Вырос рано.

      Вырваться из факультетской гостиной Гарри и Терри смогли только после восьми вечера. Удрученная проигрышем команда уже успела разобрать все ошибки, совершенные игроками на поле, и виновные тоже уже были отчехвостены Роджером Дэвисом. В настоящее время ребята расчехляли запасы огневиски, чтобы стереть из души горький вкус поражения.       Гарри же решил посокрушаться на эту тему немного позже, ведь как-никак Драко уже должен был ждать их у библиотеки.       Коридоры Хогвартса мягко освещали факелы, а за окном виднелось уже почти совсем черное небо. День заметно прибавился, и в воздухе витали слабые намеки на приближающуюся весну.       Малфой действительно уже ждал их перед библиотекой. Нетерпеливо постукивая ногой, он кинул взгляд на звук шагов и заметил приближающихся друзей. — Чего так долго? Я уже собирался уходить. — не дожидаясь их, проворчал Драко. — Дэвис задержал со своими разборами полетов. — Хмыкнул Гарри. — И знаешь, очень невежливо таким способом напоминать мне о проигрыше. — Батюшки, где мои манеры? Искренне просим прощения, не могли бы вы пойти на хрен, пожалуйста, — злорадно улыбнулся Малфой. — Что-то как-то совсем не искренне. Тебе еще нужно поработать над выражением лица, — посоветовал ему Бутт. — Я учту, но знаешь, мне как-то сложновато это делать конкретно сейчас, — начал было Драко, ухмыляясь, но Гарри его перебил. — Ладно, хватит. Ну так что ответил твой отец?       Драко насупился, недовольный, что его перебили. — Да ничего особенного. Конечно, отец как-то странно отреагировал, когда я назвал этот клуб. Спросил, откуда я про него знаю и всё такое. А что я мог ему ответить? Соврал, что вычитал название в какой-то из книг, пока готовил эссе по магическому праву, но, кажется, он мне не поверил. Он велел мне не лезть в это дело, если я не хочу неприятностей на свою шею. Вот, собственно, и все. Но лично я думаю, что он прекрасно все знает, просто со мной обсуждать не хочет. — Негусто, — резюмировал Гарри. — Знаешь, я теперь искренне жалею о нашей сделке. Я оказался в ужасном минусе. — Тебя никто за язык не тянул. — Хмыкнул Малфой и тут же с интересом спросил. — Но теперь-то вы можете сказать, что это вообще за клуб такой?       Поттер и Бутт молча переглянулись, с сомнением размышляя, сказать или нет. Они понимали, что Малфою точно не понравится, что они через него пытались выведать информацию о Руиде Бёрк, но и промолчать было как-то странно. В конце концов, они и не хотели ничего утаивать от Драко, ведь они были друзьями, но тот сам не хотел ничего слушать и пресекал подобные разговоры. — Тебе не понравится, — предупредил Терри, складывая руки на груди и кивнув Поттеру. — В учебном помещении этого клуба умерла Руида Бёрк. — начал объяснять Гарри. — Я нашел его, нашел призрак самой девочки. И, судя по тому, что я увидел, она явно не «просто свалилась с лестницы». Ее убили, а перед этим, возможно... — парень замолчал, ему было тошно от самого предположения, что с ней могли сделать. — Я нашел там кучу бумажек и книг о чистокровных волшебниках. Как будто это был клуб агитации сторонников Темного Лорда. И мы предположили, что твой отец может что-то об этом знать.       Улыбка медленно сползла с лица Драко. Он хмуро уставился на друзей. — Так значит, вот оно что. Вы подумали, что мой отец состоял в том клубе и, возможно, причастен к убийству своей же родственницы? — Да нет же! — встрял Терри. — Да, мы подозревали, что он там состоял, но это не значит, что он был причастен к убийству. — Но вы и не исключаете этого! Я прав? — взвился Малфой. Он всегда остро реагировал, когда кто-то пытался пустить тень на его семью. Эта привычка у него была еще с детства, когда семья пыталась отмыться от клейма приспешников Темного лорда. Тогда Люциус заявил, что находился под действием Империуса, и в доказательство даже выдал один из крестражей, из-за чего его и помиловали, однако слухи о его прошлом гуляли среди волшебников и по сей день. — Да, мой отец был Пожирателем, но он в жизни никого никогда не убивал! Тем более свою родственницу. Это — предательство крови, черт возьми! Вы сейчас говорите мне, что думаете, будто Малфои — предатели крови? — Нет, — твердо сказал Гарри. Он видел, что друг сейчас буквально кипит от гнева. — Мы просто считаем, что твой отец может знать хоть какую-то информацию, отличную от официальной. Он единственный доступный нам источник, вот и все. — Я сто раз говорил: не лезьте вы к этой Бёрк! Зачем копать всё это? Это ее оживит? Да, она могла умереть где угодно, но так что с того? Она сквиб, и от ее существования всем было ни жарко ни холодно, — бросил Малфой раздраженно. — Я вообще жалею о том, что предложил вам покопаться в материалах по поводу этих дурацких убийств. Если бы не они, вам бы и эта Руида не была бы интересна. Пора заканчивать. Больше я в детектива не играю. — Он отошел на шаг назад и прибавил: — И вам я тоже советую с этим заканчивать.       Драко развернулся на каблуках и пошел прочь, не оборачиваясь. Когда в коридоре стихли его шаги, Гарри прокашлялся и сказал: — Ну хорошо хоть с палочкой не кинулся. — Он был на грани, — заметил Бутт. — Взбесили мы его не по-детски. Думаю, какое-то время он не захочет с нами разговаривать.       Гарри устало вздохнул. Ссориться с Малфоем ему не хотелось, но уже ничего было не исправить. Его план изначально не подразумевал оставить друга в неведении. Он бы так или иначе узнал их изначальную цель. — Идем, — сказал Терри. — Сейчас с ним разговаривать бесполезно. Остынет, потом и поговорим.       Поттер кивнул, и они зашагали обратно в башню. Когда они открыли дверь в гостиную, там уже полным ходом шла факультетская попойка. Энтони Голдстейн утешал рыдающего капитана сборной Майкла Корнера, тот заявлял, что намерен уйти из команды, если они не обыграют Пуффендуй. Остальные игроки, смеясь, обсуждали, как им сфотографировать рыдающего Майкла и как потом подсунуть ему на глаза это фото. Падма Патил же отбирала огневиски у младшекурсников и кидала на них злобные взгляды.       Парни быстро схватили со стола по бутылке, Терри взял сливочное пиво, и присоединились к компании. За шутками и разговорами дурное послевкусие от разговора с Малфоем немного отступило.       Однако на следующее утро Гарри убедился, что Терри оказался прав. Драко как будто начал избегать их. На совместных уроках он предпочитал работать с кем-нибудь из своих сокурсников, разговаривал с Поттером и Буттом на уровне «Привет» и «Пока» и даже перестал подсаживаться к ним за стол за обедами. По последнему стало яснее ясного, что Малфой обиделся и ждет от них извинений как минимум на коленях. Он стал показательно собирать вещи и уходить из библиотеки, если замечал, что друзья доставали что-то из записей по их расследованию. Так продолжалось целую неделю. Он даже проигнорировал статью об очередном убийстве маглорожденных в утреннем выпуске «Пророка», который пришел первого марта. — Сколько он еще собирается так себя вести? — спросил в потолок Гарри. Было уже за полночь. Он лежал в своей кровати с приоткрытым балдахином и обдумывал их размолвку с Драко.       В комнате уже почти все спали, только Терри Бутт еще читал что-то, подсвечивая книгу волшебной палочкой. — Вероятно, пока мы не бросим нашу «игру в детективов», как он и сказал. — вздохнул друг. — А ты что думаешь? Может, правда, бросить всё это дело? — вздохнул Поттер и повернулся к Бутту, чтобы видеть его лицо. — Я не знаю... Далеко мы все равно не продвинулись. Топчемся на одном месте. Так какой в этом смысл? — Терри закрыл учебник и положил на прикроватную тумбочку.       Гарри с раздражением застонал. — Спать не собираешь? Завтра первым уроком трансфигурация. Макгонагалл обещала контрольную на пол урока. — Бутт задергивал синий полог на своей кровати. — Тараканы в моей голове не спят. Они бегают с транспарантами так быстро, что я не успеваю понять, какие мои мысли на них написаны. Мозг уже болит... Черт! — Гарри подскочил на кровати. Что-то обожгло его руку, когда он сунул ее под подушку в надежде найти удобную позу. Это было сквозное зеркало, которое дал ему Сириус. Из него доносился голос крестного, но того было почти не слышно из-за подушки. — Что там с тобой? Живой? — выразил искреннее беспокойство Терри, даже не приоткрыв полог. — Да. Это Сириус. — Гарри задернул штору и наложил заглушающее на кровать, чтобы никто не смог слышать их разговора, и только тогда взял осколок в руки. — Ты что, спишь? — сказал крестный, увидев Поттера в отражении. — Я тут тебя зову-зову, а ты не отвечаешь. — Нет, просто зеркало было под подушкой, только сейчас его достал, — поспешил оправдаться Гарри. — Ладно, слушай. У меня тут было немного времени, и я достал в архиве дело той девочки-призрака, про которую ты мне рассказал в прошлый раз. Руида Бёрк, — напомнил крестный.       Гарри подобрался и заинтересованно кивнул. — При нашем прошлом разговоре я растерялся, узнав, что она стала призраком. Это было неожиданно. Сейчас я уже всё более или менее обдумал. Так вот. Во всех газетах тогда писали, что колдомедики подтвердили смерть из-за падения... — Сириус немного помолчал. — Я знал Руиду Бёрк. Вернее будет сказать, я просто видел ее в коридорах Хогвартса. Это был первый год моей учебы в школе. В первый же день старосты сообщили нам, что на третьем курсе в Пуффендуе учится необычная девочка. Что она забывчива и рассеяна, а ее магические способности очень нестабильны. Они просили всегда помогать ей, и если что-то случится, всегда сообщать профессорам. Позже до меня дошли слухи, что девчонка — сквиб и с головой у нее не все ладно, а в школе она учится, потому что дома за ней некому присмотреть. Семье она была не нужна, и только брат носился с ней, как курица с яйцом. Так носился, что даже в школу собой забрал. Я не знаю, почему Дамблдор принял ее в школу. Может, она напомнила ему его сестру Ариану, та, кажется, тоже была сквибом. Или, может, просто по доброте душевной, точно так же, как и Лунатика. В школе она не выделялась, все были к ней добры. Конечно, не обходилось без того, чтобы кто-нибудь не обозвал ее сквибом, но ее брат — Арчибальд — быстро наказывал таких. Он учился тогда на пятом курсе.       Гарри вспомнил тихое «Арчи», которое произнесла призрачная Руида, когда он встретил ее. — Руида Бёрк умерла 10 июня 1972 года. В школе тогда не знали в подробностях, что произошло. Ее тело забрали целители, чтобы провести экспертизу, и, пока не было официальной версии, школа полнилась слухами. Потом пришел «Пророк», где сообщалось, что девочка умерла от падения с лестницы и, так как она была сквибом, магия не смогла исцелить ее вовремя. Я покопался в документах и выяснил, что экспертиза проводилась целых две недели и еще неделя ушла у родственников, чтобы они забрали ее тело для погребения. — Почему она длилась так долго? И что ее брат? — в волнении спросил Гарри. — Я не знаю по поводу экспертизы. Обычно причину смерти целители устанавливают довольно быстро, а тут так затянули. Ну а по поводу брата... — Блэк взглянул на какой-то лист пергамента и продолжил. — Арчибальд Бёрк пропал из магического мира сразу, как получил результаты СОВ. Он сдал последний экзамен накануне смерти сестры и в школу больше не вернулся. Именно он забрал ее тело. Где он сейчас — неизвестно. Других родственников нет. Я проверил, живы ли старшие Бёрки, но те умерли еще 10 лет назад, — ответил Сириус. — И что ты об этом всем думаешь? — обратился Поттер к крестному. — Все выглядит очень странно, Гарри. — Вздохнул тот, почесывая ухо. — Сейчас, проглядывая документы, я понимаю, что тут есть много подозрительных моментов. Девочку нашли в 7 утра, и по показанию колдомедиков к тому моменту она была уже 6 часов как мертва. То есть время смерти плюс-минус час ночи. Но в это время, как лично мне известно, замок не спит. Учителя патрулируют коридоры, люди на картинах бегают друг к другу в гости, призраки гуляют под луной, а ученики тайком шатаются по школе. И никто ничего не видел и не слышал. Кроме того, зачем осматривать тело две недели, когда колдомедики за минуту определяют причину смерти простым заклинанием. Тут что-то не так, я чувствую.       Поттер крепко задумался. — Да, всё выглядит очень странно. Сириус, ты сказал, что знал ее. Та девочка, она была немая? — Нет, — сразу же ответил Блэк. — Насколько я помню, она, наоборот, была очень общительной, но наивной, как маленькое дитя. Как-то раз после урока я провожал ее в кабинет трансфигурации, где было занятие у ее брата. Она болтала всю дорогу, хоть я уже и не вспомню о чем. Мне было одиннадцать, но даже тогда я чувствовал, что общаюсь с кем-то гораздо младше меня, хотя она была старше. — Когда я ее встретил, она была очень беспокойной, истеричной, что ли? Она как будто хотела спрятаться, но в то же время как будто кого-то ждала. — Только Мерлин знает, что тогда с ней приключилось. Я не уверен, что сейчас уже возможно выяснить правду. В конце концов, прошло столько лет, да и нет родственников, которые бы подали прошение в аврорат на пересмотр дела. — Устало потер переносицу Блэк. — Так ты считаешь, что лучше просто забыть об этом? — Возможно, позже я смогу подать рапорт о возобновлении дела, но точно не сейчас. В аврорате полно забот из-за убийцы, который выкашивает маглорожденных, времени поднимать старые дела, по которым уже и решения вынесены, нет. Это все, что я могу сказать тебе сейчас. — Спасибо, что нашел время, Сириус. — Да всегда пожалуйста, — улыбнулся крестный. — Тебе уже пора спать, время уже позднее. Спокойной ночи. — Добрых снов, — попрощался Гарри и, отбросив зеркало, упал на кровать.       Мысли о трагической кончине Руиды Бёрк заполняли его сознание, вытесняя недавние размышления о Драко. Что, в конце концов, происходит? Чем должны закончиться эти события? Голова уже болела от мыслей, которые словно толкали друг друга в голове Гарри. Не успевал он сосредоточиться на одной, как на смену приходила уже другая. Так, ворочаясь и размышляя, он постепенно провалился в сон.       Утро началось со стакана холодной воды, которую вылил на него Терри в попытках разбудить друга. Гарри с бешеным ругательством вскочил и подумывал набросится на Бутта с кулаками, но тот предусмотрительно ретировался в Большой зал на завтрак. Дав себе обещание, что непременно отомстит, Поттер поплелся следом.       Контрольная по трансфигурации показалась Гарри не сложнее, чем обычно. Он достаточно быстро написал ответы и принялся выводить на черновике загогулины, которые плавно переросли в имя «Руида Бёрк». Он отложил перо и уставился на него, пытаясь понять, почему не может выкинуть эту историю из головы. Почему она не дает ему покоя? Конечно, жуткая несправедливость, что ее убийство восприняли как несчастный случай и виновный, скорее всего, до сих пор ходит на свободе, но все же его мало интересовали проблемы других людей и, если уж на то пошло, призраков. Не стоит ли правда закончить все это, как и советовал Драко? К тому же Терри, судя по всему, уже тоже надоело копаться в библиотеке в школьных подшивках в поисках хоть какой-то информации, а между тем эта информация ничего существенного не дает. Они не продвигаются в своем расследовании, «топчутся на одном месте», как сказал Терри, а тут еще и Руида. Так стоит ли продолжать? Он изначально был против того, чтобы впутываться в это дело с маглорожденными, но позже все же почувствовал некий интерес или даже азарт, когда им удавалось сделать какие-то выводы, которые, возможно, оказывались близки к сути. Они все равно вряд ли выяснят его имя, сидя в школе за книгами, когда тот орудует за пределами этой самой школы. Гарри удрученно отодвинул лист пергамента от себя. Вот бы можно было бы отодвинуть из головы навязчивые мысли.       За обедом к столу Когтеврана подошел профессор Флитвик и оповестил шестикурсников, что в ближайшую субботу у них состоится первый урок трансгрессии. Его специально решили провести в выходной день, чтобы ученикам не пришлось пропускать занятия. Ребята начали возбужденно гомонить, радуясь началу занятий по волшебным перемещениям в пространстве. Только Гарри, не проявив должного энтузиазма, ковырял вилкой картошку в тарелке. — Что сегодня с тобой? — толкнул Поттера локтем Бутт. — Сидишь молчишь и не язвишь. Ты же не в обиде из-за утреннего стакана воды, что я тебя преподнес? Клянусь, я хотел просто дать тебе попить, а он у меня из руки выскользнул. — Да-да, конечно. — усмехнулся Гарри, ясно давая понять, что Терри его не проведет. — Да не в этом дело, хотя, конечно, при первом же удобном случае ты свое получишь. Я просто думаю, может действительно пора поставить точку? Никуда не лезть, ничего не расследовать, а вернуться в привычный стиль жизни: готовиться к экзаменам, делать домашку и просто жить как обычно?       Бутт в задумчивости постучал пальцами по столу. — Может и стоит. Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше не вижу перспектив в наших вечерних бдениях в библиотеке. Правду мы все равно узнаем, скорее всего, из «Пророка», когда убийцу найдут. Но если честно, я не хочу прекращать. Я вижу, что и ты тоже. У тебя проснулся интерес, как у исследователя, и ты теперь не можешь жить спокойно, пока не найдешь разгадку. И у меня такие же мысли. — Терри похлопал его по плечу, выражая солидарность. — Так что? Найдем убийцу, получим министерские награды за заслуги и выбьем себе места в министерстве? — Гарри ухмыльнулся, приободренный поддержкой друга. — В министерство — это тебе. Я же пойду в академию целителей, — ответил улыбкой друг.       На том они порешили, скрепив договор крепким рукопожатием.       Суббота наступила чересчур быстро. Снег вокруг школы растаял, его сменила холодная, безотрадная сырость. Лиловато-серые тучи низко нависали над замком, непрекращающийся ледяной дождь покрыл лужайки скользкой грязью. В результате первый урок трансгрессии для шестикурсников, назначенный на субботнее утро, решено было провести не под открытым небом, а в Большом зале. Гарри, пришедший в зал вместе с остальными когтевранцами, обнаружил, что столы из него исчезли. Дождь хлестал по высоким окнам, волшебный потолок смутно клубился над учениками, толпившимися перед деканами факультетов — профессорами Макгонагалл, Снеггом, Флитвиком, Стебль — и низеньким волшебником, который как раз и был, сообразил Гарри, присланным из Министерства инструктором трансгрессии. Инструктор отличался странной бесцветностью — прозрачные ресницы, тонкие волосы — и казался таким легоньким, точно одного порыва ветра хватило бы, чтобы унести его куда подальше. Гарри подумал, не постоянные ли появления и исчезновения каким-то образом лишили его материальности, или такая хрупкость — просто идеальное качество для всякого, кому нравится исчезать прямо на ваших глазах?      — С добрым утром, — сказал министерский волшебник, когда все ученики собрались, а деканы призвали их соблюдать тишину. — Меня зовут Уилки Двукрест. Министерство прислало меня, чтобы я провел здесь следующие восемь недель в качестве инструктора трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям после чего многие из вас будут к этим испытаниям готовы. Вы, вероятно, знаете, что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Чтобы дать вам попрактиковаться, директор школы снял соответствующее заклинание, но исключительно в пределах Большого зала и только на один час. Помните, что заниматься трансгрессией вне этого зала вам не удастся и что попытки такого рода будут весьма неразумными. А теперь прошу всех встать так, чтобы перед вами осталось полтора метра свободного пространства.      Началась толкотня, ученики разделялись, налетали друг на друга и громко требовали, чтобы им очистили место. Деканы переходили от ученика к ученику, расставляя их по местам и прекращая споры.      — Благодарю вас, — сказал Двукрест. — Итак…      Он взмахнул волшебной палочкой. Тут же на полу перед каждым учеником появилось по старомодному деревянному обручу. — Главное, о чем следует помнить при трансгрессии, это три «Н»! — сказал Двукрест. — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосредоточьте все ваши помыслы на нужной вам цели, — продолжал Двукрест. — В данном случае на внутренность вашего обруча. Прошу вас, сделайте это прямо сейчас.      Каждый поозирался тайком, проверяя, все ли его соседи глядят в середину обруча, после чего торопливо проделал то, что им велели. Гарри вперился взглядом в ограниченный его обручем кружок пыльного пола и постарался, как мог, изгнать из головы все прочие мысли.      — Шаг второй, — сказал Двукрест. — Соберите вашу волю в кулак для того, чтобы оказаться в требуемом месте. Пусть ни одна клеточка вашего тела не сомневается, что будет именно там!      Гарри украдкой огляделся. Слева Эрни Макмилан с напряжением уставился в середину своего обруча, лицо у него покраснело — казалось, будто он тужится, пытаясь снести яйцо величиной с квоффл. Гарри, подавив смешок, поспешил перевести взгляд на собственный обруч.      — Шаг третий, — воскликнул Двукрест, — выполняется только по моей команде: вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в пространстве, перемещаясь неспешно! Итак, по моей команде — раз…      Гарри снова огляделся — на лицах многих учеников появился испуг, большинство были явно смущены тем, что трансгрессировать их попросили так скоро.      — …два…      Гарри снова попытался сосредоточить все мысли на обруче. Он, правда, уже забыл, что обозначают эти три «Н».      — …ТРИ!      Гарри крутанулся на месте, но ничего не произошло. По всему залу учеников начало мотать из стороны в сторону; Лонгботтом так и вовсе уже лежал на спине; Макмилан, напротив, совершив некое подобие пируэта, приземлился внутри своего обруча и пришел в полный восторг, но тут же заметил, что Дин Томас, глядя на него, помирает со смеху; Уизли же закружился на ногах так сильно, что неуклюже свалился на пол умудрившись утащить за собой своих ближайших соседей.      — Пустяки, пустяки, — сухо сказал Двукрест, ничего другого он, похоже, и не ожидал. — Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные позиции…      Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья тоже. Кое-что интересное произошло лишь во время четвертой. Раздался мучительный вопль, все в ужасе обернулись и увидели, что Сьюзен Боунс из Пуффендуя покачивается в центре своего обруча, между тем как ее левая нога так и стоит в полутора метрах сзади, на исходной позиции.      Деканы бросились к Сьюзен, послышался громкий хлопок, в воздух взвился клуб лилового дыма, а когда дым рассеялся, все увидели рыдающую Сьюзен — нога к ней вернулась, но выглядела Сьюзен до смерти перепуганной.      — Так называемый «расщеп», или отделение тех или иных частей тела, — бесстрастно сообщил Уилки Двукрест, — происходит при недостаточной настойчивости сознания. Вам следует оставаться неизменно нацеленными на нужное место и двигаться с неспешностью… Вот так.      Двукрест шагнул вперед, раскинул руки, изящно повернулся на месте и исчез в завихрениях своей мантии, тут же появившись у дальней стены зала.      — Помните о трех «Н», — сказал он, — и попробуйте еще раз… Один… два… три…      Однако и час спустя «расщеп» Сьюзен так и остался самым занимательным из всего урока. Двукреста это не обескуражило. Застегивая на горле мантию, он сказал:       — До встречи в следующую субботу, и не забывайте: Нацеленность. Настойчивость. Неспешность.

***

— Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. — бормотал себе под нос Бутт, пока они с Гарри в толпе прочих когтевранцев возвращались в башню. — Ты что, намерен трансгрессировать прямо сейчас? Смотри, останутся на твоем месте глаза, меня же может и стошнить от отвращения, — усмехнулся Гарри. — В Хогвартсе нельзя трансгрессировать, а купол сняли только в Большом Зале, так что при всем желании никуда я от тебя не денусь. Я просто не хочу забыть ощущения. На последней попытке у меня было такое щекочущее чувство, словно уже вот-вот испарюсь, — отозвался друг. — Так это же хорошо! Расставание с тобой я уж точно не переживу. — Поттер перекинул руку через шею друга и притянул его к себе. — Драко вот совсем забыл о нас. Даже не поздоровался сегодня. Никак всё ещё дуется. Вот что ему сказать, чтобы он перестал себя так вести? — Что мы забросили дело Руиды Бёрк, что же ещё? Кстати, а мы его забросили? — Нет. В ближайшее время подумываю навестить её. — задумался Гарри. — Ты будешь обеспечивать мне прикрытие, чтобы моё отсутствие не спалили. Кстати, что можно подарить призраку, чтобы ему это понравилось? — Ты меня спрашиваешь? Ты прости, но я всё-таки куда более материальный. — Хмыкнул Бутт. — Насколько я знаю, они предпочитают сильно протухшую еду, только тогда они слегка могут почувствовать её вкус. Хочешь Руиду задобрить? — Не мешало бы. Может, тогда она станет более разговорчива?