже отпадает: чистокровные не будут убивать, некоторые ещё с войны не отмыли свою репутацию, им не к чему провоцировать общественность и так подставляться, а магглорожденные просто не будут этого делать. Серийный убийца тоже нет, такие выбирают жертв так, чтобы они в чем-то были схожи между собой, а у этих никаких схожестей. И так, у нас остаётся только один вариант, и это... — Ритуал, – догадался Гарри. — Да, мы считаем, это какой-то ритуал, – кивнул Драко. — Отлично, господа, мы поняли, зачем их убивают. Дело закрыто, – хлопнул в ладоши Гарри. — Болван! Ты разве не понимаешь, что у каждого ритуала есть какая-то концовка?! И конкретно у этого ритуала конец сто процентов нерадужный! - зашипел Драко, разворачиваясь на стуле лицом к Гарри. — И, конечно, никто, кроме нас, вундеркиндов, этого до сих пор не понял. И, конечно, только мы сможем это остановить! - издевательски протянул Гарри, подражая интонациям Малфоя.  — Так стоп! Вы хотите, чтобы нас отсюда выставили? Я вас сам убью, если мадам Пинс аннулирует мне пропуск в запретную секцию, - встрял Бут, поднимая руки и требуя тишины. — Убавьте голос оба. Мы не говорим, что сможем это остановить, Гарри. Мы не полезем сами никуда, но если у нас получится понять, то... — То что, Терри? Поделимся нашими догадками с учителями? Вы думаете учителя глупее нас? Ответьте честно: зачем нам это? – недоумевал Гарри. —Для общего развития. Тебя устроит такой ответ? - фыркнул Драко.       Гарри принялся ходить от одного ряда книг до другого, запустив пятерню в волосы и лохматя их. — Я понимаю порыв Терри, он всегда был повернут на детективах, но не ты, Драко. Ты бы не согласился, будь тебе все равно. Выкладывай!       Гарри остановил своё мельтешение и встал напротив Драко. Тот усмехнулся: — Ладно, мне интересно это из-за отца. Пока ты валялся в больничном, я ездил домой на день рождения матушки и подслушал разговор родителей. Он тоже догадался про ритуал, перерыл всё нашу библиотеку, но ничего не нашёл. Он сказал, что в запретной секции Хогвартса есть некоторые книги по ритуалистике, которые могут подойти к такому обряду. Ему, как и мне, просто интересно, что происходит и чего ждать. Такой ответ устроит? — Устроит, но не до конца, – Гарри потёр переносицу, быстро прикидывая в голове все плюсы и минусы. – Ладно, я с вами. Значит, нам надо в Запретную секцию без мадам Пинс? Мы пойдем ночью? Будем нарушать правила? Ух, обожаю! — Фиг тебе! Всё уже продумано. Драко с разрешением от своего крестного папочки ходит в Запретную секцию и копирует страницы книг. Если есть прямое поручение профессора, она не будет наблюдать, ей своих дел хватает. На копии мы накладываем иллюзию и вот мы читаем уже обыкновенные учебники, – разъяснил Бут.       Гарри как то сразу расстроился, но потом все-же ухмыльнулся: — А Снейп хоть знает, что он подписал? — Он уверен, что подписал заказной бланк ингредиентов в Аптеку, - заговорщически улыбнулся Драко.       Гарри кивнул и присел на край стола. — Итак, что мы имеем... Это Ритуал, жертв всегда двое, убийство в последние часы месяца. Так ещё у них было перерезано горло, значит, это какой-то ритуал связанный с кровью причем с очень большим количеством крови. — Ещё здесь важно число, не может же он их до бесконечности убивать, – вступил в обсуждение Драко. – Пока убито четверо. У него явно намечено какое-то определенное число. Отец сказал тела чистые , без рун, но обрядов без символики не бывает. Может, по  числам? Как в Нумерологии? — Нужно будет спросить у профессора Вектор. Ну, а пока, ближайшее тридцать первое – это Хэллоуин.