Вырос рано.

      Джеймс вернулся домой уже после одиннадцати вечера. После посещения Мунго он заглянул на работу, оставив несколько важных указаний и подписав пару документов, он выловил Сириуса, и они вместе отправились в дом Поттера.       Гарри и Джо сидели в гостиной и молча занимались каждый своим делом. Старший полировал метлу, а младший писал что-то в своем блокноте. Сириус мысленно поразился тишине и немому взаимопониманию между парнями, но не успел он что-то сказать, как Джо подскочил. — Папа! Сириус! Как там мама? — Все хорошо, Джо. — Поспешил доложить отец. — Мама в сознании и сейчас отдыхает. Я думаю, к концу недели ее выпишут домой. Так что вы сможете ее увидеть перед тем, как вернетесь в школу. — Слава Мерлину, — вздохнул Джозеф. Сириус хлопнул Гарри по плечу, и тот кивнул, выражая взглядом, что все в порядке. — Уже поздно, отправляйтесь спать, — сказал Джеймс, проходя на кухню. — Мы с Сириусом еще посидим.       Парни молча собрали вещи и ушли. Дождавшись, пока наверху хлопнут две двери, Джеймс вызвал из погреба две бутылки огневиски и устало повалился на стул. — Ты не представляешь, Бродяга, как я хочу надраться...       Сириус тоже сел за стол и, взяв бутылку алкоголя, откупорил ее. — Отчего же? Вполне себе понимаю. Я вообще поражаюсь, как ты держался целую неделю без сна и отдыха. Поэтому вполне разумно устроить себе разгрузку.       Джеймс тоже открыл бутылку и, приложившись к горлышку, сделал залпом несколько глотков. — Ты от меня не отставал, Сириус. Спасибо тебе большое за всё. — Поттер отсалютовал ему бутылкой. — О чём речь, Сохатый. — отмахнулся Блэк.       Они немного помолчали и выпили по паре глотков. — Я уже и не вспомню, как прошла вся прошлая неделя, — начал Джеймс. — Всё как в тумане из-за стресса от пропажи Лили. Но сейчас я хочу всё обдумать. Хочу узнать, кто её похитил и почему отпустил. Она магглорожденная, и, если честно, когда я понял, что Лили пропала, я уже и не думал найти её в живых. Надежда появилась только когда увидел тех мертвецов в телефонной будке у Министерства. Я, честно, никогда так не радовался трупам. В голове было только: «Главное, что не жена». — Тебя не в чем винить. — Сириус протянул руку через стол и похлопал его по плечу. — Все мы такие, когда дело касается близких. А по поводу убийцы... Тебе не кажется странным, что он просматривал ее воспоминания?       Джеймс хлебнул из бутылки и ответил: — Конечно, показалось. И, судя по словам Сметвика, он применял эту «ментальную пытку» ко всем своим жертвам, а это значит, что и воспоминания он просматривал у всех... У Лили он мог искать информацию о том, насколько далеко мы продвинулись в расследовании. Так как она жена главы Аврората, вполне логично предположить, что я мог ей что-то рассказать, но что искал у других? Искал ли он что-то определенное или причина какая-то другая? У меня столько вопросов в голове, и все это нужно отработать. — Быть может, в этом и есть причина? — спросил Сириус, отхлебывая огневиски. — Он искал в их памяти что-то определенное, и именно это и обуславливает выбор его жертв? У Лили, возможно, не было тех воспоминаний, которые были ему нужны, поэтому-то он и не стал ее убивать. Потому что она просто не подходила по его параметрам выбора жертв. — Мерлин, как тяжело рассуждать, по каким параметрам не подошла потенциальная жертва, при условии, что она моя жена. — Джеймс уронил голову на руки. — Но как бы жестоко это ни звучало, по крайней мере, мы теперь знаем, чем именно пытали жертв. Я, конечно, не слово в слово запомнил, о чем говорил Сметвик, но понял: он пытал их при помощи воспоминаний. — Давай не будем сейчас обсуждать расследование? Тебе нужно опустошить мысли, расслабиться и выдохнуть. Всё хорошо, Сохатый. Лили жива и здорова. Всё будет хорошо, всё страшное уже позади. — Сириус одобряюще похлопал Джеймса по плечу. — Мы поймаем этого чертового маньяка, чего бы нам это ни стоило. А сейчас давай выпьем и забудем о проблемах.       Они завели разговор на пространные темы. Обсуждали чемпионат мира по квиддичу во Франции, на который не смогли поехать, разговаривали о том, что Люпин, кажется, неровно дышит к Нимфадоре Тонкс и о том, что Грюм в отпуске умудрился поймать Наземникуса Флетчера, когда тот пытался продать ворованные котлы. Они не слышали, как по ступеням протопал кто-то, уходя наверх от их неинформативного разговора.       Спустя некоторое время, когда весь алкоголь уже был выпит, Джеймс захмелел и начал засыпать, Сириус помог ему добраться до спальни и уложил в постель. Он уже думал пойти домой, но замер у двери комнаты крестника. Он давно не говорил с ним, а когда похитили Лили, им и вовсе не удавалось обмолвиться и словом. Блэк постучал и вошел.       В комнате никого не было, но зато было открыто окно. Сириус улыбнулся и полез через него на крышу. Гарри сидел снаружи на кровле дома и курил, выдыхая дым в ночь. — Куришь? — привычно спросил Сириус, усаживаясь рядом. — Курю. — так же привычно ответил Гарри. — Ну как ты? — Блэк приобнял крестника за плечи. — Да нормально, — отмахнулся парень. — Каждый день похож на предыдущий, и так по кругу. — Ты же прекрасно понимаешь, что я не о том? — проницательно взглянул на него Блэк.       Конечно, Гарри прекрасно всё понимал. Он просто не знал, как правильно донести свои чувства до крестного. — Не знаю, Сириус... Всё произошло в один момент. Еще тогда, когда ты пришел за мной в школу, я уже понимал, что что-то случилось, а когда не увидел в гостиной мать... Словно нож в сердце воткнули... Я не подозревал, что способен чувствовать нечто подобное. Я раньше представлял себе подобную ситуацию. Как не представлять, когда убивают маглорожденных и твоя мать потенциальная жертва? Но реакция в моих мыслях и та, которая была на самом деле, отличались... Я не понимаю, какая из них правильная: та, которую я представлял, или та, которая была? Я чувствовал себя взволнованным и виноватым... Словно то, о чем я думал, воплотилось в реальность именно из-за того, что я об этом думал... Еще и Джозеф со своими извинениями... Мы вроде перестали ругаться, и я его понял в некоторых моментах... Но что делать теперь? Когда все живы и все здоровы, все должно вернуться в привычное русло, так? Все будет точно так же, как и до этого? Или все должно измениться? Может, эта ситуация и была именно для того, чтобы все изменилось?       Сириус помолчал, обдумывая слова крестника, и, вздохнув, сказал: — Знаешь, Гарри, никто тебя не винит и не будет винить за твои мысли. Совсем не важно, что ты представлял, важно то, что почувствовал на самом деле. Ты переживал и беспокоился за мать — это и есть твои истинные чувства и эмоции. И если ты боишься, что после того, как вы сблизились с братом, все вернется к тому, что было прежде, ты ошибаешься. Ты уже дал ему шанс, и я уверен, что он его не упустит, главное, чтобы и ты не упустил... Отношения на самом деле сложная штука, и они не меняются по щелчку пальцев. Тут важно, чтобы каждый проявлял интерес к друг другу. Джозеф сделал шаг навстречу тебе, и ты не оттолкнул, а сделал ответный шаг. А это значит, что, несмотря на все слова, ты еще не отказался от семьи... Да и семья от тебя тоже... Лили и Джеймс поняли свои ошибки и хотят все исправить, но тут уже ты не даешь им шанса... — А я почему-то уверен, что всё вернется к тому, как и было. — Парень втянул сигаретный дым глубоко в легкие и, выдохнув, продолжил. — Ты знаешь, у них будет еще один ребенок. Родители снова переключат свое внимание на кого-то другого и опять забудут обо мне... Я не хочу сильно с ними сближаться, чтобы потом опять не разочароваться. Чтобы не было... больно. Но в то же время я думаю, что теперь я буду старшим братом... Каким я должен быть братом? — Самым лучшим, ведь ты знаешь, как живется, когда тобой пренебрегают близкие люди. — Заявил Крестный. — Я уверен, им не будут пренебрегать, в отличие от меня...       Сириус вздохнул. Он помолчал немного, как будто подбирая правильные слова для Гарри, и тихо начал: — Знаешь, Гарри... Я редко кому говорю это, но у меня тоже был младший брат. Я не люблю эту тему, потому что до сих пор сожалею о том, чего я не сделал. Его звали Регулус... Мы замечательно ладили в детстве, но потом сильно отдалились друг от друга. Моя семья всегда была ярой фанатичкой чистоты крови, а когда Воландеморт набирал свою силу, всё стало еще хуже. Я думал, они бы с радостью вступили в его ряды, если бы не их довольно преклонный возраст. Мать и отец с самого детства закладывали в нас с братом идеи чистоты крови. Вот только я был бунтарем и воспринимал их нравоучения в штыки, а Регулус... был тихоней и не смел перечить родителям. Я назло всем Блэкам поступил в Гриффиндор, а Рег отправился в Слизерин. Я решил, что это только подчеркивает, насколько мы с ним разные, и мы перестали общаться. Я думал, что в нем прочно укрепились убеждения матери и отца, и изменить я этого не в силах. Но брат любил меня... А я понял это только после его смерти, когда впервые зашел в его комнату. Он делал всё, чего хотят родители, чтобы отвлечь их внимание от меня... Вступил в Пожиратели только чтобы они им гордились и забыли обо мне... Я же эгоистично сбежал, оставив его без поддержки одного. Но позже оказалось, что Регулус никогда не разделял идей Темного Лорда. Он прознал про крестражи, пока служил ему, и никому ничего не сказав, попытался уничтожить Воландеморта... Вот только он не справился один. Если бы я только не отрекался от него, если бы был рядом и понимал его, он был бы жив. Я жалею, что был слепым глупцом и позволил ему умереть одному от рук инферналов. — Сириус замолчал, погружаясь в воспоминания. — В шестнадцать лет все ведут себя как идиоты в силу своего подросткового максимализма. Все всегда знают, что для них правда и истина, но важно мыслить шире. Важно понимать, что не только ты один способен думать и чувствовать. Я тоже отказывался понимать брата. Я не дал шанс ни ему, ни себе, и я об этом горько сожалею. Если бы я понимал его, то не дал бы ему умереть. Поэтому вот тебе мой совет, Гарри: если у твоих родителей появился шанс всё исправить, не лишай их его, а пойди навстречу.       Гарри задумался над словами Сириуса. Тот действительно всякий раз избегал говорить о своем брате Регулусе. Он всегда отшучивался или переводил тему в другое русло, но никогда сам первый не поминал брата. Гарри считал, что это из-за того, что они никогда не ладили, но реальность оказалась иной. Блэку просто было стыдно... — Я попробую, Сириус. Не думаю, что все наладится по щелчку пальцев, но постараюсь не отвергать их... — в конце концов сказал Гарри. — Я горжусь тобой, мой крестный сын. — Улыбнулся Блэк, похлопав его по спине.

***

      Домой Лили Поттер вернулась только в субботу утром. Колдомедики никак не хотели отпускать ее из своих цепких лап, они постоянно вливали в нее кучу целебных зелий и водили над ней палочкой, проверяя показатели. В конце концов Сметвик, скрипя сердцем так, что слышало все отделение, все же подписал её бумаги на выписку.       Дома по случаю выздоровления Лили устроили небольшой праздник, на который Уизли по настоянию Джозефа и Сириуса не позвали. Миссис Поттер была рада оказаться в стенах родного дома в окружении близких сердцу людей. Она с удовольствием разговаривала с Марлин Маккиннон, которую пригласил Сириус и которая помогала в приготовлении праздничного застолья. Оказалось, что они с Марлин когда-то дружили в школе, но потом та уехала за границу, и связь оборвалась. Еще больше Лили была рада видеть, что Гарри не закрылся, как обычно, у себя в комнате, а вполне дружелюбно общается со всеми и даже ей ответил на пару вопросов.       Оставшиеся два дня каникул пролетели незаметно, и вот в день их отъезда в школу Джозеф носился по дому, собирая все свои вещи в чемодан, из-за чего они, собственно, и опоздали на поезд. У Гарри же такой проблемы не возникло, так как он просто не брал с собой ничего, когда за ним явился Сириус, поэтому теперь он раздраженно шипел на брата за несобранность. Было решено, что Лили и Джеймс трансгрессируют парней в Хогсмид, а те сами доберутся до школы. Каминная сеть, как они уже убедились, была небезопасна, а в «Ночном рыцаре» вполне можно было оставить содержимое своих желудков и заработать нервное расстройство.       Они появились в Хогсмиде незадолго до ужина. Лили обняла сыновей на прощание, и Гарри, помня об обещании Сириусу «не отвергать», не оттолкнул ее в ответ. Джеймс пожал им руку, и компания разделилась. Гарри и Джо пошли в школу, а отец с матерью решили немного погулять по магической деревушке.       В Большой Зал они вошли в самый разгар ужина. Все ученики, уже сидевшие на своих местах и весело гомонившие, предвосхищая учебу после Пасхальных каникул, внезапно замолчали и, вперив в них свои взгляды, начали перешептываться. Конечно, все сидящие в Большом Зале уже читали Ежедневный Пророк, и сейчас они хотели поймать живую реакцию от непосредственных участников событий. Гарри незаметно кивнул Джо и направился к своему столу, где его уже давно дожидались Терри Бут и Драко Малфой, который снова подсел за стол Когтеврана. Они удивленно смотрели на него. — Эй, как ты? — спросил Терри, едва Гарри приземлился на скамейку рядом с ним. — Ты что, помирился с этим шрамоголовым индюком? — почти одновременно с Буттом спросил Драко. — Я нормально, Терри. Ну, скажем, мы решили держаться нейтралитета, Драко. — ответил Поттер на их вопросы. — Что произошло, уже известно? — зашептал Терри. — Когда я прочитал газету, я сразу хотел написать, но решил, что тебе пока будет не до меня. Я даже не удивился, что тебя нет в школе, думал, ты явишься еще где-то через неделю. Как твоя мама? Она в порядке? — Да все хорошо. Она немного в шоке, но постепенно приходит в норму. — раздраженно зашептал Гарри.       Ему не хотелось в Большом Зале, где много любопытных ушей, рассказывать всю историю похищения и спасения Лили Поттер. Он взглянул на Джо и понял, за столом Гриффиндора происходит примерно та же ситуация, с одним отличием, что вопросы Джозефу задавали буквально все, а не только близкие друзья. — Давайте оставим эту тему? Я не хочу сейчас рассказывать и вспоминать всё при всём факультете, хоть и шёпотом.       Друзья понятливо закивали и замолчали, но хватило их не надолго, уже после ужина они затянули его в пустой кабинет и снова напали с расспросами. — Да что вам нужно? — не выдержал Гарри. — Вы же всё сами прочитали в газетах. Ну так реальность не сильно и отличается. Меня забрал из школы Сириус и рассказал, что произошло. Потом были поиски, а я просто сидел дома. Потом ее нашли, потом ее выпустили из Мунго. На этом всё. — А что с шрамоголовым придурком? — снова спросил Малфой. — Мы неплохо поговорили и выяснили отношения. — коротко сообщил Поттер. — Отстань, Драко! Тебя что, интересует только это? — осадил его Бутт. — Ну для меня только это представляет интерес, всё остальное я уже прочитал в «Пророке». — отмахнулся блондин. — Слушайте, давайте пока не трогать эту тему? Сейчас всё хорошо, и мне не очень хотелось бы углубляться в это опять. Произошло много чего, и пока все эти события не совсем улеглись в моей голове и душе. — искренне попросил Гарри.       Он правда не хотел сейчас вспоминать весь тот стресс, который он пережил, будучи дома. Не хотел описывать уныние и апатию, которые царили в его душе всё это время. И уж конечно не хотел распространяться о том, что у него скоро появится еще один член семьи. Ему казалось, что сейчас все в этой школе хотят услышать о том моменте его жизни, когда он был слаб и беспомощен и никак не мог повлиять на ситуацию с собственной матерью. Он видел, что абсолютно вся школа смотрела на них с Джо, как коршуны, желающие насладиться видом чужих страданий, а может быть и ткнуть конкретно его, Гарри, носом в то, что он заявлял, будто презирает мать из-за того, что она магглорожденная.       Друзья понятливо закивали и не стали его больше расспрашивать. Вместо этого они принялись рассказывать, что делали на каникулах, и обсуждать планы на ближайший поход в Хогсмид.       Гарри кивал, радуясь перемене темы, но их абсолютно не слушал. Он думал, стоит ли рассказать Терри о том разговоре, что он подслушал, когда отец выпивал с Сириусом? О том, что его мать пытали заклятием, сходным с Круциатусом, но которое воздействует ментально? Стоит ли говорить ему, что убийца, возможно, что-то искал в ее памяти? Он прекрасно понимал, что Драко этого лучше не говорить, ведь тот стал воспринимать в штыки любые разговоры о расследовании, но Терри-то другое дело. Они с ним договорились продолжать расследование, и по-хорошему, сведениями лучше поделиться... Но какая-то часть его души шептала, что это слишком личное и что посторонним лучше не стоит этого знать.