Вырос рано.

      Выйдя из камина в гостиной своего дома, Гарри сразу увидел отца и брата. Джозеф сидел в кресле недалеко от камина, обхватив колени руками, и слегка дрожал. Джеймс лихорадочно расхаживал по комнате, запустив руку в волосы. — Спасибо, Бродяга. — Сдавленно поблагодарил он друга, заметив их прибытие. — Гарри, присядь, пожалуйста. — Что случилось? — повторил Гарри, не двигаясь с места. — Присядь, — подтолкнул его к дивану Сириус.       Парень прошел к креслу и сел, выжидательно уставившись на взрослых. Внутренности от волнения перед неизвестностью скручивало в узел. Что, в конце концов, произошло? — Гарри, твоя мама... Лили... Она пропала... — тихо сказал отец. Он сжал руки в кулаки, было видно, как тяжело ему было говорить эти слова. — Пропала? — переспросил парень. В грудь внезапно словно угодил ледяной кинжал, холод начал распространяться по всему телу. — Как?       Джеймс начал тереть переносицу так, словно у него очень сильно болела голова. Он выдохнул, пытаясь успокоиться, и заговорил. — Она отправилась еще утром на Косую Аллею. Хотела купить и отправить тебе пасхальные яйца в школу, но домой так и не вернулась. Я связался со всеми знакомыми, но ее никто не видел. В магазине она тоже не была... — Он резко замолчал. — Мама — магглорожденная. Вы у меня взрослые парни, поэтому, наверное, уже догадались и сами. Мы подозреваем, что ее похитил убийца. Сейчас аврорат делает всё, чтобы найти ее. Мы с Сириусом сейчас отправляемся на поиски, а вы останетесь дома. Если мама вернется, немедленно свяжитесь с нами.       Джозеф в кресле еще сильнее сжался и громко засопел, словно пытаясь сдержать слезы. Гарри, стараясь оставаться спокойным, молча кивнул. — Все будет хорошо. О плохом думать рано. — Сказал Поттерам Сириус, и они с Джеймсом направились к камину. Минута, и они исчезли в зеленом пламени.       Гарри растерянно сидел на диване, не понимая, что теперь делать и что говорить. Он поднял взгляд на Джо, тот тоже посмотрел на него, и глаза его загорелись злобой. — Ты доволен? — тихо спросил брат. — Что? — не понял Гарри. — Я спросил тебя: ты доволен? — Джозеф поднялся на ноги и с яростью посмотрел на него. Было видно, как ему хотелось выплеснуть сейчас наружу всю свою боль и отчаяние, которые бурлили внутри. — Хотя о чем я? Конечно, ты не доволен. Ты успокоишься только тогда, когда мама умрет, верно? Ну ответь мне: тогда ты будешь счастлив? Ты же ее ненавидишь, да? Ты ненавидишь всех нас! — он не сдержался, и из глаз его побежали предательские слезы, которые он зло вытер рукавом кофты. — Успокойся! — прикрикнул на него Гарри. — Успокоиться?! — вскинулся Джозеф. — Как я могу успокоиться, когда мою мать, возможно, сейчас убивают где-нибудь в подворотне? Как я могу успокоиться, когда... Когда вижу, как тебе плевать на все это! Плевать на всю нашу семью! — Он задохнулся от собственных слов, в легких не хватало воздуха, чтобы выплеснуть наружу всю его злость. — А знаешь что? Мама ждет ребенка! Они сказали мне вчера за обедом. Хотели сказать и тебе, но ты же у нас слишком гордый и обиженный, чтобы приехать на каникулы!       У Гарри внутри все похолодело и ухнуло куда-то вниз. Ждет ребенка? — Если бы не ты, она бы не пошла сегодня в Косой переулок! Если бы ты был дома, она бы не попалась в руки убийце! Все было бы хорошо, если бы не ты! Я никогда тебя не прощу, если с ней что-то случится, ты понял? — Джо подлетел к Гарри и схватил его за грудки, поднимая с дивана. Казалось, он сейчас ударит брата. — За что ты так с родителями? Да, возможно, они уделяли тебе меньше внимания, но они все равно любили и любят тебя! А мама... Она так расстроилась, что ты не приехал.       Он резко выпустил ворот брата, слезы с новой силой душили его, и он кинулся вверх по лестнице в свою комнату. Гарри остался в гостиной один. Мысли начали съедать его изнутри, дыхание учащалось, а кислорода катастрофически не хватало. Мозг словно сдавливало вакуумом. Он рухнул на диван позади себя. Все мысли, которые крутились в голове, были лишь вариацией слов Джо: «Я виноват, это я виноват, это всё я, это моя вина».       Сознание лишь подогревало нахлынувшую паническую атаку. Воображение быстро нарисовало в голове картинку и как будто приклеило ее к обратной стороне глаз. На ней мать лежала с растерзанным горлом и открытыми глазами, и в зеленой, такой же, как у него, но только потухшей радужке отображался страх. И Гарри с радостью бы выкинул это из головы, если бы мог. Но сознание заполнялось паникой и рисовало другие картинки пострашнее. — Акцио сигареты. — произнес он, задыхаясь. У него в комнате всегда была припрятана пачка на всякий случай. Руки дрожали, когда он поджигал ее и совал в рот. Он судорожно затянулся и почувствовал привычный вкус ментола. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Сигаретный дым постепенно оттеснял плохие мысли из головы. Вязкая паника слегка отступила, оставив в душе липкий страх и холод.       Что ему делать? Что вообще он может сделать в такой ситуации? Куда бежать? Где ее искать?       Гарри обхватил голову руками. Он не хотел идти спать. Нужно было дождаться каких-нибудь новостей от отца и Сириуса, какими бы они ни были. Час проходил за часом. Парень скурил уже полпачки сигарет, но никаких вестей через сов или камин не поступало, и он не знал, хорошо это или плохо. Он просидел на диване, отрешившись от всего, до самого рассвета и думал, думал, думал...       Небо медленно начало розоветь и светлеть. Солнечные лучи проникали в комнату, суля ясный и теплый весенний день, которому было абсолютно плевать на горе, которое переживали члены дома Поттеров.       Когда один из лучей особенно настырно залез ему в глаза, Гарри поднялся на ноги и пошел в комнату переодеться. Вместо пижамы накинул серую футболку и черные штаны. Когда он спустился, в гостиной по-прежнему было пусто. Он пошел на кухню и заварил ромашковый чай, который приятно согревал пустой желудок. Казалось, холод, что все время был у него внутри, постепенно отступал.       Он прислонился спиной к шкафу. Лили не хозяйничала на кухне всего один день, но она уже казалась холодной и пустой, как будто лишилась своей души. Гарри выглянул в окно, он ждал утренний «Ежедневный пророк». Если Сириус и отец ничего не сказали за всю ночь, значит, новостей пока нет, но, может, на страницах газеты будет хоть какая-то новая информация.       Сова всё не прилетала, и Гарри погрузился в свои невеселые мысли. Еще с первого прочтения «Ежедневного пророка», в котором говорилось об начавшейся расправе над маглорожденными, он представлял, что бы было, если бы в одно утро он прочитал в газете о смерти собственной матери. Он всегда усмехался своему воображению и представлял, как будет язвить и насмехаться, показывая свое наплевательское отношение к смерти члена семьи. Чтобы другие видели его и жалели о том, что он вырос таким. Чтобы мучились от мыслей из разряда «что было бы, если они могли всё изменить». Он искренне считал, что ничего не почувствует. Он думал, что за годы жизни он оброс невидимой броней, которая не давала пробиться эмоциям, которых он не хотел показывать. Он считал, что взрастил в себе монстра, способного наплевать на чувства отца и брата, когда все они будут убиваться над тем, что Лили больше нет.       Но что же на самом деле? Всё рухнуло в его душе еще тогда, когда он не увидел в комнате мать, а потом эмоции всё прибавлялись и прибавлялись. На душе не было спокойствия, удовлетворения или еще чего подобного, был страх, который, казалось, липкой кислотой разъедал его изнутри. Страх за жизнь матери.       Каким же придурком он был... «Обиженный ребенок», как когда-то сказал Джо, который собирал в душе негативные эмоции и стабильно подкармливал их после каждой ссоры. Дурак, который не способен взглянуть на другую сторону медали.       В окно постучали. Гарри вздрогнул и увидел сову, что приземлилась на подоконник. К ее лапке была привязана газета. Парень быстро поднял створку и дрожащими руками принялся отвязывать «Ежедневный Пророк».       Он развернул газету. На первой полосе находилась фотография его матери, но совершенно обычная. Не картинка, которую нарисовало его воображение, с мертвым телом и пустыми глазами. Заголовок гласил: «Шокирующие известия для магического мира. Лили Поттер пропала, двое маглорожденных найдены мертвыми». Гарри быстро принялся прочитывать текст.       Трагические происшествия случились в Магической Британии в ночь на 1 апреля. Вчера в Аврорат поступило сразу три заявления о пропавших маглорожденных волшебниках, одной из которых оказалась жена главы Аврората и по совместительству мать мальчика-который-выжил Лили Поттер. Поисковые мероприятия включили в себя работу сразу нескольких отделов Министерства Магии, однако розыск не принес должных результатов.              Сегодня утром в телефонной будке входа для посетителей Министерства магии были найдены два тела. Ими оказались Рудольф Глэдис и Джон Питерс, работавшие в министерстве в отделе связей с маглами. Обоим было по 42 года. Лили Поттер так и не была найдена. — Как заявили родственники пропавших, утром у жертв была встреча в магловском департаменте, после которой они должны были вернуться на рабочее место в Министерство Магии, однако там они не появились, и коллеги забили тревогу. Лили Поттер пропала после того, как направилась в Косой переулок за покупками. Ее местонахождение до сих пор неизвестно. — Сообщил журналистам ответственный сотрудник.       Глава Аврората Джеймс Поттер отказался давать комментарии журналистам. Магическая общественность пришла в ужас, что Аврорат не смог защитить жену даже своего главы. Поиски преступника продолжаются, и нам остается только надеяться, что Лили Поттер вернется к семье живой и здоровой.       Гарри с некоторым облегчением уронил газету на пол. Если бы она была мертва, то преступник бы выкинул тело на показ вместе с другими. Это значит, она пока жива... Пока жива? А если нет? Если он просто решил подольше помучить ее.       Вдруг в камине полыхнуло зеленым пламенем, и в гостиной очутилась высокая темноволосая с большими кудрями женщина. Голубыми глазами она осмотрела комнату и заметила Гарри в открытую кухонную дверь. Он один раз уже видел ее. Это была Марлин Маккиннон, первая любовь крестного. — Привет. — неловко улыбнулась она. — Меня зовут Марлин Маккиннон. Я подруга Сириуса. Он попросил меня навестить вас и проследить, чтобы у вас всё было хорошо. Ты ведь Гарри? Поттер кивнул. — Приятно познакомиться, мэм. Хотя было бы лучше при других обстоятельствах. — Конечно, но ничего не поделаешь... — вздохнула она, расстёгивая дорожную мантию, и прибавила: — Ты голодный? Я приготовлю завтрак. Она прошла на кухню и принялась махать волшебной палочкой направо и налево, отправляя жариться бекон, яйца и тосты. Гарри было слегка неприятно, что на кухне, где всегда хозяйничала его мать, готовит кто-то другой. — Где твой брат? Спит? — поинтересовалась она. — Это вряд ли. Скорее всего, просто лежит в комнате. Я позову его.       Гарри пошел наверх к комнате брата. Он никогда там не бывал, возможно, только когда был маленьким. Он подошел к двери и остановился. Поднял руку, но боялся постучать... боялся застать брата в разбитом состоянии. Он чувствовал то, чего никогда не испытывал к Джо: сожаление и вину. Осмелившись, он дважды постучал по светлому дереву. Никто не ответил, и он открыл дверь.       Комната Джозефа разительно отличалась от его собственной. Она была чуточку больше и просторнее. Все стены обклеены красно-золотыми обоями, над кроватью — гриффиндорский флаг. Рабочий стол, стул и большой шкаф из светлых пород дерева. В центре комнаты светлый мягкий ковер. Над столом множество колдографий с семьей и друзьями. Там даже был снимок Гарри, хоть и один-единственный. Там он эффектным ударом отправляет бладжер в полет.       Джозеф лежал на кровати на боку, сложив руки на груди и поджав ноги. Он смотрел на снимок матери, который был оперт о складку покрывала. Глаза его были красные, было ясно, что он не сомкнул глаз всю ночь. — Там пришла подруга Сириуса, — начал Гарри. — Она расскажет последние новости. Пошли завтракать. — Не хочу. Я и так знаю, что новостей нет. Читал «Пророк». — Просипел он, и парень увидел газету, которая валялась под кроватью. — Надо поесть. — Решил настаивать Гарри. Он уже и не помнил, когда так спокойно говорил с братом без колкостей и сарказма. — Зачем? Какой вообще в этом смысл? — бесцветно ответил брат. — Смысл в том, что ты не сдохнешь от голода, пока она не вернется. — Повысил голос младший. — Как будто тебе есть до этого хоть какое-то дело. — Перевел на него жесткий взгляд Джо.       Гарри это взбесило. Он тоже переживает, тоже не находит себе места от беспокойства, но не может этого показать. Парень психанул и вышел, громко хлопнув дверью. Топая по ступенькам, он вернулся на кухню. Марлин Маккиннон доставала из шкафа тарелки. — Он не хочет. — Сказал парень женщине, которая накрывала на стол. — Ммм... Ты можешь разлить чай и достать печенье, а я пойду поговорю с ним? — Улыбнулась женщина.       Гарри кивнул, сильно сомневаясь, что у нее хоть что-то получится. Однако, когда она вернулась, за ее спиной хмуро маячил Джозеф. Он сел за стол и начал ковырять вилкой бекон. Гарри тоже сел на свое место и взял тост. Есть решительно не хотелось. От переживаний желудок крутило. Ему казалось, что его просто вырвет всем, что он съест.       Марлин Маккиннон тоже села за стол, деликатно оставив места отца и матери пустыми. Она отхлебнула чай и взяла печенье из вазочки. Некоторое время все напряженно помолчали. — Я знаю, вы сейчас оба переживаете за маму. — Начала женщина, поставив чашку на стол. — Возможно, у вас даже появилось желание сбежать из дома и попробовать помочь аврорам в поисках. — Тут ее взгляд метнулся к Джо. — Но сейчас вам нельзя делать ничего безрассудного. Своим побегом вы просто добавите своему отцу и Сириусу проблем. Тогда они будут искать не только Лили, но и вас. Это просто отнимет у них время. Ваш отец в ближайшее время не сможет часто приходить домой, я думаю, вы сами понимаете почему. В школу вам пока тоже возвращаться нельзя. Газету прочитали уже и там. Я уверенна, что сейчас вам меньше всего хотелось бы выслушивать глупые расспросы сверстников. Кроме того, возможно, в ближайшее время у дома будут появляться журналисты. Они уцепились за сенсацию и точно придут узнать подробности у детей знаменитой семьи. Вы уже взрослые люди и я уверена, что вполне способны самостоятельно пожить дома одни, не делая глупостей. Я вас буду периодически навещать, может быть, заглянет и Сириус. В этот момент вам нужно сплотиться, а не переживать проблему по одиночку. Лили — ваша общая мама.       Поттеры потупили взгляд, но кивнули. — Я уверена, вы оба прочитали «Пророк» и знаете, что пока особых новостей о вашей маме нет. Не сомневайтесь, ее ищут и найдут. Сириус сказал, что у них есть некоторые зацепки, и авроры отрабатывают их. Это всё, что мне пока известно. У вас есть ко мне вопросы? Парни покачали головой. — Хорошо. Мне уже пора на работу, я загляну к вам вечером, если будут новости.       Она поднялась на ноги и вышла в гостиную. Накинув на плечи мантию, она направилась к камину и, попрощавшись, исчезла в зеленом пламени. Братья остались в пустом доме одни. Они посидели и вяло поковыряли в тарелках, но в конце концов все-таки покончили с завтраком.       Гарри помыл посуду, а Джозеф убрал продукты со стола. Разговаривать было решительно не о чем. Оба не хотели озвучить свои страхи и переживания друг перед другом. Они тихо посидели в гостиной до обеда, поглядывая на часы и ожидая хоть каких-то новостей. В два часа Гарри надоело бездействие, хотелось хоть чем-то заняться и отвлечься от лезших в голову мыслей, поэтому он пошел на кухню и принялся готовить обед. Джозеф, видимо, страдая теми же чувствами, взял с полки семейный альбом и, усевшись в кресло, начал его пролистывать.       Нарезая курицу и овощи, Гарри невольно бросил взгляд в окно и заметил, что за низким заборчиком их двора маячит какая-то фигура. Это была женщина в ядовито-зеленой мантии и с крокодиловой сумочкой в руках. Она хищно поглядывала в сторону дома, хоть и не могла его видеть. Вся территория была закрыта мощными чарами, которые нельзя было пройти, если хозяин сам не пригласил человека внутрь. Парень знал эту женщину. Рита Скиттер была известной журналисткой на весь магический мир. Наверняка пришла выяснить подробности у убитых горем детей Поттеров. Гарри поспешно отвернулся от окна и вернулся к готовке.       После сытного обеда усталость навалилась с новой силой. Веки слипались после ночного бдения, но нервы не давали провалиться в сон. Казалось, они сидят у постели тяжело больного родственника и, если закроют глаза, тот неминуемо умрет. В конце концов Джозеф поднялся в свою комнату и уснул. Гарри заметил это, когда зашел к нему, чтобы передать послание от Сириуса, где он говорил, что отправит Джеймса домой и нужно заставить его поесть и поспать. Джозеф сжался в комок под одеялом и мерно сопел. — Я не хотел, чтобы так случилось. Никогда не хотел. — Сказал Гарри и тихо прикрыл за собой дверь комнаты, не заметив как брат открыл глаза.